Лена Коваленко – неСтандартный отпуск учителя (страница 9)

– Спасибо, Ась, – говорит Влад и, притянув к себе, целует куда-то в волосы.

Я опрокидываю голову ему на плечо и втягиваю его запах. Яркий, мужской с оттенком машинного масла, кожи, мяты и хвои, он мне безумно нравится. И запах нравится, и Влад нравится. Искорки счастья кружатся в моей голове, где-то там всплывают пузырики влечения и розовые пони. Как давно я была такой беззаботной?

– За что?

– За эту лёгкость.

– Это тебе спасибо. Я и сама не помню, когда последний раз была такой. Наверное, для этого мне нужна была уверенность в эм… собственном тыле, – я немного теряюсь в объяснениях, потому что всякие сущности в моей голове напрочь изгоняют способность формулировать мысли.

– Понял тебя. Не переживай. Я буду той стеной, на которую можно опереться, а иногда и спрятаться, – не дав мне ответить, Влад просто целует меня. В этот момент остатки моего рассудка продались розовым поням. Тягучий, сладкий, возбуждающий поцелуй из нежного постепенно становится всё более глубоким и страстным. Разорвать поцелуй мы смогли только в момент, когда рука Влада с моей талии плавно направилась к груди, а со стороны дороги донёсся приближающийся детский смех. С трудом отстранившись друг от друга, мы пытаемся перевести дыхание. Я смотрю на глаза Влада, что сейчас напоминают взгляд кота, который хочет стащить рыбку со стола, а хозяйка замечает это в последний момент. И что-то мне подсказывает, я выгляжу так же.

Музыка: «It's Ladybug ! из мультсериала «Леди Баг и Супер-Кот» (Marinette) «I Like to Move It» (Cartoon Band) «Danza Kuduro» (La Gran Fiesta Kuduro) «Waka Waka» (This Time for Africa) (Shakira) «Ягода малинка» (ХАБИБ)

Глава 8

«Глядя на картины И. Шишкина, мы чувствуем этот запах хвои, чувствуем голой ногой мягкий мох.» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)

Время с Владом летело незаметно, я упорно чувствовала себя героиней какого-то фильма для женщин, когда у героев всё ванильно-сопливо. Где-то на подкорке сидела мысль, что обычно после всей этой зефирности следует глобальная задница с приключениями, но я её упорно гнала. Впервые за долгое время просто наслаждалась моментом.

Мы долго лежали на пляже и целовались украдкой, так чтобы не совратить ненароком местную детвору. Когда мыльные пятна на нас высохли, образовав артхаусный рисунок на одежде, мы пошли искать еду. В торговых рядах как раз находим палатку от самого приличного в городе шалмана. Над ней гордо реет растяжка с надписью: «Шашлык – это не еда, это состояние души». Арсен, её владелец, узнаёт Влада и, конечно, уговаривает нас попробовать «наисвежайшие» люля и «пальчики проглотишь какой» шашлык. Пройти мимо такого предложения сложно, тем более что нам по блату достаётся столик для своих, спрятанный от посторонних глаз.

Едим мы как шкодные дети, или сошедшие с ума влюблённые: делимся кусочками, целуемся украдкой, воруем самое сочное. Пора признать, эти розовые пони в голове неспроста, и Влад нравится мне настолько, что становится страшно. Гоню от себя все рассуждения о будущем, наслаждаюсь моментом.

Вот я кормлю с вилки Головина шашлыком, а он заворачивает в кусочек лаваша немного салата, овощей и шашлыка и кормит меня таким конвертиком просто с рук. Язык утопает в смешение вкусов: лёгкая горчинка салата, сладость свежих помидоров, острота шашлыка. Я мычу от удовольствия. Сок течёт у меня по подбородку, а Влад его просто слизывает, заставляя мои внутренности сжиматься от приятного жара. Мы пьём домашний квас, рассуждая про его мнимую безалкогольность, а голову кружит и без градусов. Вкусная еда, атмосфера детского праздника и шальной взгляд Влада сносят напрочь мою благоразумность. Мне как будто снова 18, и это мой первый роман.

– Я объелась, – с трудом выдыхаю. – Сейчас просто лопну! Придётся возобновлять зарядку, а то к концу отпуска ни во что не влезу.

– По-моему, ты до этого, пока носилась с детьми, сбросила месячную норму калорий, так что тебе нечего переживать, – смеётся Влад. – Ты такая…непосредственная с детьми. Когда ты с ними, твои глаза сияют. Наверное, твои ученики тебя обожают?

– Ну сейчас да, но первый год был сложным, – бровь моего спутника вновь требует пояснений, выгибаясь как обычно. – В нашей параллели ещё три класса, и из всех педагогов я самая молодая. Плюс, когда формировали списки, ещё не вышла на работу. Поэтому мне в класс достались все самые сложные дети, скандальные родители, пару очень неблагополучных семей, зажравшиеся мажорчики, которых возят водители и забирают няни. В общем, первые полгода было весело. Уволить меня просили через день, раз в неделю я «рыдала» в кабинете у завуча, раз в месяц у директора.

– Как ты выдержала это? Зачем осталась в школе? – видно было, что Влад в искреннем недоумении.

– Я упёртая и люблю детей. В работе педагога много сложностей. Я никому не пыталась доказать, что я крутой педагог. Просто любила работу и детей, – на самом деле сейчас не хочется вспоминать тот период. Обычно легко и с юмором говорю обо всех этих трудностях, но Влад как-то умудряется невольно потрошить мои скрытые эмоции, а копаться в них сегодня точно не хочу.

