Лена Коваленко – неСтандартный отпуск учителя (страница 8)

Действительно, вылетев из дома, я вижу его мощную фигуру у наших ворот. На секунду у меня перехватывает дыхание. Влад сегодня выбрал футболку такого же цвета, как и моё платье. Она отлично подчёркивает его роскошную спину и бицепсы, а классические джинсы плотно сидят на бёдрах. Это вот что всё моё? Да? И я могу без зазрения совести выйти сейчас и потискать эти сногсшибательные мышцы? Вряд ли рискну так сделать, но помечтать-то можно?

Только мне даже не дают времени на размышления и стеснения, стоит мне распахнуть калитку и открыть рот для приветствия, как Головин сграбастывает меня в свои объятия и дарит жаркий поцелуй. Его губы ни разу не твёрдые, а наоборот мягкие и сочные, а ещё на вкус сегодня они были как клубника. Ммм, мои мысли куда-то уносятся. Поцелуй становится всё глубже, воздуха не хватает, и я сильнее сжимаю мужские предплечья, не замечая, как с губ срывается стон.

– Привет, малышка, – Влад отрывается от меня и чмокает в нос. То, что его тоже этот поцелуй не оставил спокойным, выдаёт хриплый голос и тяжёлое дыхание.

-Приве-е-ет, – тяну я, пытаясь вернуться в сознание. – Ой! Нам ехать надо! Поможешь открыть ворота? – Влад просто кивает. Вскоре мы уже едим по делам и обсуждаем планы на день. Головин объясняет, что в целом он весь день свободен, нужно будет только пару раз созвониться с поставщиками на завтра, что-то там по запчастям уточнить. Так болтая, мы и доезжаем до Дома Ремёсел, где улыбчивая бабуля показывает нам фронт работы.

– А как ты собиралась таскать это всё, если бы я не поехал с тобой? – спрашивает Влад, взъерошив свои волосы. Я вообще заметила, что, когда он чем-то думает, часто так делает.

– Как-как ручками. Взяла б и понесла, – что за глупые вопросы? Какие ещё могут быть варианты.

-Каждая из этих коробок весит как треть тебя, а здесь их восемь, – Головин искренне возмущён, в глазах пылает огонь, а пар почти валит из ноздрей. – Ты бы спину надорвала. Мысли позвонить у тебя, конечно же, не появилось бы?

– Конечно, да, не появилась бы, – не раздумывая, отвечаю я. – Влад, мы встречаемся день, знаем друг друга два. У меня нет рефлекса в любой непонятной ситуации звать мужика. И это не потому, что я…эм…не ценю тебя. Я последние 6 лет всё вывозила сама. А примером была бабуля, которую прозвали «бабой с яйцами», как понимаешь, не за женские повадки. Мысль, что могу на кого-то положиться, кроме бабушки и двух одиноких подруг, придёт ко мне далеко не сразу.

– Понял, принял, проработаем, – Влад кивает своим мыслям и, казалось, успокаивается. – Ты тоже меня пойми, я привык быть…мужиком в семье. Привык всё решать и всё контролировать, поэтому иногда со мной будет сложно, – он делает насупленный вид, как будто малыш губки дует. – Понять и простить. Подойти и поцеловать.

Захихикав, тянусь к его губам и легко чмокнув, не даю углубить поцелуй, сбегаю к машине. Бабуля не предупредила заранее о масштабах бедствия, и пока всё погрузим здесь, выгрузим там, времени остаётся впритык на дорогу. Коробки были увесистые, но не очень большие, потому в корсу со скрипом, но влезли.

Дорога туда пролетает незаметно: мы болтаем, Влад внимательно следит за машиной, пару раз просит выключить музыку и что-то там слушает, в общем, скрупулёзно препарирует мою Кору. В конце выносит вердикт:

– В целом, похоже, всё гладко. Мы с Лёхой лишнее подшаманили, перед возвращением заедешь к нам ещё разок, глянем, но в целом машинка у малышки весьма ухоженная. Сама следишь? – кажется, Влад был слегка удивлён.

– Нет, конечно, – брови Влада опять на мгновение теряются под его чёлкой, потому спешу уточнить. – Отец подруги. У неё мать погибла в ужасной аварии, и они по-разному принимают ситуацию. Тома боится дальних поездок до жути, ну и некоторых машин, а её отец следит за всем ближним окружением, чтобы постоянное техобслуживание и никаких «пока так поезжу».

– На самом деле, независимо от предыстории, он абсолютно прав.

– Знаю, потому и не сопротивляюсь.

Мы въезжаем в посёлок и ненадолго замолкаем, надо сориентироваться по указателям, где здесь ярмарка, потом приходится поспорить с организаторами, чтобы дали подъехать максимально близко к палаткам. В общем, разгружаемся мы к 11.10 и крайне счастливы завершению этой эпопеи. До официального открытия ярмарки остаётся ещё минут 50, но другие площадки уже работают, и мы решаем сходить посмотреть детскую программу.

Ну как мы. Я уламываю Влада.

