Лена Тэсс – Твоя измена - не моя вина (страница 24)

Никогда не любила осень, потому что с ней всегда приходили холода, дожди, слякоть и уныние.

— Ты разве не из тех девушек, которые любят закутаться в плед и с чашкой какао читать сентиментальные романы, смотря как по окну барабанят капли дождя? — поинтересовался Толя, оценив мою кислую мину, с упреком взирающую на грозу и ливень за окном.

— Да, я люблю какао и романы, но вычеркни дождь и добавь снегопад, елку, украшенную в огоньки и гору подарков. Можно еще красные шерстяные носки. И свитера под горло, в цвет новогодних праздников.

Щербинский смотрел на меня так, словно я внезапно перешла на итальянский и провожу ему экскурсию по Риму.

— Не переживай, Леся, он просто не любит новый год, — его сестра меня заинтриговала этой фразой и я вся обратилась в слух.

Алена сопроводила нас до дома после выписки и осталась, чтобы поддержать наш “боевой дух”. Проще говоря ей было до жути любопытно как мы тут вдвоем уживаемся и почему до сих пор не поубивали друг друга.

— Ему Дедушка Мороз машинку в подарки не доложил?

— Ты даже не представляешь насколько близка к истине, — ответила она явно пытаясь подколоть брата, но мой сосед не проявил и капли эмоций.

Он стоял спиной к нам и чистил креветки. Рядом на столешнице стояла сковорода-гриль. На плите, которая в квартире включалась так редко, что почти никогда, стояла кастрюля. В ней варились спагетти. С периодичностью раз в пару минут мы с Аленой пытались предложить Толе помощь, но в ответ слышали только его холодное: “Нет”.

— Я не знала, что твой брат готовит.

— Я тоже.

— Нет, правда. Я живу с ним две недели и не видела, чтобы он держал в руках что-то тяжелее кружки с кофе.

— Я жила с ним до его восемнадцати и поверь — ничего не изменилось.

В кухонной мойке зашумела вода и Толя довольно ловко, для человека который ранее не был замечен с кухонной утварью в руках, справился с тем, чтобы слить кипяток из макарон и промыть их. Затем взял в руки оливковое масло, также легко, будто занимался этим каждый день, плеснул на сковороду и закинул в нее ранее очищенные креветки. Немного приправы, сливки, спагетти, чтобы все это смешать во вкусное блюдо и базилик для аромата.

Через какие-то мгновения на столе оказалось три полные тарелки от которых шел потрясающий аромат, приборы и легкий овощной салат.

— Сейчас я чувствую себя неловко, — моя улыбка потухла.

— Из-за того, что обсуждала меня с сестрой прямо при мне или потому, что я смог приготовить шикарный ужин, а ты — нет?

Я закатила глаза и покачала головой.

У Толи оказался настоящий талант в готовке, либо ему несказанно повезло, как и любому новичку.

Мы кушали неторопливо. Каждый размышлял о чем-то своем, и самое главное брат и сестра бесконечно напряженно переглядывались друг с другом. Обычно такое происходит, когда вам хотят сообщить не самую приятную новость. Или рассказать что-то очень важное. Но тоже неприятное.

— Я понимаю, что бутылка хорошего вина могла бы снять напряжение, но мне алкоголь нельзя из-за лекарств после выписки, Толе тоже, поэтому просто скажите, то что собирались.

Я так много плохих новостей слышала в последнее время, что кажется готова была поверить, будто меня прокляли еще в прошлой жизни. Нет, никто из моих близких не умирал, я не осталась жить на улице без средств к существованию и понимания, что буду кушать вечером и смогу ли позволить себе билет на метро. И все же — пережить операцию, измену мужа, предательство отца и оказаться на втянутой в финансовые махинации в особо крупных размерах — это не то, о чем мечтает женщина.

— Олеся, мы хотим тебе сказать, что твой муж замешан не только в отмывании денег и выводе средств за рубеж. — Начал мужчина. — Он участвовал в непрофильных для себя судебных делах и помогал некоторым высокопоставленным лицам, либо их близким, избежать серьезной уголовной ответственности.

Щербинский смотрела на меня и продолжал рассказывать о том, какую на самом деле жизнь вел мой муж у меня за спиной, и, как оказалось, за спиной у своего руководства.

— Ты же знаешь Зотова? — поинтересовалась Алена.

— Того, который миллиардер? — Переспросила я, и она кивнула. — Все его знают.

— Часть денег, которые Руслан выводит за границу — принадлежат именно ему. Сумма небольшая в масштабах общих накоплений такого видного бизнесмена, с другой стороны если позволить любой мышке откусывать по кусочку от головки сыра, скоро сбегутся крысы и большой заварушки не избежать.

Хорошая аналогия.

— Что же нам делать? — спросила я. — Мы будем влезать в эти разборки?

