Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 41)

Госпожа Фолкнор осталась стоять на месте, почти посередине комнаты, скрестив руки на груди и сверля сына взглядом.

— А я не понимаю, какую игру затеял ты. У нас насчет этой девчонки были вполне определенные планы. Ты женишься на ней, она рожает тебе ребенка, после чего мы от нее избавляемся, пока южные жрецы не почувствовали себя тут хозяевами. Глупые засады в темных комнатах с залезанием в шкаф в этот план не вписываются!

Я почувствовала, как внутри все немеет. Револьвер наверняка упал бы на пол, если бы до этого я не опустила руку с ним в карман. Я попятилась назад, но тут же уперлась в стену и даже не ощутила ее холода. Взгляд словно приклеился к лицу Фолкнора, который слегка поморщился, услышав слова матери.

— Это был твой план, мама, — тихо ответил он. — Я на него не соглашался.

— Но ты не спорил.

— На споры уходит много времени и сил, они бесполезны. Ты и так прекрасно знаешь, что я не люблю бессмысленного насилия.

— Но ты согласился, что южный жрец использует дочь, надеясь стать здесь хозяином.

— Это было очевидно, да, — на этот раз не стал перечить шед. — И когда она высказала желание приехать сюда, я был уверен, что она с отцом заодно. Но теперь я знаю ее лучше. Она здесь ни при чем. Ее используют вслепую. Она просто пешка в их игре, которой не жалко пожертвовать, разменная монета.

— Вот этого я и боялась, — госпожа Фолкнор сокрушенно покачала головой. — Ты привязался к ней. И тебе стало ее жалко. Поэтому я не хотела, чтобы ты морочил всем голову со своим трауром. Надо было жениться сразу. Она бы уже ждала твоего ребенка.

— Да она сама еще ребенок, мама! — неожиданно огрызнулся Фолкнор, резко обернувшись к матери. — Неужели ты этого не видишь? Просто ребенок, который считал себя взрослым, а потом вдруг узнал, как на самом деле выглядит мир взрослых людей. Узнал, что в нем тебя предают и продают самые близкие, и твоя жизнь ничего не стоит. Тебя могут просто отдать чужому мужчине, который сможет делать с тобой все, что захочет. И хоть она храбрится и пытается делать вид, что готова все это принять, уверен, она в ужасе от мысли, что ей придется спать со мной. Может быть, сейчас уже не в таком ужасе, но когда только приехала — была. И если бы я женился на ней тогда и потребовал своего, боюсь, она бы или рыдала всю ночь, или молча терпела, а рыдала бы потом. В любом случае я бы чувствовал себя скорее насильником, чем мужем.

— Ничего бы с ней не сделалось, — все так же холодно и резко заявила госпожа Фолкнор. — Потерпела бы. Не она первая, не она последняя. Сама захотела послушания. Вот пусть бы и наслаждалась.

Фолкнор покачал головой.

— Да уж, редко кто бывает так жесток по отношению к женщине, как другие женщины, — пробормотал он, одним большим залпом приканчивая содержимое своего стакана. — Казалось бы, вы должны лучше понимать боль и страхи друг друга, больше жалеть друг друга.

— Зато ты у нас жалостливый, — едко заметила госпожа Фолкнор. — Если даже семья ее не пожалела, почему ты должен? Лучше бы ты мать родную хоть раз пожалел! Думаешь, мне не больно смотреть, как ты угасаешь?

На этой фразе в ее голосе впервые появились эмоции, мне даже показалось, что ее глаза заблестели от непролитых слез, но я не могла быть уверена.

— Ты посмотри на себя!

Она сделала приглашающий жест, и Фолкнор, все еще стоявший у столика с напитками, снова повернулся к зеркалу и поднял мрачный взгляд на свое отражение. На мгновение мне показалось, что он посмотрел мне в глаза, но я напомнила себе, что он меня не видит.

— Твой отец так выглядел в сорок лет, — с горечью продолжила его мать. — Каждый день твой риск умереть возрастает, и с каждым этим днем я немножко умираю. Потому что ты мой сын. Мой старший сын, и ты прекрасно понимаешь, чего мне стоило произвести тебя на свет. Ты последний в своем роде. Последний верховный жрец Некроса. И ты должен жить. Ты должен жить и служить нашему Богу и этим землям. Да, можешь считать меня злобной старухой, но лично мне наплевать, сколько девчонок, вроде этой, придется для этого извести. Их пруд пруди. Они бесполезны, их жизнь бессмысленна. Одной больше, одной меньше — никому нет до них дела. Их жизнь имеет ценность только для них, но они сами предают себя, вручая право распоряжаться собой другим. И эта девчонка выбрала для себя так же…

— Нея, — перебил шед, снова обернувшись к матери. — Не «эта девчонка». Ее зовут Нея. Если ты так хочешь казаться бессердечной злобной старухой, не игнорируй ее личность. Ее зовут Нея. Она любит белую рыбу и свежие фрукты, а мясо и сладости не вызывают у нее восторга. У нее нет способностей к учебе, но она очень старательная и целеустремленная. Порой этих качеств достаточно, чтобы добиться результата. Она застенчива и потому с трудом заводит новых друзей, но очень добра к тем, кто замечает ее и первым протягивает руку. Она умная, светлая и веселая… если ее не запугивать, конечно. Она очень славная, правда. Если ты перестанешь на нее давить и просто немного пообщаешься с ней, ты поймешь, что от нее не исходит никакой угрозы.