Там могло быть по-настоящему весело, но ребята, аниматоры, похоже, были недостаточно опытными, и расшевелить народ получается слабо. Девочка в костюме Леди Баг проводит танцевальный батл между родителями и детьми почему-то под музыку из «Мадагаскара». И если малышня ещё ведётся, то взрослые делают вид, что это не про них. Извинившись перед Владом, я несусь спасать ситуацию. На пару с Леди Баг зажигаю и под легендарную «Move It», и под популярную «Ягодка малинка», а потом ещё и под «Danza Kuduro» и даже Шакиру, которые вообще неведомо как попали в плейлист для детей. Глядя на нас, подтягиваются папы, которые уже успели найти места продажи сидра и пива, ну и мамы из декрета, которые за возможность потанцевать, готовы душу продать. Когда понимаю, что дело наладилось, сбегаю к Владу отдышаться, заодно попить воды, которую он мне заботливо купил.

Мы немного отходим в сторону, чтобы музыка была потише, а воздуха побольше. Погода сегодня отличная: тепло, но нежарко, лёгкий ветер треплет крыши палаток с сувенирами, а прохлада от местного озера освежает после жарких танцев.

– Ну и что это было? – когда я утоляю первую жажду, интересуется Влад. Мои волосы растрепались, ободок, которым подхватила их, слегка съехал, и Головин аккуратно поправляет его. Заодно поймав один локон и накручивает его на палец.

– Цеховая солидарность, – Влад вновь дёргает бровями, как бы требуя пояснений, продолжая при этом играть с моими волосами. – Я всё время учёбы подрабатывала аниматором на детских праздниках, да и сейчас бывает. Правда, на коммерческих праздниках редко, часто езжу перед Новым годом в детские больницы, детдома. В общем, помню, как это стрёмно выступать первые разы. Решила поддержать ребят.

– Боже, ты не девушка, а ангел. Ещё и благотворительность, – Головин по-настоящему удивляется. – Кого же ты играла? Принцесс или бандиток?

– О, эти стереотипы, что все рыжие – взрывные. Где я и где бандитки? Конечно, ангелом меня не назовёшь, но вот это «коня на скаку остановишь» не моё. Я могу тихонько потанцевать с аниматорами, чтобы их поддержать, или молча помочь бабуле перейти через дорогу, но не более, – быстро бубню я. Отхлебнув воды, продолжаю. – В основном я играла Мериду из «Храброго сердца», и это вот вообще не мой характер был. Да ещё и волосы приходилось долго завивать. Часто играла Русалочку, там самое сложное это костюм. Эти платья-рыбки…брр. Здорово было на праздниках для самых маленьких играть рыжего мальчика Антошку. Вот там я отрывалась. Все говорили, что у меня чудесная Пеппи, но как по мне, то дерзости было маловато. Ещё в моём репертуаре Алёнка из «Сказочного патруля» и Анна из «Холодного сердца».

– Ого, столько персонажей, – Влад перестаёт терзать мои волосы и берёт за руку. Меня простреливает ощущением тепла, оно концентрируется в ладони и оттуда расползается по всему телу. Рука в руке с Владом ощущается так просто, но так правильно.

– Работа была официальной, через агентство. Поэтому мой доход хоть и был ниже, чем на себя, но это было относительно безопаснее, ну и выбор ролей был большой. – В этот момент со стороны детского городка доносится: «In the daytime, I’m Marinette». – О! Влад, там сейчас начнётся шоу мыльных пузырей. Пойдём скорее. Это такой восторг. Как в детстве!!!

– Ася-я-я-я, – тянет мужчина, второй рукой изображая фейспалм. – Где я и где мыльные пузыри?

– Здесь и сейчас, вместе со мной. Пойдём! Не пожалеешь.

На самом деле я по-тихому узнала у ребят, что у них есть третий набор для пузырей, и попросилась слегка помочь. Мне удаётся затянуть Влада наверх. Быстро переговорив с аниматорами, я беру свой набор и запускаю вокруг миллион небольших пузыриков. Ветер помогает мне, разнося красоту вокруг. Подхватив мотив детской песни, я весело кружусь и запускаю пузыри вокруг Влада. Море волшебных шаров разлетается вокруг нас, искрясь на солнце, взмывая высоко в небо, сталкиваясь с нами и разлетаясь пенными брызгами. Головин сначала стоит как истукан, но, глядя, как дети пытаются поймать пузыри и встать поближе к нему, чтобы им тоже досталось, задорно смеётся. Я на мгновение замираю, его смех просто поражает меня своей красотой. Насколько же этот мужчина горяч.

А дальше мы дурачимся. Играем в догонялки, когда он пытался у меня отжать пузыри, запускаем в круговорот пузыриков детей и творим много мелочей. Брызги разлетаются от нас во все стороны, на лице уже образовывается плотная липкая маска, одежда вся измазана, но смех такой искренний.

Десять минуты программы пролетают как одно мгновение и вот мы взмыленные в прямом и переносном смысле слова умываемся у деревенской колонки. Кажется, что пена везде. Хохоча и брызгаясь, мы доходим до моей машины, добываем старый плед, чудом оказавшийся в багажнике, и идём сохнуть на солнышко. Рядом с местом, где проходило гуляние, был местный пляж, пока он был фактически пуст, и мы с удовольствием растягиваемся на местном весьма убитом лежаке.