Лена Рид-Тарот – Кармический Инквизитор (страница 6)
– В кафе я уже не хочу, – дрожащим голосом сообщила она. – Давай пообедаем дома, хорошо?
Глава 12. Звезда
Бомонд был в шоке: только что случилось нечто, что стало причиной долгих и мучительных пересудов в гримёрках и на различных пати. Осознать случившееся смогли не все; кто-то считал происшествие политическим преступлением, кто-то – происками самого Дьявола. Один Николай Мачевский – в миру Богдан Давыдайло – был скуп на реакции и вообще сторонился больших скоплений народа. У Николая случилась беда: погибла единственная дочь Настя. Насте было девятнадцать. Передозировка наркотиков – и мгновенная смерть. Ну, так сказал ему знакомый врач, к которому он обращался за консультацией. Можно ли было спасти Настю? Вот единственный вопрос, который задал Николай своему лучшему другу, по совместительству главврачу одной из крупнейших московских больниц. Ответ был неутешительный.
– Сколько она принимала, год-два?
– Около пяти лет. Как связалась с плохой компанией, так и закрутилось всё.
Он тогда уезжал на гастроли. Предполагалась большая программа «Николаю Мачевскому – 40. А кто даст?» У него вообще все песни были шутливые. Не мог он без этого. Женщины табунами вешались, а он присматривал мачеху для Насти. Вот одна из них и обратила его внимание на поведение девочки. Да уже все равно поздно было…
– Держись, – посоветовал друг. – Сейчас, правда, у вас и гастролями не отвлечешься, да? Видишь, как все закрутилось…
Да, закрутилось. Даже слишком.
– Мачо! Эй, Мачо! – к нему пробиралась знакомая из их тусовки. Мачо было его негласным прозвищем.
– Что?
– Тоже на пенсию уходишь? У нас тут корпоратив намечается, но многие отказались. Боятся…
– Чего боятся? – не понял Мачевский.
Он вспоминал, какой памятник поставил Насте: красивый, белый. Из мрамора. Надо навестить на днях…
– А хрен их знает. – Женщина вдруг всмотрелась в его лицо. – Ник, да ты так выглядишь! Краше в гроб кладут! Извини, я, наверно, не вовремя…
– Я поеду, – решительно вдруг сказал Мачевский. – Только скинь мне координаты. Ну и все по прейскуранту, ты знаешь.
– Хорошо, договорились.
Корпоратив планировался через два дня. Утром Николай умылся, почистил зубы новой электрощеткой. Решил глянуть координаты места – до этого почему-то даже не открыл присланного ему сообщения. Прикинул, сколько придется добираться. Выступал он без лишнего ажиотажа, минимум людей. Тем более ему сообщили, что заказчик не торгуется, требований не выдвигает: ты только приезжай, дорогой.
«Выступлю – и поеду на дачу, – решил Николай Мачевский. – Из-за нападения террористов на концертный зал все равно надо подождать, пока шумиха уляжется».
Проблемы начались, когда он начал звонить концертному директору. На том конце линии царила устойчивая тишина. Даже гудков не было. Мачо он или нет? Николай не на шутку разозлился. Начал обзванивать весь коллектив – тишина. Что происходит, в конце концов?
– А происходит, Николаша, то, о чем вас предупреждали, – услышал он внезапно голос своей покойной жены Натальи.
Мачевский так опешил, что выронил из рук телефонную трубку.
– Наташа?
– Она самая. Помнишь, когда мы поехали в отпуск, ты замахнулся на меня и первый раз ударил?
– Это тут при чем…
– Я была тогда беременна. Тебе не сказала. Потеряли мы с тобой ребенка, Николаш. А теперь и Настю потеряли…
– Замолчи, ради бога, замолчи. – Мачевский упал на кровать и закрыл голову руками.
– Теперь ты в своем собственном аду, Николай.
– Я же сказал, замолчи!
Его тело сотрясалось в рыданиях. Такое с ним происходило не часто, но иногда накатывало. Когда он успокоился, Наталья сидела рядом с ним и гладила его по голове, как маленького ребенка. Он хотел поцеловать ее ладонь, но она отняла руки.