Госпожа Фолкнор едва не застонала в голос. Она тяжело опустилась на диван, ее плечи ссутулились, и она спрятала лицо в ладонях.

— Проклятье, — пробормотала она, — ты влюбился в нее. Этого я боялась больше всего.

Фолкнор тоже подошел к дивану, сел рядом с матерью и обнял ее за плечи.

— Об этом можешь не волноваться, мама, — мягко произнес он. — Я свое в этой жизни отлюбил, ты знаешь. Я просто не хочу губить ее. Ни в каком смысле. Она еще такая маленькая и такая хрупкая. Пожалуйста, пусть ей будет хорошо. Разве тебе жалко? Ее предали те, кому она доверяла свою жизнь, она одинока, напугана и растерянна. Ей теперь некому верить и некого любить. Со временем она полюбит меня. И поверь, так будет гораздо лучше, если она будет любить меня и нашего будущего ребенка. Она спасет меня, а я позабочусь о ней. И о тебе. И о Северных землях. И всем нам будет хорошо, насколько это возможно.

— Пока не придут южные жрецы и не убьют тебя, меня, Ронана и твою Нею за компанию, если она будет с нами заодно, — мрачно изрекла госпожа Фолкнор.

— Я им этого не позволю.

Она отняла руки от лица, посмотрела на сына, грустно улыбнулась и нежно погладила его по щеке.

— Мой милый мальчик. Ты выглядишь таким взрослым, но в душе остаешься все тем же наивным мальчишкой, который верил, что все ему подвластно. Ты всегда был слишком благороден, чтобы принимать по-настоящему жесткие, но необходимые решения. Весь в отца. Он был таким же. Но я не позволю им погубить тебя. Ни ей, ни ее семье. Так и знай.

Шед поцеловал мать в лоб и едва заметно улыбнулся.

— Я знаю, что ты любишь меня, мама, но я прошу тебя: не делай резких движений.

На это госпожа Фолкнор ничего не ответила. Молча поднялась с дивана и направилась к двери, даже доброй ночи сыну не пожелала.

После ее ухода шед Фолкнор еще какое-то время сидел на диване, глядя в одному ему видимую точку, потом тоже встал, продолжив расстегивать рубашку. Стянув ее с себя и бросив к сюртуку на спинку дивана, шагнул куда-то за пределы видимости зеркала.

А я так и осталась стоять, прижавшись спиной к холодной стене, не зная ни что мне думать, ни что чувствовать. Конечно, мне стало понятнее, почему госпожа Фолкнор все это время так относилась ко мне. Она считала меня угрозой и собиралась избавиться, как только я выполню свое предназначение.

Радовало, что шед Фолкнор не разделял ее мнения. Или… должно было радовать, но… Боги, мне было обидно и горько. Я сама не понимала почему, пока не призналась себе: я действительно начала влюбляться в него. И думала, что он тоже проникается ко мне какими-то чувствами. Тогда как на самом деле он просто умело манипулировал мной. Я считала его заботу искренним беспокойством, а он делал все, чтобы я влюбилась в него. Конечно, от этого забота не переставала быть заботой, но привкус менялся. Теперь у последних двух дней был металлический привкус крови.

Я не сразу поняла, что прокусила губу, стоя с закрытыми глазами и вспоминая наши разговоры, касания рук, мой неловкий поцелуй, его осторожный, нежный ответ.

— Нея…

Уже знакомый голос прозвучал совсем рядом, вырывая меня из вороха воспоминаний и противоречивых чувств. Почему-то сейчас я разозлилась на Лилию. Она специально привела меня сюда? Чтобы я лучше понимала, что за семейка Фолкноры?

— Нея…

— Да оставь ты меня в покое!

Мой раздраженный крик смешался со всхлипом и все-таки брызнувшими из глаз слезами. Я все еще не до конца понимала, почему мне так больно и страшно, но ничего не могла с собой поделать.

Лилия послушно исчезла, но мне стало только хуже. Я снова осталась в холодном коридоре одна. Куда бы ни ушел Фолкнор, он мог в любой момент вернуться и погасить свет, и тогда я осталась бы еще и в темноте.

— Лилия, прости, вернись, пожалуйста! Помоги мне, — сквозь слезы принялась просить я. — Помоги мне выбраться отсюда. Пожалуйста!

Призрак появился снова, но на этот раз на почтительном расстоянии. Убедившись, что я ее вижу, Лилия поплыла по коридору, а я последовала за ней. Вскоре коридор повернул, и тусклый свет подглядывающего окошка уже не освещал мне путь. Поэтому я не увидела, а почувствовала по пронизывающему холоду, что Лилия остановилась. Она снова коснулась моей руки, и на этот раз я спокойно позволила ей показать камень, на который следовало нажать. Часть стены повернулась вокруг своей оси, вытолкнув меня из потайного коридора в темное помещение. Но здесь уже были окна, на небе за время моих блужданий все же появилась луна, поэтому я смогла различить очертания предметов. Судя по всему, я оказалась в лаборатории. Возможно, в лаборатории самого шеда Фолкнора.