Лена Тэсс – Счастье за диваном (страница 2)

Я понимаю, что эта работа не сахар, но разве клиентоориентированность не являлась одной из корпоративных составляющих огромных компаний?

— Если только попкорна, не терпится узнать, кому достанется последняя упаковка дефицитного серпантина, — съязвила я.

Белая борода у продавца подозрительно дрогнула, а морщинки, лучиками расходившиеся вокруг смеющихся зелёных глаз, стали чуточку глубже.

Дед Мороз Дмитрий скрылся среди стеллажей, оставив меня в гордом одиночестве наблюдать, чем же закончится это «побоище за игрушки».

Насколько я знала, магазин «Кузнец да Плотник» стал узнаваемым брендом не так давно. Еще пару лет назад в городе почти никто не слышал про скромный отдел товаров для ремонта в торговом центре на Ленина. А потом открылось сразу два гипермаркета, да с такой рекламной компанией, что люди сначала туда пошли из интереса, впечатлялись масштабом перемен и ассортимента, и почти никто не уходил без покупок, будь то вешалки и розетки или коробки с ламинатом и целые ванные комнаты.

Да что уж говорить, пару недель назад, когда мы с Сашкой получили заветные ключи от квартиры и перевозили в нее все своё скромное имущество, я вдруг поняла, что у меня появилась своя комната, но не кровать.

В ту ночь я спала на нашем стареньком диване, а на утро, отправив Сашку в новую школу знакомиться с одноклассниками, рванула в этот самый магазин за надувным матрасом — денег тот стоил немного, на первое время сойдёт.

— Мам, так мы возьмём маску? Ну, пожалуйста, очень хочется. — Сашка снова дёрнул меня за рукав и вернул из воспоминаний в настоящее, как раз в тот момент, когда не один, а сразу три продавца, вкатили тележку со всеми запасами требуемых ранее наборов игрушек и новогодней атрибутики.

А дальше всё происходило как в замедленной съёмке.

Кто-то из толпы, завидев это изобилие, резко развернулся и с криком «Там есть ещё!» направил весь поток людей в нашу с Сашкой сторону.

— Осторожно! — раздался знакомый мужской голос где-то у меня за спиной, но было слишком поздно.

Хрупкая конструкция из банок с синей краской, задетая массивной хозяйственной сумкой дамы с оранжевыми губами, опасно накренилась. Затем чуточку пошатнулась, а потом осыпалась как карточный домик. Прямиком мне в ноги. Я только и успела схватить сына за руку, чтобы вытолкнуть из «зоны поражения», но несколько открывшихся банок расплескали краску по полу и, к сожалению, именно меня угораздило оказаться посреди этого океана.

— Давайте, вылезайте оттуда. — Дед Мороз Дмитрий протягивал мне руку, стоя у самой кромки растекающейся синей лужи. Ему бы лодку и весло.

Я сделала пару шагов и почти уже выбралась, но следующая волна желающих получить игрушки по хорошей скидке, не заметив развернувшейся «красочной» драмы, подтолкнули еще пару банок, которые скатились прямо мне под ноги. Я поскользнулась и с грацией панды, находящейся в стадии сильного алкогольного опьянения, шмякнулась жопой на пол.

Прямо в синюю краску.

Вот уж действительно — вляпалась, так вляпалась!

___________

Всем привет!

Наверно ни одна зимняя история не обходится без Деда Мороза. И у нас он будет)) Как думаете, досталась Сашке и его маме ёлочка?

Спасибо за внимание к истории, ваши комментарии и звёздочки. Они очень мотивируют)) Продолжение уже завтра! Всех обняла)

Глава 2

— Мам, можно вопрос?

За окном падал снег, а ночью, кажется, ударил не слабый мороз. Судя по своеобразным утренним танцам со сребками и щётками соседей вокруг машин, я могла считать себя счастливицей, ведь идти на работу в такую рань мне было совсем не нужно. В принципе, несколько готовых заказов я могла отвезти на почту и завтра.

Сегодня у меня были другие планы: заняться уборкой и поставить ёлку, купленную в «Кузнеце да Плотнике» со скидной в пятьдесят процентов и тысячей извинений в придачу.

— Ну ма-а-а-ам?

Я повернула голову к сыну, который лениво размазывал овсянку по тарелке.

— Сначала кашу скушай, а потом спрашивай.

— А дядя Илья говорит, что настоящий мужчина, чтобы стать сильным, должен кушать больше мяса.

— Дядя Илья, конечно, в чём-то прав, но помни, какие классные овсяные печеньки он умеет печь.

Сашка с большим недоверием посмотрел сначала на меня, затем на остатки каши, пытаясь понять, как один факт соотносится с другим, а затем глубоко вздохнул и продолжил свой завтрак.

— Так что ты хотел спросить-то, сынок? — опомнилась я уже, когда он у двери взваливал на плечи свой рюкзак и подхватывал сменку.

— Я забыл.

