Лена Обухова – Избранная стражем (страница 25)
– Эй, девочка, полегче! – недовольно осадил меня Ферер. – Мы во все это ввязались, чтобы помочь вам и загладить старую вину. Подобные обвинения оскорбительны, я такого терпеть не стану…
Варрет положила ему руку на плечо, останавливая, но весь ее вид тоже говорил, что она возмущена моим предположением. Поэтому я продолжила перечислять:
– Соланж, рискну предположить, тоже знала. – Я вопросительно посмотрела на Некроса и по тому, как он нахмурился, поняла, что права.
– Она бы никому не сказала, она ни с кем здесь не близка, – возразил он, и я не удержалась:
– Не считая моего дядю Корда, с которым у нее, как оказалось,
По удивленно взлетевшим вверх бровям стало очевидно, что не знал.
– И все равно, она бы не сказала, – упрямо повторил Некрос. – Она более…
Он осекся, а я почувствовала, как внутри вновь вскипела обида.
– Что? Думаешь, она умнее меня? По-твоему, я совсем бестолковая дурочка, которая не понимает, что такое тайна?
– Я не это собирался сказать, – мягко возразил Некрос. В его тоне наконец прорезались виноватые нотки, но было уже поздно. – Я лишь хотел сказать, что она осмотрительнее.
– Класс! – фыркнула я. – Я ради тебя готова рискнуть всем, а ты мне, оказывается, совсем не доверяешь.
– Лора!
– Давайте сейчас закончим этот разговор, пока не наговорили друг другу того, чего никто не сможет забыть.
На этот раз роль миротворца снова взяла на себя Варрет.
– Надо возвращаться в Фолкнор и постараться понять, что случилось и почему. И почему нам оставили этот кристалин. Едва ли его забыли случайно. Это что-то да значит.
Глава 12
Мы вернулись домой в растрепанных чувствах и сразу разошлись по своим комнатам, ни слова не сказав друг другу. Единственный кристалин, который по какой-то причине остался в хранилище, забрал к себе Некрос, а я не возражала. Я не чувствовала в себе сил ни возражать, ни спорить, ни задавать вопросы. Хотелось только спать, и у себя в спальне я рухнула на кровать, не раздеваясь.
Выспаться мне, конечно, не дали. Еще не было полудня, когда ко мне в комнату пришла мама, удивленная тем, что я не встаю. Как оказалось позже, отец тоже заподозрил неладное, когда мы вчетвером проигнорировали завтрак. Я обнаружила весьма напряженного и оттого недовольного на вид родителя в личной гостиной, куда мама вывела меня, заставив подняться. Отец сидел на диване, откинувшись на спинку, положив ногу на ногу и сцепив руки в замок на коленях. Он смотрел в камин, который развели, пока я спала, и едва бросил на меня мимолетный взгляд, когда я вышла из спальни вслед за мамой. Мантии жреца Бога Смерти на нем не было, но и в своем повседневном сюртуке он умел выглядеть достаточно угрожающе.
– Знаешь, если бы на завтрак не спустились только ты и Нергард, я бы слова не сказал, – начал отец, пропуская банальные утренние приветствия и вопросы о том, как мне спалось. – И не стал бы ни о чем спрашивать, потому что все понятно и объяснимо: встреча после долгой разлуки, вы и раньше были близки, а значит, у вас есть занятия поинтереснее, чем ночной сон. Но двое других стражей, которые, как я понимаю, приходятся друг другу братом и сестрой, тоже до сих пор спят сном младенцев. И из этого я делаю вывод, что ночью вы были чем-то заняты все вместе и у меня есть право спросить, чем именно. Итак, где вы были? Или что вы делали?
Сказать, что у меня не было желания сейчас отвечать на подобные вопросы, значит, ничего не сказать. От недосыпа болела голова, и я все еще злилась после ссоры с Некросом. Я уже не говорю о том, как сильно меня пугал тот факт, что ловушка не просто не сработала, а обернулась полным поражением. Некрос имел роскошь подозревать меня в неаккуратно оброненной фразе или злонамеренном раскрытии секрета, но я-то знала, что никому ничего не говорила. И это означало одно из двух: или Варрет и Ферер на самом деле не играют за нас, или Соланж проболталась Корду, но тогда мой дядя – уже давно не мой дядя. Первое было слишком страшно: мы оставались практически беззащитны перед стражами. Второе… еще страшнее.
Но отец ждал ответа, и я понимала, что мне не отвертеться. Мама деликатно отошла к окну, якобы не желая вмешиваться. Но в комнате осталась, демонстрируя молчаливую поддержку отца. Хорошо хоть она заставила меня переодеться, заметив, в каком я виде. Правда, я бы предпочла, чтобы она дала мне к новому свитеру какие-нибудь брюки, а не длинную юбку.
Я неторопливо опустилась на диван с другой стороны, неосознанно копируя позу папы, нервно поправила рассыпанные по плечам волосы: времени заколоть их у меня не было.
– Мы были в доме шеда Сангрэ, – лаконично объяснила я. – Ждали, что туда придет спрятавшийся среди нас страж.
