Лена Обухова – Невеста Смерти (страница 42)

Я торопливо бросилась к двери, выбралась уже в обычный коридор и даже успела преодолеть половину пути к лестнице, когда меня окликнул сердитый голос госпожи Фолкнор:

— Госпожа Веста? Что вы тут делаете? Как вы сюда попали?

Я вздрогнула и резко обернулась, одновременно с этим попятившись назад. Она стояла довольно далеко от меня, но сверлила очень недоброжелательным взглядом. Я не знала, как объяснить ей свое присутствие здесь. И еще меньше мне хотелось дать ей понять, что я знаю о ее планах. Что если Лилии готовили то же самое, а она узнала об этом, и поэтому мать Фолкнора ее убила? Не хотелось бы повторить ее судьбу.

— Я… простите… я заблудилась… — пробормотала я, продолжая пятиться, а потом наплевала на приличия и гордость и просто бросилась бежать. И бежала до самой своей комнаты.

Глава 22

Мне кажется, что до самого рассвета я не сомкнула глаз. Лежала на кровати, забравшись под одеяло прямо в халате, но меня все равно била мелкая дрожь, как будто я никак не могла согреться. Я чувствовала бедром тяжесть револьвера в кармане, но даже не думала вернуть его на место, словно боялась, что госпожа Фолкнор в любой момент может ворваться в комнату и попытаться убить. Умом я понимала, что это едва ли произойдет, пока я не рожу ребенка от ее сына, но страх никуда не девался.

Я не знала, что мне делать. Как быть дальше? Я едва начала считать идею выйти за Фолкнора не такой уж и плохой, когда выяснилось, что мне не собираются оставлять возможность выжить. Может быть, сам Торрен Фолкнор и не хочет моей смерти, но как он остановит мать? Что-то подсказывало мне, что она разбирается в ядах не хуже него, не зря же она преподает нам зельеварение. И что, мне после родов не пить, не есть и не позволять никому к себе прикасаться? Это невозможно. Да и не передумает ли сам Фолкнор ближе к делу?

А если он не передумает и сможет удержать мать от опрометчивых поступков, но моя семья поступит так, как предсказывает госпожа Фолкнор? Еще месяц назад такое предположение показалось бы мне диким, но теперь… Теперь я понимала, что возможно все. Конечно, мой отец не станет убивать меня, но погубить Торрена и Ронана Фолкноров он может. И почему-то мне этого совсем не хотелось. Я знала их еще так мало, а уже начала влюбляться в своего жениха. А что будет через год или полтора, когда я рожу ребенка?

Оставалась еще возможность, которую я рассматривала с самого начала: получить звание магистра, официально снять диадему и расторгнуть помолвку. У Торрена останется достаточно времени на новую попытку. По крайней мере, я на это надеялась. Вот только не разозлит ли это его мать настолько, что она решит мне отомстить? Позволят ли мне уйти? Позволят ли мне вообще сдать экзамены, и смогу ли я к ним подготовиться? Торрен был прав, сказав, что я не способна к учебе. Все давалось мне с большим трудом, а времени было мало. Если госпожа Фолкнор еще и убедит сына сократить траур… Нет, этот план выглядел ненадежно.

Ситуация казалась безвыходной, я прокручивала в голове варианты, но все они вели в тупик. Утром я, видимо, все-таки уснула, а может быть, и до этого временами проваливалась в сон. Как шумели в коридоре другие ученики, я не услышала. А ведь они тоже были моей проблемой: что еще придумают поклонницы Торрена, чтобы наказать меня? И у кого я попрошу защиты?

Сон был тяжелым. Я то блуждала в лабиринтах коридоров, то падала с крыши, то бежала по замку от госпожи Фолкнор. Передо мной вставали то призраки жен шеда, то бесплотные тени давно умерших людей, то отец с братом — оба в ослепительно белых мантиях южных жрецов.

Я вновь проснулась от громкого стука в дверь, но на этот раз был самый разгар дня. Рука сама собой скользнула в карман, к револьверу, но из-за двери донесся встревоженный голос Ронана Фолкнора:

— Нея? Ты здесь? С тобой все в порядке?

Только сейчас я поняла, что проспала если не все занятия, то как минимум первую их половину. Я вылезла из-под одеяла и торопливо открыла дверь, пока Ронан не перешел к более активным действиям.

— Ты что, еще спишь? — удивился он, увидев меня.

— Да, я… Я приболела, — сказала я первое, что пришло в голову. — Простите, что прогуляла.

Он окинул меня встревоженным взглядом с головы до пят. Хорошо, что он не пытался войти в комнату, это заставило бы меня нервничать. Хотя я и так нервничала. Особенно когда он коснулся моего лба тыльной стороной ладони.

— Да ты вся горишь. Я скажу Торрену, он пригласит для тебя доктора или даст какое-нибудь зелье….