Я не удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— По крайней мере, не забудь, что в три часа у тебя футбол. И на всякий случай возьми ключи от дома, — увещевала я. — И позвони, как дойдешь до школы.

— Ну, мам, я уже не маленький, — прохныкал сын.

— Конечно, не маленький. А знаешь почему? Потому что кашу овсяную хорошо кушаешь. — Я улыбнулась, чмокнула сына в щёку (дома, когда никто не видит, он еще позволял мне такие нежности) и закрыла за ним дверь.

Развернувшись на пятках, я огляделась по сторонам.

Фронт работ был просто огромный.

Вчера меня, синюю от краски и злую как сто тысяч чертей, до дома сопроводили на фирменном фургоне строительного магазина. Дед Мороз по имени Дмитрий даже помог занести в дом и ёлку, и обои с клеем, и даже две банки злополучной синей краски. Он не стал комментировать произошедшую оказию, а лишь протянул руку и предложил возместить ущерб за испорченные вещи. Я отказалась, посчитав, что щедрой скидки вполне достаточно. Куртка на мне была старенькая, джинсам тоже шёл не первый год, а вот ботиночки, приобретенные летом по бросовой цене, было немного жаль.

И всё же больше всего пострадала моя гордость и немного попа. Её встреча с твёрдым полом была крайне неприятной и до сих пор отдавала болью где-то в районе копчика.

Ёлка нам с Сашкой досталась шикарная — воспользовавшись ситуацией, мы решили взять дерево аж под самый потолок. Гирлянды и игрушки я заказывала заранее в интернете, так что осталось только установить её и нарядить.

В большой комнате, в правом её углу, оказались сброшены и пока не до конца отсортированы все контейнеры с пряжей, спицами, помпонами и изделиями, которые были либо наполовину связаны, либо полностью завершены и даже упакованы по коробкам.

Моим основным и на данный момент единственным видом заработка было вязание. В основном, шапок, снудов и варежек. Работа эта мне нравилась, и, как и любая другая, хоть немного связанная с тем, что обычно изготавливают дома, началась со случая.

Сашку я тогда водила еще в ясельную группу, ему было около трёх лет. На работу устроилась посменно в супермаркет, но из-за начавшихся больничных и постоянных штрафов за просрочку и недостачи на руки я получала копейки.

— Ты бы хоть шапку ребёнку купила. Прошлогодняя ему мала, а в осенней уже холодно, вот он у тебя и болеет, — причитала мама, укоризненно качая головой.

Я молчала, крепко стиснув зубы. Она знала, сколько я получаю, и знала, что рано или поздно снова приду к ней с просьбой помочь деньгами, чтобы купить сыну необходимую для сезона одежду, но сама никогда ничего не предлагала.

Возможно, что мама любила Сашку, но ненавидела меня за то, каким образом в нашей семье он появился.

Так или иначе, в тот раз денег я не попросила, а разбирая шкаф со старыми вещами и параллельно прочёсывая Авито в поисках бросового варианта, я наткнулась на свой старенький синий свитер. Тёплый, но уже не по размеру. Идея пришла как-то сама собой, и тем же вечером я нашла старенькие спицы, распустила свитер, намотав пряжу на ножки перевёрнутой табуретки, и, вспомнив азы по урокам с Ютуба, за вечер связала сыну простую, но тёплую шапку — и даже на ушки с завязками хватило.

А через пару дней мама одного из Сашиных одногруппников спросила, где я её купила. В общем, история эта с одной стороны случайность и сработавшее «сарафанное радио», а с другой — бессонные ночи, сводящие судорогой пальцы и скандалы с родителями. Количество заказов стало постепенно расти, а когда брат предложил создать страничку в социальной сети и подарил мне телефон, чтобы делать «нормальные фотки», моя известность вышла далеко за пределы города.

Спустя год я наконец-то накопила денег и объявила маме и папе, что мы с Сашкой съезжаем на съёмную квартиру. Они были против и сказали, что когда моя эйфория пройдет, а есть будет нечего, чтобы я не смела возвращаться домой.

Вот так в двадцать два года с четырёхлетним сыном на руках я ушла в свою по-настоящему самостоятельную жизнь.

Ушла навсегда.

Глава 2.2

Телефонный звонок раздался, когда стрелка настенных часов перевалила за двенадцать дня.

Я уже установила ёлку в дальний угол комнаты и начала двигать диван к стене, но так и бросила это дело на полпути.

— Привет, мам. — Снимать трубку хотелось примерно так же, как выплачивать проценты по ипотечному кредиту, но игнорирование могло вылиться в настоящее преследование. И угрозы коллекторов в данном случае показались бы мне милыми увещеваниями по сравнению с нытьём и упрёками Валентины Гусаровой.

— Насть, приезжай и захвати всё, что у тебя там из наличия есть. Мария Ивановна придёт, ей внучке шапка срочно нужна. Девочке пять, она любит жёлтый цвет. И ты уж с ценой не гни как обычно, а то перед людьми неудобно сильно. Серафима Петровна до сих пор обижается, что ты ей скидочку не сделала.