– Как вы туда попали? – нахмурился отец. – Он еще даже не ответил на мое письмо…
Я вздохнула. Пришлось рассказать правду о перемещениях стражей. И о том, что на самом деле хранилище было в доме другого жреца. И, конечно, о том, что его все равно обчистили. Отец молча слушал и никак не выдавал своего отношения к этим новостям, пока я не замолчала. Лишь тогда он коротко изрек:
– Прекрасно. Значит, я зря потратил половину вчерашнего дня на сочинение убедительного письма для шеда Сангрэ. И теперь буду выглядеть полным идиотом в его глазах, если он все-таки мне ответит. Я думал, мы договорились быть честными друг с другом. И действовать сообща.
Мне стало немного неловко. Я понимала, как папа должен сейчас себя чувствовать: он терпеть не мог просить о чем-то других жрецов, особенно – иностранных. А тут еще все оказалось зря. Дважды зря. Но что я могла поделать?
– Я не могла тебе рассказать, понимаешь? Это была тайная ловушка, никто не должен был знать правду, потому что ничего не получилось бы…
– О, ну да, а теперь у вас все получилось, просто прекрасно получилось, – саркастически заметил отец.
Я раздраженно стиснула зубы. Голова разболелась еще сильнее.
– По крайней мере, я могу быть уверена в том, что ты здесь ни при чем, – пробормотала я в ответ, массируя пальцами висок в надежде, что тупая ноющая боль справа уймется.
– Ты? – зацепился за мои слова отец. – То есть Нергард в этом не уверен?
– Он сказал о настоящем местоположении кристалинов только мне, – объяснила я устало. – И теперь думает, что я проболталась кому-то. Тебе или Винсу.
– Если он такого невысокого мнения о твоем умении хранить секреты, лучше бы он тебя в это вообще не втягивал, – фыркнул отец раздраженно.
– Ему нужен был тот, кто распространит дезинформацию среди других.
Я прикрыла глаза, отчаянно желая отмотать назад пару дней и сделать все иначе. Не знаю, помогло бы это добиться лучшего результата или нет, но попробовать еще раз отчаянно хотелось. Потому что я не имела ни малейшего понятия, что делать дальше.
«А ничего не делать, – вредно заявил внутренний голос. – Мы проиграли. Два других хранилища неизвестны нам, но зато известны стражам эмоций. А значит, они уже пусты. И теперь ничто не помешает вселить сущности в людей, остается лишь ждать последствий этого решения. И смотреть, покинет ли кто-то внезапно наш дом, решив, что делать здесь больше нечего».
Отец как-то подозрительно долго молчал, но у меня были закрыты глаза, поэтому я не знала, что он делает и какие эмоции отражаются на его лице. Если они там вообще отражались. Наконец он тихо сказал:
– Тебе стоило посвятить во все меня, Лора. Я понимаю, что для тебя значит Нергард, но я твой отец. У нас не должно быть секретов друг от друга. Только вместе мы справимся с этой ситуацией. Если ты будешь действовать у меня за спиной…
– Но ты ведь тоже действуешь у меня за спиной, – не сдержалась я.
Боль не унималась, скорее, наоборот, становилась все сильнее и сильнее. Всю правую сторону головы словно свело судорогой. Осознание того, что с ситуацией нам уже не справиться, только усугубляло боль.
– О чем ты? – голос отца долетел до меня как сквозь вату.
– О твоем разговоре с Некросом. – Я повернулась к отцу и укоризненно посмотрела на него. – Зачем это, пап? Сначала ты кидаешь ему в лицо тот факт, что я была помолвлена, теперь пугаешь его какими-то нелепыми теориями…
– Я не сказал ему ни слова неправды, – чуть повысив голос, возразил отец. – Ты действительно была помолвлена с Винсом. И Сила Некроса действительно опасна для тебя. Ему стоит об этом знать.
– О том, что когда-то я любила другого?
– О том, что он может убить тебя!
– А тебе не приходило в голову, что такие вещи стоило бы прежде обсудить со мной? – Мой голос тоже стал громче и даже немного… тоньше. – Или как минимум втроем?
– Нет, потому что он мужчина – и это его ответственность, – отрезал отец.
Тут уже я не выдержала: вскочила с места и всплеснула руками, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от раздражения.
– Класс! А мое мнение совсем-совсем не в счет? Это ведь моя жизнь! Мой риск! И мое решение!
– Нет, не твое!
Отец тоже вскочил на ноги, тяжело дыша. Глаза его сверкали гневом. Будь на его месте Некрос, в радиусе километра от комнаты уже умерли бы все растения.
– Ты понятия не имеешь, насколько все серьезно. И не имеешь права так собой рисковать! Ты решаешь эмоционально, а об этом стоит подумать беспристрастно. Он в состоянии это сделать.
– Неужели? – возмутилась я. – А мне кажется, ты просто запугал его возможными последствиями. Ты сам обжегся однажды и теперь хочешь, чтобы другие осторожничали независимо от того, есть опасность или нет.