Лена Коваленко – неСтандартный отпуск учителя (страница 3)
– Это профдеформация, ко всем на «Вы».
– А кем работаешь?
– Я учитель. Учитель начальных классов, – говорю и прячусь ещё больше в плед, почувствовав, что щёки почему-то краснеют. Или это я так согреваться начинаю.
– Да ладно? Училка? – в его голосе сквозит неподдельное удивление, он даже на секунду отрывается от дороги и глядит на меня. Хотя вряд ли в свете приборной панели там что-то особенно видно.
– Да, училка. А что такого? – хотела было возмутиться, но не умею я вот это вот. За себя постоять. Звучит всё как комариный писк.
– Не обижайся, просто мне казалось, что такие хорошенькие девушки уже давно в школе не работают, там остались только столетние грымзы с выводком кошек.
Тут я смеюсь. Видел бы он наш цветник, я в нём так, сорняк-перебежчик. Да, в области средний возраст учителей что-то около 55, но Зинаида Ивановна с упорством ЗИЛа строила школьный коллектив. Выбивала целевые, заманивала выпускников, вовремя и тактично пинала на пенсию аксакалов, разработала систему наставничества, была в жюри всяких конкурсов, где не стеснялась переманивать специалистов, привечала попавших в сложные ситуации. С мужиками не складывалось в гимназии, а вот молодых и эффектных женщин полколлектива точно, мне до них далеко.
– Разве не так? – уточняет Влад.
– Ну в основном ты, конечно, прав. В школах с кадрами беда. Но и молодых специалистов хватает. А мне вообще повезло со школой, у нас много молодёжи.
– Это в какой такой школе у нас молодёжь есть? В 5ке? Или бывшей железнодорожной? – он, кажется, искренне удивлённым.
– Да нет же, я не в Новоозёрске работаю, в областном центре, в гимназии.
– Ну тогда понятно, чего тебя на дорогу занесло в такую погоду. Небось выехала часа три назад? – Влад, когда делал какие-то выводы, так забавно двигает бровями, будто сам у себя спросил, сам и ответил.
– О-о-о-о, это ты льстишь моим водительским навыкам и потоку автомобилей в пятницу на трассе. Выехала я 4, – коротко глянула на время, – ан нет, уже 5 часов назад.
– Ещё, наверное, и работала сегодня? – Головин хмурится.
– Ну да, крайний день перед отпуском. Педсовет – все дела, – вот находка для шпиона, сейчас расскажу ему всю подноготную до пятого колена. – А ты? Откуда в ночи возвращаешься, если не секрет?
– Да какой здесь секрет, весь город уже гудит, что я олигархом стал и сеть мастерских открываю, – кособоко ухмыльнувшись отвечает он.
– Что вот прям олигарх-олигарх? Меня месяца три в городе не было, да и приезжала набегом. Поэтому не в курсе про новых олигархов и автомастерские, – теперь уже настаёт моя пора, удивляться.
– Да какое там, – ехидничает он. – Инвесторы, кредиты и работы до жо… Много, в общем. Да и мастерских всего три. Две в городе, а одна в Захарино, там развилка крупная дорожная, спрос на услуги отличный. Но вечный геморрой, то с сотрудниками, то с материалами. Никак не разгребусь там.
– Ого, всё равно это здорово. Это ведь и рабочие места, да и просто качество жизни. Пока твоя мастерская не появилась, я летом боялась чихнуть на машину здесь. Ждала до возвращения. Уж очень стрёмно мне по гаражным мастерским ездить.
– А я, когда увидел тебя сегодня на трассе, подумал было, что у тебя совсем инстинкта самосохранения нет.
– На самом деле, ты недалёк от истины. Я каждый раз так думаю, заходя в кабинет после большой перемены, – мы оба смеёмся. Так легко и искренне, будто знаем друг друга миллион лет.
Болтать с ним было очень приятно. Я расслабляюсь, успокаиваюсь и даже чувствую, что начинаю хотеть спать. Для меня это вообще редкость. Обычно в компании мужчин ощущаю себя жутко скованно. Однако, как бы мне не было комфортно, даже такая адская и неспешная дорога подходит к концу. Перед нами замаячил указать с названием города.
– Ну что, малышка. Куда тебя? – спрашивает Влад, тоже заметив это.
– На Майскую, здесь совсем рядом. Третий дом после поворота.
Мы тормозим у съезда, наш забор начинается не прям у дорожного полотна, а чуть ниже. С дороги было прекрасно видно, что свет на крыльце и в доме всё ещё горит. Бабуля меня ждёт. Обменявшись номерами телефонов, договариваемся созвониться завтра. Я вяло пытаюсь взбрыкнуть, мол, сама разберусь, но на меня та-а-ак глядят, что решаю не спорить. Уже было собираюсь выбегать на улицу, оставив плед на сиденье, как Влад ловит меня за руку.
– Погоди, – он ныряет куда-то на заднее сиденье и достаёт куртку-спецовку. – Это, конечно, не дождевик, но уж точно лучше твоей джинсовки. Накидывай, завтра отдашь.
– Спасибо, – смущённо бормочу я. Все же его забота меня слегка…пугает. – Пока.
