Лена Тэсс – Счастье за диваном (страница 3)

Я дослушала весь монолог до конца и сделала глубокий вдох.

— Привет, мама. Я занята. — Был шанс отделаться короткими строгими фразами. Или нет?

— Занята она! Послушай, что я говорю, приезжай и привози что есть.

Я тяжело вздохнула. Манёвр с занятостью не сработал, и я стала вспоминать, а есть ли у меня что-нибудь из не пристроенных «завершёнок».

— Хорошо, скоро буду. Только у меня совсем немного времени, ладно?

Вместо ответа в трубке послышались гудки.

Горло перехватил неприятный спазм, и я почувствовала, как внутри всё сжимается праведным гневом. Непрошенные слёзы собрались в уголках глаз, но прежде, чем у них появился шанс скатиться по щекам, я взяла себя в руки. Ничего, всё закончится быстро. К тому же у меня появилась отличная возможность на обратном пути забежать на почту и отправить все посылки.

Я отправила СМС Сашке, предупреждая, чтобы он сам разогрел суп и не забыл захватить бутсы на тренировку, и поспешила со сборами.

Мой маленький синий Гетц занесло снегом. Зловредная карма настигла меня, еще утром посмеивающуюся над всеми, кто отогревал и расчищал свои машины перед поездкой на работу.

Автомобиль я купила два года назад, сразу после того, как выучилась на права. Сначала мне было очень страшно, но переоценить преимущество мобильности даже в нашем небольшом городке было крайне сложно. Первое время я ездила с большой опаской и только одна — брать ребёнка с собой не решалась. Но потом сын пошёл в первый класс, и одновременно с этим наш тренер по футболу объявил, что занятия переносятся в новый зал, который располагался в спальном районе на другом конце города. Так что пришлось подстраиваться под обстоятельства. Впрочем, не в первый раз.

Спустя десять минут машинка была расчищена от снежной шапки и тонких корочек льда на стёклах. Пальцы на морозе покраснели, и я почти перестала их чувствовать.

Дурная голова — перчатки-то забыла дома!

Встреча с мамой никогда не сулила ничего хорошего, поэтому я нервничала и вела себя очень глупо.

Тронувшись с места, я медленно повернула налево. Наш дом, был похож на букву «П» с парковкой во дворе, которая тянулась вдоль подъездов. Чтобы выехать на большую дорогу, предстояло преодолеть несколько стыкующихся между собой дворовых проездов.

Как раз перед самым первым поворотом направо я мигнула поворотником, повертела головой и уже почти высунулась на дорогу, как слева в меня чуть не въехал огромный внедорожник.

Ещё чуть-чуть — и он снёс бы мне половину машины.

Водитель (конечно, это был мужчина) дал по тормозам и выглянул через окно с пассажирской стороны. Он что-то громко кричал, кажется, матом, и возмущённо размахивал руками, но, сидя в своём укрытии я, к счастью, не слышала ни слова, только наблюдала, как его лицо исказилось в презрительной гримасе, когда он разглядел, что за рулём машины, которую он чуть не раздавил под весом своего УАЗа Патриота, была девушка. Я хотела выйти и извиниться, ведь по невнимательности чуть не попала в свою первую аварию и не испортила день совершенно незнакомому человеку, но он лишь закатил глаза и уже через мгновение дал по газам и исчез.

— Ну и ладно. — Крепче сжав руль ладонями, я всё-таки повернула направо и поехала к маме.

К счастью, больше никаких дорожных эксцессов со мной не происходило. Маршрут от своего нового дома до родительского выучить я еще не успела. В нем не были никаких хитрых перекрёстков и только одно круговое движение, так что уже через двадцать минут, позвонив в домофон, услышала знакомое и недовольное: «Почему так долго?»

Исключительно из вредности три этажа я поднималась как можно медленнее и натянула свою самую пластиковую, самую милую улыбку, здороваясь с родительницей.

— Надеюсь, ты принесла то, что я просила? — шепнула мама в прихожей. Ага, значит гостья уже ждёт.

— Угу, — кивнула я, сбрасывая с ног угги и протягивая пакет.

Мама (как обычно) не предложила мне пройти и присоединиться к чаепитию и молча удалилась на кухню. Снимая пуховик, я услышала недовольный писк Марии Ивановны, учительницы химии из нашей школы. Той еще стервы!

— Как же так, Валюш, я ведь жёлтую заказывала! А здесь только одна чёрная, да еще одна полосатая. Моя Сонечка солнышко, а не пчела какая-то.

На кухню я вошла как раз к завершению этой возмущённой речи. Две женщины держали в своих руках по шапке и зло взирали на меня.

— Здравствуйте, Марья Ивановна, — кивнула я. Вежливость прежде всего, а нахамить я всегда успею.

— Настя, я жёлтую шапку хотела, однотонную, — повторила химичка, пытаясь пристыдить меня, будто я всё ещё её ученица, не понимающая тонкостей химических уравнений.

Я же лишь пожала плечами.

— Давно хотели-то?

— Вчера твоей маме позвонила. Она обещала.

