Лена Тэсс – Развод на новый год (страница 37)

- Мне нужно дождаться смены охраны. Этот никуда не годится, раз упустил из виду и тебя и Степу.

- Как знаешь.

Я не хотела выгоняла его так грубо, просто на сегодня все темы исчерпаны и закрыты.

И ждать когда произойдет смена “караульного” тоже не стала. Титов уже взрослый мужчина - сам найдет выход и сам закроет дверь с другой стороны. К чему долгие проводы, ведь завтра мы снова встретимся.

Медленно поднялась на ноги, словно боялась что вот-вот потеряю равновесие и рухну на пол, а потом направилась в сторону спальни. Еще на пороге стянула свитер, под которым белела тонкая хлопковая майка на бретелях. Расстегнула замок лифчика-бра и вытащила через вырез спереди. Джинсы, которые так сильно давили на живот быстро опустились вниз по бедрам. Заставила себя поднять одежду с пола и аккуратно свернув, сложить на пуфик рядом с кроватью. Только тогда поняла, что Макс за мной наблюдает.

- Может быть отвернешься?

- Нет, - прошептал он хриплым, чужим голосом.

А к черту! Я слишком устала для разборок, а Макс слишком часто видел меня голой, чтобы сейчас чему-то удивляться.

- Я спать, в холодильнике пусто, но в шкафу есть конфеты, если ты голоден. Чай сделаешь сам, Когда уйдешь, выключи, пожалуйста, свет.

Я откинула одеяло и легла в кровать. Видимо еще с тех времен, когда мы жили вместе у меня осталась привычка спать на правой половине, и даже во сне казалось противоестественным занимать всю площадь целиком.

Свет действительно погас, но шаги Титова не отдалялись. С ужасом и трепетом я почувствовала как под его весом прогнулся матрас. Он не лег, а только сел рядом. Молча протянул ко мне руку, и так же молча коснулся ею моего лба. Он гладил меня. Как маленького котенка. Раз, другой, третий. Не знаю сколько времени прошло и на каком числе я сбилась. Вот только это не овечки и сон никак не шел.

Сердце заходилось словно бешеное. Разгоняло по венам кровь щедро сдобренную эндорфинами.

- Ты не спишь.

- Это сложно, когда кто-то над тобой так громко дышит.

- И ты вышла замуж.

- А ты снова женился.

Мы не обменивались колкостями, просто проговаривали факты, которые и так знали. Облаченные в слова они делали из этих событий нечто реальное для нас обоих.

- Расскажешь, как это случилось?

- По договоренности. Когда я уехала… мне было очень трудно. Я силой заставляла себя выходить на улицу, просто хлестала по щекам и за шкирку тащила в кафе, парк, церковь. Куда угодно, лишь бы не сидеть дома. И вот в один такой раз, я встретила Размыслова. Ты наверное не помнишь, мы с ним учились вместе, моя бабушка еще мечтала, что я выйду за Валеру замуж, потому что у него фамилия как ее девичья.

- Я помню, Соня, - глухо произнес Макс.

Он снова коснулся меня, на этот раз провел пальцами по щеке, как если бы вытирал слезы. Я не плачу, глупый. Я уже все давно выплакала.

- Мы разговорились, обменялись телефонами. Он как-то поддерживал меня, без умысла, просто человек такой. К примеру, отвел меня в парикмахерскую и заставил сделать стрижку, мне даже шло. А потом собрал друзей на пикник и пригласил меня. Все тогда подшучивали, что мы с Размысловым пара, но как-то грустно шутили, не правильно. Потом выяснилось, что у Валеры контракт с танцевальной школой на Бродвее, вот только в визе ему отказали и скорее всего сейчас он получит второй отказ. Бедный танцор и все в таком духе. Я предложила ему сделку. Свадьбу, меня в качестве “рабочей” жены, прописку и даже ребенка.

- А что предложил тебе он? - Прохрипел Титов. Даже сейчас, на расстоянии вытянутой руки и шепотом, я слышала, как он напряжен. Что ж, правда иногда бьет наотмашь. Я дорого заплатила за то, чтобы никогда не быть Титовой.

- Свободу от тебя, Макс. Я готова была сделать что угодно, лишь бы никогда не иметь с тобой ничего общего. Город, связи и даже фамилия. Свадьбу оплатила я, иронично, но в ресторане не было никого из моих знакомых. Его друзья, коллеги, труппа. Это был хороший день и отличный праздник. Почти весь.

- А потом позвонил я.

- А потом позвонил ты.

Титов переместил свою горячую ладонь на мое плечо. Сон уже давно как рукой сняло, но я все еще лежала к нему спиной и почти перестала дышать, ожидая ответной откровенности. Хотя он мог ничего не говорить.

- Я попал в аварию и докторам нужно было починить мою голову. Не знаю, почему, но я был уверен, что не выживу. Просто знал, что уже умер, чувствовал себя мертвым, понимаешь? Все что я хотел сделать, закончить эту историю правильно, потому что начал я ее крайне паршиво. Можно было бы доказать мое отцовство даже после смерти, вступить в права о наследстве и прочее, вот только…

- Зачем, - подхватила я.

