Лена Обухова – Проклятый ректор (страница 46)

- Что? Нет, - возмутилась я, снова вцепившись в свою единственную одежду. Как ему вообще пришло в голову такое потребовать?

Фарлаг только раздраженно закатил глаза и покачал головой.

- Тара, я это не ради своего удовольствия прошу. Это исключительно в медицинских целях. Ты видела свою руку? Все остальное выглядит так же. И да, я знаю это, потому что видел. А видел, потому что уже намазывал тебя этой мазью. И не один раз. Поверь, для нормального мужчины, не страдающего отклонениями, женское тело в синяках и кровоподтеках - это не самое приятное зрелище. Поэтому, пожалуйста, перестань дрожать и сними уже эту проклятую рубашку. Я очень устал сегодня и хочу спать.

Из всей его раздраженной тирады я уловила только то, что он видел меня совсем без одежды. Это оказалось... неприятно. Значит, он раздевал меня, касался... везде, пока я была без сознания. Пожалуй, если бы я умела плакать, я бы разревелась, а так у меня только разгорелось внутри удушливое пламя.

- Я долго буду ждать?

- Просто оставьте мне эту мазь, я сама справлюсь, - контролируя голос, чтобы не дрожал, потребовала я, не глядя на него. - Я уже в сознании.

- Прекрасно, - недовольно процедил он, с громким стуком поставив мазь обратно на тумбочку. - Не смею мешать. Не забудь спину, иначе утром не встанешь.

И он стремительно вышел из спальни, хлопнув дверью напоследок. От этого резкого звука я вздрогнула и сипло втянула в себя воздух: на грудь снова что-то давило, мешая дышать. Невыносимый человек!

Сев на кровать, я зачерпнула пальцами мазь, посмотрела на ноги и тихо охнула. Выглядело это действительно довольно жутко, словно меня методично избивали. Кто же мог это сделать? Такое проклятие, в моем понимании, выходило за пределы травли неугодного новичка. Разве что... это была расплата за оскорбление? Конечно, формально Дорна оскорбил ректор, но сделал он это из-за меня. А Дорн не такой дурак, чтобы связываться с Найтом Фарлагом.

Закончив с ногами, я с трудом расстегнула пуговицы рубашки: пальцы мелко дрожали и плохо слушались. Не снимая рубашку, я покрыла приличным слоем мази живот и грудь, уже не рассматривая себя. И как я ни старалась об этом не думать, все равно постоянно представляла, как то же самое какое-то время назад делал Фарлаг. Эти мысли одновременно ужасали и в какой-то степени возбуждали, заставляя сердце биться быстрее.

Чтобы намазать плечи и руки, рубашку все-таки пришлось стянуть. А вот когда дело дошло до спины, я закусила губу от досады. Тело было болезненным и непослушным, а я и в лучшие дни не отличалась гибкостью, поэтому обработать себе спину никак не могла.

- Проклятье... - выдохнула я, размышляя, насколько страшно оставить спину, как есть. Вероятно, завтра она превратится в один большой кровоподтек. Но это же, наверное, не смертельно?

- Просто ложись на живот и прикройся одеялом, если так переживаешь, - раздался со стороны двери тихий голос. Я и не заметила, когда та снова открылась, поскольку сидела лицом в другую сторону. - Я помогу.

Я дернулась, пытаясь торопливо натянуть на себя рубашку, но, обернувшись через плечо, увидела, что ректор стоит в дверном проеме спиной ко мне, привалившись к дверному косяку плечом.

- Я не смотрю, - добавил он, правильно расценив мое молчание.

Немного поколебавшись, я все-таки сделала, как он предложил, нервно вцепившись пальцами в подушку и закрыв глаза. Только через несколько секунд сообразила сообщить:

- Я готова.

Он довольно громко и тяжко вздохнул, подошел к кровати и сел на край. Через пару мгновений я почувствовала кожей холод мази и тепло руки ректора. Противоречивые ощущения заставили меня вздрогнуть.

- Неужели настолько неприятны мои прикосновения? - с насмешкой, за которой все же очень хорошо слышалось искреннее огорчение, спросил Фарлаг.

Я сжала подушку сильнее, не зная, что сказать. Проблема была в другом. В прямо противоположном: мне очень нравились его прикосновения. Непростительно нравились. Они рождали внутри незнакомое, тягостно-приятное ощущение и желание почувствовать его руки и на других частях тела. Внутренний голос, подозрительно похожий на голос неродного отца, ругал меня за эти мысли последними словами, требуя устыдиться их, но стыд я так и не ощутила. Только наслаждение. И сожаление, когда Фарлаг в считанные мгновения закончил с моей спиной и убрал руку.

После этого он не встал и не ушел. Я не сразу поняла, что он ждет ответ на заданный вопрос. Отвечать было страшно: я сомневалась, что голос не выдаст меня. Откашлявшись, я тихо пояснила, не открывая глаз:

- Дело не в этом, сэр. Просто неприятно, что я была без сознания. Как будто вы... - я осеклась, не зная, как сформулировать так, чтобы его не задеть. В конце концов, обижаться, когда тебе спасли жизнь, очень глупо. Что бы для этого с тобой ни делали.