Алена встала из-за стола и собрав посуду отнесла все к раковине. Снова негромко зашумела вода. Она монотонно очищала тарелки, смывала и ставила на их место на полке. Затем вилки, ножи, стаканы.

— Толя? Просто объясни, что конкретно мы собираемся делать дальше?

— Завтра суд по твоему разводу и есть два варианта развития событий. Во-первых, Руслан начнет упираться и все же потребует пересмотра дела.

Я кивнула.

— Он точно будет сопротивляться. Ты забыл как он вел себя на встрече? Макаров ни за что меня не отпустит так просто. Тем более ты сам сказал, что на мне завязаны все его финансовые делишки и еще…

Чем дольше я говорила, тем очевиднее становилось, что есть это самое “еще”.

Еще один вариант развития событий. И именно об этом Щербинский хотел меня предупредить.

— Так какое у нас “во-вторых”?

— Руслан даст тебе развод практически без сопротивления. — Ответил Толя. — После этого у нас будет только пару недель, чтобы выяснить все, что происходит в Италии и попробовать вытащить из сделки твоего отца.

— То есть?

Картинка перед глазами перестала быть четкой и понятной. Неужели все зашло настолько далеко, что это может угрожать жизни отцу?

— То есть после попытки убить нас с тобой, Зотов перестал относится к этому делу, как к мелкой неприятности, Олеся. Мне жаль, что ты оказалась втянута во все, что случилось, но несколько дней назад убить пытались меня. Ты же просто оказалась рядом по не счастливому стечению обстоятельств. Я был уверен, что со мной тебе будет безопаснее, но в этот раз ошибся. — Толя тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу. Это значило, что дело дрянь. — Так же это значит, что сейчас я тебя тоже отпустить не могу.

Я вздохнула и взяла его за руку, просунув свои замерзшие пальцы между его теплыми и надежными.

— Никогда не бывала в Италии, но всегда очень хотелось.

Глава 37

Я не часто бывала в зале суда, но всегда с невероятным благоговением относилась к этому месту. Еще с детства папа приучил меня к тому, что суд — есть высшая справедливость и самая правильная форма решения всех споров. Но кажется за годы его память поизносилась и сам он своим советам следовать отказывался.

Тогда же казалось, что мои судьба и будущая профессия предопределены, но уже с малых лет я понимала, что такую ответственность брать на себя не хочу и не буду. После нескольких крупных ссор и бесконечного числа упреков, разочарований друг в друге, я пообещала родителям, что получу юридическое образование, но не гарантировала, что это станет делом моей жизни.

Все изменила встреча с Русланом.

Но сейчас, стоя на пороге здания суда, откуда я выйду с пониманием смогу ли уже сегодня стать по-настоящему самостоятельной личностью — мне стало страшно.

Я никогда не была одна.

Это хорошо или плохо? Можно было рассмотреть вопрос с нескольких ракурсов, но не поздно ли?

Порыв ветра разворошил кучку листьев у моих ног и они разлетелись в разные стороны, совершенно беззаботно и бессовестно портя работу дворника.

Мужская ладонь легла мне на поясницу. Конечно через толщину ткани своего пальто я не ощущала ее тепло, но точно знала, что так спокойно и уверенно могу чувствовать себя только под прикосновениями Щербинского.

— Готова? — спросил он, наклонившись к моему уху и окутывая ароматом крепкого кофе и своего парфюма.

— Я должна быть готова. Именно этого я и хотела, — ответила, стараясь придать голосу твердости.

Но прямо в дверях плечом к плечу столкнулась с Макаровым.

Он молча оглядел меня с ног до головы, не задерживаясь ни на чем конкретно. Лишь когда его глаза достигли линии подбородка и плеч, задержал их на фигуре за моей спиной и презрительно фыркнул.

— Все еще возишься с ним, Лесь? Он же бездарная пародия на юриста. Всего лишь счастливая случайность, что…

— Руслан!

Из коридора мужа позвала Наташа. Она помахала ему рукой, привлекая внимание. Точно, Белова же была его помощницей на всех заседаниях — секретарем и правой рукой.

Вела протокол, приносила кофе, делала минет. Очень удобно.

— Идем?

Толя настойчиво подтолкнул меня вперед. Мы прошли к турникетам, а после досмотра охраны к лестнице.

Городские и районные суды вовсе не похожи на некоторые величественные здания, которые показываю в кино. Скорее на лабиринт коридоров, как в больницах или школах. И как и в любом другом государственном учреждении здесь была своя атмосфера.

Надежда и отчаяние витали в воздухе и перетекали из одного зала заседания в другой. По проходящим мимо нас людям можно было легко понять, получили они желаемое или сегодня Фемида оказалась не на их стороне.

За все время своей юридической деятельности, пусть и совсем недолгой, я впервые оказалась на месте тех, кого обычно защищала. Было странно доверить свое будущее другому юристу, даже Щербинскому.