- Зачем, - повторил за мной Максим. - Если все решалось одним звонком и двумя подписями.

- Знаешь, как женщина я бы много чего сказала, но как юрист я тебя понимаю.

Я развернулась и посмотрела на него.

Шрамы на голове и на лице не оставляли сомнений в том, что случилось что-то серьезное, но я не подозревала насколько...

Я прикусила щеку изнутри, чтобы нарастающая паника отступила, но сейчас это не срабатывало. Когда Макс внезапно оказался передо мной, вот он - протяни руку и дотронься.

Я вспомнила то, что старалась забыть, и то, что всегда возвращалось. Иногда мне снился сон, сотканный из обрывков памяти и страшных картин аварии. Вот я в свадебном платье, которое легко и плавно лежит на уже внушительного размера животе. Вот я стою в ЗАГСе и уверенно произношу “Да” рядом с человеком, которого никогда не полюблю. И вот тот, кого я люблю весь в крови внутри искореженной машины. Не дышит. Ему больно. Ему страшно и одиноко.

Потом я просыпалась и плакала. Иногда навзрыд, задыхаясь в подушку, иногда тихо, просто выливая из себя слезы литрами. И никогда не знала, что за этим сном стоит реальность. Еще страшнее, еще острее, почти смертельная.

- Что случилось?

- Сонь, это не важно.

- Расскажи, - настаиваю, потому что не смогу больше и дня прожить не зная всего.

- Ложись, завтра…

Хватаю его за руку и снова опускаю голову на подушку. Сам пришел, теперь не отпущу. Держу крепко, почти впиваясь ногтями в кожу, а Макс смотрит на меня так, словно я вот-вот утону в домыслах и новой порции слез. Может быть поэтому он снова решает остаться и ложится рядом. Как есть в джинсах и водолазке. Снова гладит и от этого снова дышать становится легче.

- Расскажи, что случилось? - повторяю свой вопрос, чтобы ему было проще произнести это вслух.

Мне страшно. Но не за него, а за себя. Потому что если окажется, что все было так, как я придумала… вернее, что я не придумывала себе это вовсе, а всегда знала… Если он действительно чуть не умер в день, когда я пыталась что-то доказать. Себе, ему, миру… то Господи, дай мне сил себя простить!

Я не виновата в этом. Но чувствую так, что виновата во всем!

- Малыш, это не стоит наших обсуждений. Обычная автомобильная авария. Сильный удар головой. Подушки безопасности сработали, но что-то в башке стрельнуло и едва не отправило меня на тот свет. Дважды, - он усмехнулся, словно все это было старой доброй шуткой, которую принято вспоминать во время застолья, как бы между прочим.

- Это было в день моей свадьбы.

Хотела спросить, но вышло как будто утверждение.

Я знаю что да. Я уже знаю и ненавижу себя за это! Если он подтвердит мои самые страшные мысли, то я просто закричу.

- Что? Нет, - Макс качает головой. - Конечно, нет, Соня. Это было… черт, я и не помню, недели через две, а то и три после. Я ехал из суда после разбирательства Стрельцовых. Знаешь, баскетболист и модель - грязный развод. Жена выбивала алименты на троих детей, а тот не хотел выделять ни копейки, решив, что отпрыски не его крови. Впрочем.. один из них действительно оказался не родным сыном. Так или иначе какой-то лихач не справился с управлением играя в “шашечки” и буквально вытолкнул меня на разделительное бетонное ограждение. Все произошло быстро. Я не мог ничего сделать и… Сонь, пожалуйста, не плачь.

Его ладонь переместилась мне на лицо, стирая большим пальцем слезы. Я даже не поняла, что плакала, пока Макс не сказал. А потом подвинулся ближе и обнял крепко, целуя сухими и теплыми губами в лоб, в макушку, в губы.

В его объятиях было так хорошо и так безопасно. Словно из долгого и ненавистного путешествия я снова вернулась домой.

Я потерлась носом о его водолазку, он вдохнул запах моих волос. Меня вело от одной мысли что его сейчас могло бы здесь не быть. Что его вообще могло не быть в этом мире. Разве это было возможно?

Своими пальцами я пробралась под его одежду, остро ощущая необходимость знать, что на теле больше нет шрамов, а если и есть то увидеть их. Увидеть, запомнить и прикоснуться. Он снял водолазку. Потом джинсы. И мое белье. И когда между нами не осталось ни одного слоя ткани и ни одного вопроса оставленного без ответа я его поцеловала.

Мы занимались любовью долго, медленно, нежно, боясь искалечить и без того больные души. Каждое прикосновение имело значение, каждый взгляд имел значение, пока он был во мне. Пока я стонала его имя, по-настоящему а не во сне. Пока он шептал мне что-то из-за чего хотелось остаться здесь, в этом моменте навсегда.

Как и шесть лет назад мы снова врали друг другу, но совсем иначе. Я врала, что больше не люблю его, а он врал, делая вид, что верит мне.