Лена Тэсс – Твоя измена - не моя вина (страница 22)

— Водителя грузовика арестовали?

Сестра кивнула и скрестила руки на груди. Она знала почему я спрашивал и что собирался сделать дальше.

— Ты не выйдешь из больницы еще как минимум сутки. Олесю я тоже на это время оставлю под наблюдением. И, Толя, пожалуйста, прекрати геройствовать. У того человека слишком много связей, чтобы иметь реальные шансы его обойти.

— Он еще за свои прошлые грехи не расплатился.

Алена тяжело вздохнула и покачала головой.

— Я отпустила Вадима, отпустила все, что с нами произошло и…

Она запнулась.

Врала. Так плохо.

— Не надо. Макаров защищал в суде того, кто виновен в смерти твоего мужа. Его тесть вел дело и вынес оправдательный приговор. Убийца укатил за границу и теперь его не достать. Ты правда все это отпустила? Правда готова забыть? Я вот не могу. Ты почти умерла, Алена. Почти умерла у меня на руках.

Тогда сестра умоляла меня наказать виновных, посадить в тюрьму или причинить столько же боли, сколько пришлось пережить ей. Угрожала, что если ничего не получится, то не сможет жить.

Наглоталась таблеток.

Я нашел ее в квартире на полу и без сознания. Это был худший день в моей жизни, когда я думал, что потерял Алену навсегда. Но я был глуп и наивен. Алена врач — она точно знала, что не умрет. Ей было страшно и одиноко. Ей было очень больно.

А теперь она говорила, что готова это отпустить.

— Я знаю это, как и то, что ты ввязался в защиту Олеси совсем не из-за нее самой и ее бедственного положения. По крайней мере так было еще совсем недавно. Сейчас, — Алена грустно улыбнулась, — кажется, что она тебе нравится, Толь.

— Не кажется.

— Тогда добивайся ее развода, а остальное оставь позади. Тебе хватит денег, чтобы содержать вас обоих. И даже, чтобы оплатить долг ее отца.

— Да нету там никакого долга! Это просто ширма для отмывания денег, понимаешь? Просто сраное прикрытие для грязных махинаций ее мужа и отца! — зло рявкнул я на сестру, которая этого вовсе не заслуживала.

Но это было не так важно, как взгляд Алены направленный в сторону выхода из палаты.

Я повернул голову и увидел в дверях Олесю, в больничной сорочке и с передвижной стойкой для капельницы в руках.

Глава 34

Олеся.

Я поняла, что нахожусь в больнице еще до того, как открыла глаза. Не скажу, что провела в подобного рода заведениях слишком много времени и знаю, что есть те, кто буквально каждый день без особой надежды на успех борется за свою жизнь.

И все же я знала, что нахожусь в больнице и жива.

Последнее, что помнила — красная кабину грузовика, которая неслась прямо на нас. Удар. Скрежет металла. А я ведь так и не переспала с Толей. У меня не было детей. У нас с ним могли бы быть чудесные дети — с его зелеными глазами и моими светлыми кудрями. Какие глупые мысли. Но кажется тогда, в моменте, я вообразила, что вот-вот умру.

Но я была жива и помнила об этом.

Над ухом тихо пищал прибор, оповещая пустую палату, что пульс и давление в норме. Рука болела ровно в том месте, где мне (явно не с первого раза) поставили капельницу. По инерции вторую руку подняла к груди и попыталась сама нащупать ритм сердца. Ладонью ощутила знакомый прохладный и тонкий материал больничной сорочки.

Шрам на месте. Сердце бьется.

А Щербинский где?

Глаза открылись и одновременно с этим я села на больничной кровати. Голова закружилась, но не критично.

Где он? Жив?

Конечно жив, иначе и быть не могло.

Я постаралась успокоиться и взять себя в руки. Дверь в палату была закрыта, за окном ночь. В больничном коридоре горел свет, но никакого особенного движения не наблюдалось. Дежурные врачи либо на обходе, либо в ординаторской спят.

Медленно спустила ноги на пол, нащупала пятками тапки и обула их, чтобы не прилипать ступнями к полу, издавая смешные звуки. Капельница была удобно и надежно закреплена на специальном передвижном штативе — оставалось только аккуратно катить его за собой.