- Как будто я воспользовался ситуацией? - насмешливо уточнил Фарлаг.

- Да.

Я почувствовала, как он уперся руками в кровать по обе стороны от меня и наклонился к моему уху. Воздух вышел из легких, но вдохнуть снова я уже не смогла, чувствуя обнаженной спиной тепло его тела. Он не касался меня, но его дыхание обжигало мне ухо.

- Но ты ведь тоже однажды воспользовалась ситуацией, - прошептал он. - В ночь бала.

Меня окатило холодом. Я едва не прокусила себе губу, отчаянно желая провалиться куда-нибудь, лучше сразу в измерение демонов.

- Вы не спали? - мой голос был похож на писк. На смену холодной волне ужаса пришла горячая волна стыда.

- Скажем так, я был в сознании достаточно, чтобы чувствовать твои прикосновения, но недостаточно, чтобы реагировать.

- Простите, я... я просто...

Подходящих слов опять не удалось найти. Я и сама не знала, почему повела себя так в тот вечер.

Фарлаг тихо рассмеялся. Я почувствовала, как он коснулся губами кожи за ухом, а потом прижался лбом к моей голове.

- Все хорошо, Тара, не переживай. Мне не стыдно признаться в том, что твои прикосновения были мне приятны. И даже в том, что в тот момент они оказались очень кстати. Мне очень нужно было что-то такое. Чтобы снова почувствовать желание дожить до утра. С твоим появлением в Лексе это желание неожиданно вернулось в мою жизнь, поэтому ты так нужна мне. Ты даешь мне пусть слабую, но надежду на то, что меня еще ждет что-то хорошее, светлое и радостное. Я не хочу, чтобы ты боялась меня, поэтому поверь: я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Ни к чему не собираюсь тебя принуждать. Просто сегодня я очень испугался за тебя. Поэтому хочу, чтобы ты знала: я теперь просыпаюсь ради тебя. Береги себя.

Он поцеловал меня еще раз и отстранился, одновременно возвращая мне возможность дышать и вызывая чувство острого сожаления. Я слышала, как он встал и снова направился к двери, но открыть глаза или что-то сказать так и не решилась. Меня обуревали противоречивые эмоции, в голове толпились сотни вопросов, но все мое внимание было сосредоточено на маленьком кусочке кожи за ухом, где только что были его губы.

- Спи, Тара, - мягко велел Фарлаг, прежде чем закрыть дверь. - Спи и ни о чем не беспокойся. Завтра будем беспокоиться. А сейчас просто отдыхай. Здесь ты в безопасности.

И он закрыл за собой дверь. Только тогда я нашла в себе силы подняться, надеть обратно рубашку и с трудом застегнуть пуговицы. Погасив свет, я легла и натянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, что меня трясет то ли от холода, то ли от волнения.

Кому я пыталась врать? Себе не стоило, а ему не имело смысла. Это умом я понимала, что Найт Фарлаг не для меня. По очень многим причинам. Но все остальное во мне тянулось к нему: губы хотели его колючих поцелуев, тело - прикосновений. И больше всего меня дурманила и соблазняла мысль о том, что я нужна ему. Она заставляла мое сердце радостно биться в груди и наполняла меня приятным теплом.

Потому что за всю свою жизнь я ни разу не чувствовала себя кому-то по-настоящему нужной.

Глава 28

Когда я проснулась в следующий раз, в комнате было не намного светлее. Плотные шторы почти не пропускали свет с улицы, к тому же я отчетливо слышала, как по стеклам барабанил дождь, а значит, солнце могло еще вообще не выглядывать. Я чувствовала себя выспавшейся, но тело все еще неприятно ныло, когда я повернулась с одного бока на другой.

Остатки утренней сонливости с меня тут же слетели, потому что на этот раз на второй половине кровати как ни в чем не бывало спал ректор Фарлаг. Он лежал поверх одеяла, укрывшись пледом и обняв руками подушку. На нем все еще была рубашка, и я надеялась, что брюки тоже. Непослушный вихор опять смешно топорщился на голове, и на этот раз я не удержалась: протянула руку и попыталась его пригладить.

Чем, конечно, тут же разбудила Фарлага. Я сразу испуганно отдернула руку, но к тому моменту карие с зеленым глаза уже насмешливо смотрели на меня.

- Второй раз просыпаюсь утром и вижу тебя в своей спальне. Могу и привыкнуть, - хриплым со сна голосом произнес ректор, улыбаясь.

Я продолжала смотреть на него настороженно, прижимая к груди одеяло, и улыбка постепенно сошла с его лица, уступив место виноватому выражению.

- Прости, этот диван - натуральное орудие пыток, а мне очень нужно было поспать хотя бы несколько часов. Я был уверен, что смогу проснуться первым.