— Нет! Не надо! — слишком быстро и слишком испуганно воскликнула я. — То есть… Не стоит. Я ведь целительница, я сама себя вылечу. Мне просто… нужно поспать, вот. И все пройдет. Не надо его беспокоить, он занят.

Взгляд Ронана стал недоверчивым, но он все-таки кивнул.

— Хорошо, тогда отдыхай. Я попрошу принести тебе обед в комнату. Завтрак, как я понимаю, ты тоже проспала?

— Да, спасибо, — я торопливо захлопнула дверь прямо перед его носом. Это было грубо, но я надеялась, что он спишет это на мое состояние.

Похоже, блуждания в подвале и холодном потайном коридоре не пошли мне на пользу, и ко всем своим проблемам я действительно умудрилась простудиться. Но с этим я хотя бы могла справиться. Я действительно всегда выздоравливала сама, хотя и не умела целенаправленно лечить простуду, как делала это с мелкими травмами. Мой организм как-то сам справлялся.

Зато у меня появилась возможность отсидеться в собственной комнате и еще немного подумать. Я впустила лишь горничную с обедом, а потом снова осталась в тишине и одиночестве. Пока я ела, на глаза мне попалась присланная Розой книга. Я снова вспомнила о своей компаньонке и наставнице и… внезапно придумала решение.

Я не останусь в Фолкноре. Не буду сидеть тут и ждать, отравят меня или нет, умру я в родах или нет, получу я звание магистра или нет. Я сбегу. Уверена, Карл не откажется довезти меня до Колдора. Он добрый, он согласится помочь. А если нет, вспомню, чему меня учил шофер отца и уеду сама. Пешком дойду, если придется! У меня остались деньги, присланные отцом на новый гардероб. Я так и не потратила их до конца, как будто знала, что пригодятся. Их хватит на билет в любой конец страны и на то, чтобы прожить в чужом городе несколько дней.

Я уеду на запад или на восток. Найду работу помощницы по хозяйству в небольшом небогатом доме. Может быть, умение готовить и бесполезный навык для жены Торрена Фолкнора, но в этом случае очень мне пригодится. Или напишу Розе, как только почувствую себя в безопасности. Вдруг она согласится помочь мне? Она давно живет самостоятельно, может подсказать другие варианты. Что угодно, лишь бы не оставаться здесь. Надо было сразу так поступить, но, наверное, мне нужно было дойти до определенной степени отчаяния, чтобы работа прислуги показалась мне привлекательной альтернативой.

Закончив свой довольно поздний обед, я принялась собираться. Я понимала, что с большим количеством вещей далеко не уйду, поэтому решила ограничиться одним чемоданом и саквояжем. Оставалось только решить, что из вещей надеть в дорогу, что взять с собой, а что бросить тут. Времени на это ушло немало, но я никуда не торопилась. Я планировала бежать из замка после наступления темноты, надеясь, что так у меня будет больше шансов, что меня не заметят и что Карл согласится меня довезти.

Пока я разбирала и собирала вещи, я наткнулась на небольшой швейный набор, который брала с собой на случай, если придется починить что-то из одежды. Он ни разу не пригодился, но сейчас я достала его, завороженно глядя на небольшие ножницы.

Скорее всего, и в Восточных, и в Западных землях диадема так же ничего не значила, как и в Северных, но для меня она все еще имела значение. Я больше ее не носила, собиралась сбежать и отныне распоряжаться своей жизнью сама, но в глубине души все еще чувствовала себя ее пленницей.

Я выложила ножницы на стол, медленно расплела косу, с которой обычно спала, расчесала волосы пальцами. Я чувствовала себя странно. Немного на взводе и слегка не в себе, как будто перепила вина. Сердце стучало в груди, его удары отдавались в ушах, я тяжело дышала, а мои пальцы плохо гнулись, когда я взяла ножницы в руки.

На моем родном юге то, что я собиралась сделать, ничего не изменило бы, потому что происходило вне церемонии, без свидетелей и оснований. В других краях это, скорее всего, просто не имело никакого значения. Но я испытывала болезненную потребность как-то подтвердить самой себе свои намерения.

Наверное, мне просто было слишком страшно. Страшно выйти за двери этого дома навстречу неизвестности, хотя здесь меня не ждало ничего хорошего. Но здесь у меня были еда, постель и тепло камина, а там — кто знает? Огромный чужой враждебный мир, которого я боялась. Я наивно надеялась, что, укоротив волосы, все равно в какой-то степени пройду ритуал. Богиня увидит мои намерения и пошлет мне немного сил и решимости.

Коротко резать я все же не решилась. Получилось, конечно, ужасно криво. Настолько ужасно, что, увидев себя в зеркале, я заплакала. Попыталась сделать ровнее, но стало только хуже, и я бросила эти попытки. Принялась закалывать то, что осталось на голове, булавками в некое подобие пучка. Моя самостоятельность начиналась не очень хорошо, и от этого становилось еще страшнее. Вдруг мое решение сбежать было таким же глупым и опрометчивым, как и укоротить волосы?