И не дожидаясь ответа, сбегаю домой. Бабуля, я соскучилась!
Музыка «Гололёд» VESNA305
Глава 3
«Что за обедом всего нужнее?» (Загадки для младших школьников. Просторы интернета)
Я сижу на кухонном табурете в самом дальнем углу роскошной кухни «партийной» дачи. Дача эта досталась бабуле во времена приватизации, а потом надолго стала нашим домом. Сколько раз я вот так сидела в углу у окна и любовалась, как бабуля готовит завтрак. Да-да, аристократичная и надменная Изаида Владимировна превосходно готовила. При этом не эту низкокалорийную невкусную дрянь, которой меня всё детство пичкала мать, потому что: «Если тебя ещё и разнесёт, то стыдно будет даже из дома выйти». Бабуля же пекла совершенно нереальные блинчики, оладушки, пироги и пирожки, пудинги, и отчего-то за два года жизни с ней здесь на даче я не превратилась в «баржу», как пророчила временами мама. Моделью не стала, кость широкая, как говорят, но и к центнеру не стремилась.
По кухне плывёт одуряющий аромат какао и оладушек. Оладьи по фирменному рецепту бабули из творога, кефира и рисовой муки. Нежные, воздушные, они просто тают во рту. К ним не нужны были никакие топинги, они сами по себе были «восторг восторженный», как говорит девочка Милана из моего класса.
Вместо утреннего кофе в нашем доме постоянно обитает какао. Не знаю, где бабуля покупает его, но сама такое в магазинах ни разу не видела. Его необходимо было прям варить на молоке, в кастрюле с добавлением щепотки корицы.
Как же я скучала. Бабуля. Это атмосфера. В этом месте я опять маленькая испуганная девочка, у которой есть адекватный взрослый, что поможет и посоветует. На работе же нередко приходится мне быть этим адекватным взрослым. Я не жалуюсь, правда, люблю работу. Мне нравится помогать малышам, вместе с ними проживать первые горести и трудности. Но порой и ненадолго снова хочется немного побыть маленькой. И вот эти оладьи, и какао как условный знак от бабули: «Всё можно. Выдыхай, бельчонок».
В такое же утро 7 лет назад, благополучно вернувшись из детдома, я сидела и ревела белугой над какао, с тех пор не помню, даже когда плакала. Все слёзы на этом месте оставила. Оно и, к счастью, всё познаётся в сравнении. Когда есть деньги, жильё, любимая работа и близкие люди – это уже настоящее счастье. Горе – это когда ты не можешь себя защитить, и ничего, и никого у тебя нет.
Сегодня было совсем иное утро. Тёплое, уютное, совершенно счастливое.
– Ну, когда там твой кавалер приедет? – спрашивает бабуля, ставя передо мной пол-литровую кружку.
– Бабуль, он не кавалер, он спаситель. – Я втягиваю аромат какао и оладушек. Ммм. Хо-ро-шо.
– От одного до второго недолго. Женщины в беде – это однозначно типаж Влада.
– Я думаю, что Влад может найти себе любую барышню, какую пожелает. С его внешностью и статусом. А не мышь рыжую училкинскую одну штуку.
– Ты это немедленно брось, – бабушка, крайне не любит, когда я даю себе такую оценку. Определённо считает, что это всё привитые мамой комплексы. Может она и права, но за столько лет я настолько свыклась с этими мыслями, что по-другому не могла. – Ты не мышь, а что твоя мать-кукушка говорила, забыть давно надо. Это она от зависти да обиды.
– Ой, ба, проехали, – никогда не понимала, для чего циклиться на этом? Всё равно глобально ничего не изменится. – Ты лучше скажи, дорогая Изаида Владимировна, откуда Влада знаешь?
Вчера, по приезду, мы хоть и просидели долго, но толком ничего не обсудили. Увидев мокрую меня, бабуля загнала в тёплый душ, затем отпаивала настойкой фирменной на мандаринах. Под рассказ о дорожных приключениях мы приговорили с бутылку точно, а когда меня стало выключать прямо за столом, разошлись спать. Но по её реакции на моего спасителя поняла, что личность он для неё прекрасно знакомая.
– Детка, могла бы уже привыкнуть, что в этом городе я знаю всех, ну или почти всех. Влад же… – Бабушка замолкла ненадолго, кажется, будто подбирает, как бы тактичнее рассказать. – Отец у него в городе был достаточно известной личностью. Пожарный. Столько людей спас за свою жизнь, а себя не уберёг.
– Погиб? – просевшим голосом спрашиваю я.
– Да. Да ты уже должна помнить, тебе лет 12–13 было. Большой пожар на складах с удобрениями?
– Конечно, помню. Полыхало так, что даже здесь видно было.
– Ну вот, он вывел сотрудников, своих, а сам не успел. Взорвалось там что-то. Жена его, мать Влада, не выдержала, слегла с обширным инсультом или инфарктом в больницу, не знаю точных подробностей. Сам Влад в армии, дома сестрёнка младшая. Её на время к себе бабушка, старушка совсем, взяла, но та тоже плоха была, хорошо хоть до возвращения Влада благополучно дожила, не пришлось девчонке по интернатам мыкаться.