Встав на ноги я убедилась, что голова не кружится — только обмороков мне не хватало — и не спеша двинулась в сторону двери. Меня подгоняла уверенность, что Толя недалеко, и конечно, что он был в порядке.

Я прошла мимо трех дверей, когда услышала его голос. Только обрывки фраз, просто звук, но уже такой родной и знакомый.

Что я почувствовала в этот момент? Спокойствие. Теплоту.

Сделала еще несколько шагов и поняла, что с ним Алена. Они о чем-то спорили, несколько раз прозвучало мое имя. Мне хотелось войти и сказать что-то забавное, но открывая дверь совершенно точно не ожидала узнать о том, что мой муж (почти бывший) и отец (который в бегах вроде как из-за долгов) строят финансовую пирамиду. Или махинацию.

Или как это вообще понимать?

— Леся, — Алена вскочила на ноги и замерла.

Её руки смешно зависли в воздухе. Она вроде бы хотела протянуть их ко мне, хотя между нами было не меньше четырех метров, но тут же покосилась на брата, который недовольно сдвинул брови и сжал переносицу пальцами.

— Привет. Помешала?

— Нет, — ответила Алена.

— Да, — пробасил Щербинский.

— Мне уйти? — В ответ тишина. — Тогда, пожалуй, останусь.

— А я лучше уйду, — сестра Толи сделала несколько шагов к выходу и придирчиво профессиональным врачебным взглядом осмотрев меня, кивнула. — Не стой истуканом, займи мое место. Кажется у вас будет долгий разговор.

— С твоим-то братом? Мы же про одного и того же мужчину говорим? — я приподняла одну бровь и Алена расхохоталась.

— Я рада, что вы оба живы и в порядке, но перепугалась до смерти.

После этих слов она вышла за дверь, тихо прикрывая ее за собой.

— Не очень-то вежливо с твоей стороны так подкрадываться и подслушивать.

Щербинский сверлили меня взглядом, видимо потому что в его жизни еще ни одна женщина не смела так долго и открыто на него пялиться в ответ.

— На новый год под ёлку я положу тебе книгу “Правила хорошего тона для настоящих мужчин”.

— Мы уже обсуждаем подарки на новый год?

— Должна же я как-то отблагодарить своего адвоката, — яд выплескивается наружу вместе с негодованием и злостью. И пусть бы он только заикнулся, что я не имею на это права.

— Этикет придумали идиоты. А о том, что я настоящий мужчина ты уже знаешь.

Совсем не тонкий намек. У меня было с десяток шуток на тему того, что теории маловато и только практика могла бы пролить свет на проблему, но так я тоже рисковала взбесить больного и не получить желаемых ответов.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила прежде, чем перейти ко второму вопросу.

— Демонстрируешь свою вежливость?

— Такой умный и такой дурак, Толя! Но если ты в состоянии пререкаться, значит можешь рассказать о том, что накопал на Руслана и папу. Что это за великая такая схема по “отмыванию денег”? — Я показала воздушные кавычки, потому что это даже звучало смешно.

— Не великая, а вполне обычная. Причем проведенная крайне плохо и неумело. От этого все проблемы.

И тогда он рассказал мне о том, что началось еще несколько лет назад. Папа с Русланом объединили части своих капиталов (точнее основную сумму внес мой отец), чтобы сделать рискованное вложение и смогли его удвоить. Так у нас появились деньги на дом. Потом они снова провернули эту схему. И снова. Иногда им везло, иногда — нет, но до некоторого времени их тандем и в зале суда и в теневом бизнесе был на высоте.

— Около года назад дела пошли на спад. Их приобретениями и расходами заинтересовались. Тогда в игру решили привлечь и тебя, — продолжил Толя.

— То есть?

— То есть попытки Руслана устроить тебя в юридическую фирму, где он работает сам — не просто признание твоего гения, а способ держать поближе. Он хотел дать тебе рядовую должность — скорее секретаря, чем помощника юриста. Но так он мог контролировать каждый твой шаг.

Я все еще не понимала какое это имело значение для него и папы.

— Самое огромное. Как часто твой муж приносил тебе разные документы на подпись?