– Не сейчас, Николай.
Она встала и стала ходить по комнате. Он любовался ее призрачным силуэтом на фоне окна. Интересно, многие так сходят с ума или только он? Мачевский, естественно, опасался спрашивать такое у друзей или родственников. Отправят в психиатрическую лечебницу – и дело с концом. А он еще и не пожил даже для себя. Все время для кого-то. Да хоть для того же концертного директора, будь он неладен. Куда он подевался?
– Время сейчас такое, – продолжала Наталья. – Непростое.
– В каком смысле?
Она остановилась и посмотрела на него своими красивыми васильковыми глазами. Таких глаз он больше ни у одной женщины не наблюдал – только у неё.
– Я же говорила тебе остановиться, а ты не послушал. Я про концерты твои. Ну что, довыступался? Все вы довыступались?
– Наташа…
– Где ты был, когда я в больнице от рака умирала?
– На концерте, – с повинной головой сказал Николай. Собирался снова зарыдать, но передумал. – Так это что, кара или еще что-то в этом духе?
– Кара, – грустно сказала его «жена» и подошла к окну.
За окном раскинулся зеленый сад. Светило солнце.
– За что?
Наталья не ответила.
– Наташ, послушай, я все объясню…
– Не надо. – Она не смотрела на него. – Скоро вообще все ваши выступления закроют. Про взрыв слышал? Ну вот. О душе надо думать, Коля. О душе. А не о том, как больше бабла заработать.
– Так я для вас старался…
– Нет, Николаш, ты старался для
– Это тут при чем…
Призрак умершей женщины с состраданием поглядел на него и махнул рукой:
– Пойду я, Николай. Устала что-то…
Видение пропало, будто его и не было.
Глава 13. Концерт
– Ну как? – Виктория постояла перед зеркалом, потом обернулась к Тени. На ней были темно-синее платье (чтобы не бросалось в глаза) и тонкое серебряное колье.
– Все отлично, – сказал Тень.
Он хотел сказать: «Ты прекрасна», но передумал. Виктория и так нервничала. «Мне обязательно идти? – ранее спросила она. – Может быть, ты пойдешь один?» – «Твое присутствие необходимо, – ответил Тень. – Ты же знаешь – идет атака, я её отбиваю. Я не могу напасть просто так. Это запрещено правилами». – «Ладно, – она немного расслабилась. – Раз никак без этого». – «Никак».
Вечер был прохладным и даже ветреным. Деревья качались из стороны в сторону, будто опечаленные чем-то женщины. Виктория и сама грустила, и Тень это заметил.
– Не дрейфь.
– Угу.
За ними приехала машина, вызванная заранее. На месте они оказались довольно быстро – за городом не было больших пробок. Здание располагалось в глубине сада, и оттуда доносилась приглушенная музыка. На хорошо освещенной подъездной аллее припарковались автомобили.
– Ну вот и началось, – прокомментировал Тень и взял Викторию под локоть. – Идем?
Вечер прошел хорошо. Оживленные люди беседовали, сидели в специальных беседках на воздухе или предпочитали лаунж-зону. Виктория позволила себе один бокал вина для храбрости, но на большее не решилась.
– Не дрейфь, – повторил Тень.
В зрительном зале яблоку негде было упасть. Они сели у самого выхода, с краю. Оттуда был хороший обзор зала и можно было легко пройти на сцену.
– Позвольте вам представить… – Ведущий в черном смокинге, немного замешкавшись, спросил что-то у помощника. – Перед вами выступает Николай Мачевский! Прошу любить и жаловать!
После объявления ведущий быстро покинул сцену, и его место занял слегка полноватый лысеющий мужчина в белом костюме. Сначала он проговорил какое-то обращение к зрителям, но потом дело пошло веселее: включилась фонограмма, и артист смог исполнить свой репертуар. Кто-то танцевал, кто-то пил вино. Официанты проносились мимо словно призраки, только и успевая разносить напитки.
Потом слово взял ведущий.