Милая улыбка на моём лице медленно превращалась в злобный оскал. Я забрала черно-желтую в полоску «бини» с таким же пёстрым помпоном из енота из рук химички.

— Ну, раз мама обещала, с неё и спрашивайте. У меня из свободных только вот эти две. Хотите, я примерю? — И с этими словами водрузила шапку себе на голову. — Ну как вам? Модель универсальная — подойдет на голову любой формы и почти к любой верхней одежде. Сидит плотно, не продувает.

Женщины смотрели на меня как на клоунессу, которая вот-вот начнёт показывать фокусы с зайцами — до того лица у них были комичными. Правда, они же быстро взяли себя в руки. Понимая, что никакого другого выбора я им дать не смогу, начались традиционные торги за цену.

— Насть, за тысячу вот эту чёрненькую отдашь? — Марья Ивановна выхватила второй экземпляр из рук мамы и спрятала на своих коленях под спускавшейся со стола скатертью.

— Разве мама не предупреждала о цене? Я вам за тысячу могу от шапки только помпон отстегнуть, и то считайте, дешевле себестоимости отдам.

— Настя, почему ты меня позоришь перед коллегами? — Мама не выдержала и взмахнула рукой от негодования, задев чашку с горячим чаем.

Та опасно накренилась и завалилась на бок, расплескав напиток на скатерть, на юбку гостьи и на бедную, ни в чём не повинную шапку. Марья Ивановна вскочила с места, сбросив изделие с колен на пол.

— Валюш, ты, конечно, извини, но Настька у тебя совсем от рук отбилась, — причитала химичка, вытирая свой наряд кухонным полотенцем по дороге до прихожей. — Я еще в восьмом классе-то сказала, что толку из нее не будет, как только Лёшка за ней ухаживать стал, а она крутила перед ним своим хвостом и ничего не стеснялась. И ведь права была, ох, как права! А шапку мы сами купим, — продолжала она, натягивая тяжёлое пальто с воротником, отороченным лисьим мехом, — в Детском Мире, в новом торговом центре. Там этих шапок навалом, а вот репутацию уже не вернёшь.

С этими словами за ней захлопнулась дверь, и наступила зловещая тишина.

___________________

Всем привет!!! Хочу сказать огромное спасибо за вашу поддержку этой истории. Это очень приятно и я надеюсь, что вам будет интересно с нашими героями и дальше.

А пока у нас состоялся (и пока еще не закончился) такой вот диалог с мамой героини. Она не самая приятная женщина и определённо ещё сыграет свою роль.

Спасибо за ваши комментарии, библиотеки и звёздочки! Это очень вдохновляет меня писать продолжение)))

Всех обнимаю!

Глава 2.3

Тонкая струйка чая всё ещё стекала на пол и падала прямиком на мой труд. Я быстро наклонилась и подняла отяжелевшую от влаги шапку с тоской отмечая, что помпон оказался смятым и промокшим, а пряжу использовать на продажу после такой катастрофы мне не позволит совесть.

Ладно, ничего страшного, свяжу себе что-нибудь на весну, а помпон высушу и к Сашкиной приделаю, если он, конечно, сильно протестовать не будет.

— Что ты натворила, а? — Мама, которая наконец-то отошла от шока, вернулась на кухню. — Это же твоя учительница и первая сплетница в школе. Ты понимаешь, что теперь люди скажут?

Еще пару лет назад эти слова действительно могли бы пристыдить меня за грубое поведение, но из раза в раз ситуация повторялась. Мамины подруги-просительницы становились всё наглее и считали, что я была всем вокруг обязана, лишь потому, что они меня учили уму разуму целых десять лет, а я опозорила школу и их колоссальный труд на глазах у всего города.

Моя броня толстела, ответы на все претензии становились если не откровенно хамскими, то завуалированно невежливыми, а до мамы никак не доходило, что помыкать мною как прежде больше не получится.

— Я понимаю, что тебе в очередной раз очень захотелось меня унизить. Это всё.

— Ах, ты, — она замахнулась, но я сделала шаг назад, и рука лишь полоснула по воздуху, — неблагодарная!

— Такой ты меня и вырастила. Прости, но спасибо тоже говорить не стану, уж как есть.

Оставаться тут мне было незачем. Разговора по душам снова не выйдет. Наскоро сунув ноги в угги и накинув пуховик, я подхватила рюкзак и вышла из родительского дома, не прощаясь. Впрочем, дверью тоже хлопать не стала. Не умела я прощаться громко и скандально, всё еще надеясь на возможное перемирие между нами.

У родителей я пробыла недолго, возможно, около пятнадцати минут, а казалось, что целую вечность. В куртке раздался звонок мобильника. Сашка позвонил предупредить, что уже вернулся домой и кушает, а потом будет собираться на тренировку.

Удивительно, что в восемь лет мой сын уже был таким самостоятельным мальчишкой. Я всегда была дома у него на виду, и он мог в любой момент обратиться за помощью, но начиная с пяти лет, он почти все поделки для сада делал сам. Они получались смешными и не очень аккуратными, часто разваливались и расклеивались, но он упорно продолжал всё делать самостоятельно.