– Увольнять меня было не за что, ну и формально нельзя. Я – целевик. Причём ЗИЛ, в смысле, Зинаида Ивановна, наша директриса, теперь уже бывшая, – мне не удалось подавить вздох сожаления, все же её уход – это огромная потеря для меня лично, – как-то добилась, чтобы целевое было именно на школу, а не город.

– Погоди, а целевики ещё живы как вид? Во времена, когда мы заканчивали школу, это считалось формальностью. Целевые направления брали, но никто не отрабатывал.

– Они воскресли, – мы рассмеялись. – Лет 7 назад, что-то там изменилось в системе финансирования, и теперь целевик – это почти как платник, только платник платит за себя сам, а за целевика организация, пославшая его учиться. Потом он выпускается и должен отработать вложенные деньги, или вернуть организации их. Ну я, по крайней мере, понимаю как-то так.

– Ничего себе. Даже не знал об этом, – Влад даже посерьёзнел на какое-то время. – И долго тебе отрабатывать?

– Осталось 3 года. Мне нравится гимназия. Там классный коллектив, прозрачная система премий, много обучения. Огромным плюсом была директор. Но в день, когда мы с тобой познакомились, она на педсовете сообщила, что уходит на пенсию. Возможно, с приходом нового директора всё не будет так классно. – Меня, действительно, расстраивают эти мысли. Работа в школе полна стрессов, и адекватный директор делает её гораздо более привлекательной. – А что мы все обо мне. Расскажи о себе?

– Ну-у-у, я думаю, что все основные факты из моей биографии Изаида Владимировна уже рассказала? – киваю, подтверждая его мысль. – Даже не знаю, что рассказать. Спрашивай?

– Меня терзает вопрос как такой перспективный жених нашего города всё ещё одинок? – на самом деле всю голову уже сломала, обдумывая эту мысль.

– Фуф, – Головин выдыхает и ерошит волосы.

– Вопрос не в бровь, а в глаз, да? – ехидно смеётся и подмигивает мне. – Ну, во-первых, уже не одинок, я рассчитываю тебя ангажировать надолго.

Короткий чмок в губы, должен был подтвердить его намерения, судя по всему. Даже от такого лёгкого прикосновения мои губы обжигает, а внутренности скручивает желанием. Как же всё это сладко и жарко. Мне кажется, я даже покрываюсь лёгкой испариной, хотя воздух достаточно свеж.

– Во-вторых, ну как-то банально всё. Школьная любовь из армии не дождалась. Она поступила в университет в другом городе, а там новые знакомства, соблазны. – По его глазам пробегает тень, и я понимаю, что не всё так просто с этой историей, как он показывает.

– Хорошо, хоть смелости хватило сразу написать мне, что ждать не будет. Я ещё в учебке был, а там такие нагрузки, что даже погоревать толком не успел. Когда вернулся, не был «перспективным», как ты говоришь. Был нищебродом, пропадавшим сутками на работе, а девочкам нужны были красивые ухаживания и время. С последним у меня и сейчас проблемы, а тогда просто труба была. Если не работал, значит, мотался по больницам да госучреждениям. Хоть немного серьёзные отношения тогда сложились лишь однажды, девушка сбежала от меня, бросив что-то вроде: «если вибратор я вижу чаще, чем тебя, то зачем ему конкурент». – Я присвистнула. Ничего так заявочки. Влад же искренне смеётся. Было видно, что вот эта история его как раз таки не цепляет совсем, хотя прошлись-то по его мужскому достоинству.

– Когда более или менее встал на ноги, появились дамы, которые хотели себе «папика». Только так себе из меня спонсор. Мало кто понимает, что у меня все деньги в обороте, излишки уходят на помощь маме, ну и закрытие базовых каких-то вещей. Но видят-то все крутую тачку у меня, да сиделку у мамы. Как-то так и получается. – На пару мгновений он погружается в свои мысли. В моих глазах Влад такой мужицкий мужик, которому нужна семья, которую он будет оберегать и защищать. Поэтому наверняка все эти неудавшиеся попытки прошлись по нему сильнее, чем он показывает. Зря я, похоже, полезла с этими вопросами. Но здесь он выдаёт ответочку мне:

– У меня взаимный интерес, а ты? – что же, откровенность за откровенность.

– Ну-у-у, до 10 класса я была ещё горьким ребёнком и, когда мои одноклассницы уже вовсю бегали на свидания, плевалась и говорила, что мне все эти слюни противны. Потом случился детдом и до момента поступления в университет, вообще на противоположный пол смотреть не могла. Взяв ответственность за свою жизнь на себя и, перестав прятаться за надёжной бабулиной юбкой, я посмотрела по сторонам и поняла, что бывают неплохие парни. Ходила на свидания, принимала ухаживания, но ничего серьёзного так и не складывалось. Потом на работе встретила молодого человека, с которым периодически попадали вместе на заказы. То он принца Эрика играл, то Кристофа. Он был на три года старше и учился на инженера, отношения у нас были неплохие. Какой-то «вау» любви не было, но нам было хорошо вместе. После выпуска Олегу предложили отличное место на крутом заводе. В Германии. Строить отношения на две страны мы не рискнули и достаточно мирно расстались, – у меня остались отличные воспоминания про первые серьёзные отношения. Где-то глубоко в душе мне, конечно, было обидно. Мы не попытались бороться за нас, но я, правда, не видела будущего в отношениях на две страны. После работы с психологом поняла, что эта даже не столько обида на партнёра как такового, сколько мой прекрасный комплекс «брошенного ребёнка».