Лена Коваленко – неСчастливая дочь (страница 6)
– Дмитрий Егорович, срочное? У меня там сейчас 8 «А» ушатает Игоря Палыча. – Не привык ещё наш информатик к классам в переходном возрасте. Он к нам из колледжа пришёл, поэтому со старшими у него легко складывает, а вот 7–8 его целенаправленно доводят.
– Да-да, прошу прощения. Я, собственно к вам с личной просьбой. – Директор устало трёт переносицу и продолжает. – Я бы хотел, чтобы вы поработали с Мирославой.
– Так, я и так с ней работаю в рамках адаптации, – не скрываю удивления я.
– Нет-нет, я не то имел в виду. Консультации в частном порядке. Вы же наверняка в курсе её непростой истории? – Видно, что подобные просьба непривычны для Дмитрия Егоровича, но я по-прежнему не очень понимаю, о чём он. С адаптацией Славы в классе работаем и там в целом всё без каких-то особенных проблем. Класс открытый, девочка не злобная. Налаживается.
– Честно говоря, не понимаю, о чём вы. – Пожимаю плечами, всем своим видом пытаюсь донести мысль, что искренне не въезжаю в суть вопроса.
– То есть сплетни до вас не дошли? – удивлённо хмурится мужчина.
– Ну, я консультирую многих педагогов, но как-то у них хватает своих проблем, чтобы мыть кости вам, а во всяких сплетнях особо участия не принимаю. – Ещё раз пожимаю плечами, мне скрывать нечего.
– Что же… Дело в том, что я не знал о существовании Мирославы до сентября этого года. – Ого! Нехилые такие новости. Тринадцать лет не знать о собственном ребёнке. – Мы с её мамой развелись много лет назад, и она не сказала мне о ребёнке. Дочка обо мне узнала перед смертью мамы и рванула через всю страну одна, чтобы найти отца. Здесь её поймали, и где-то с пару недель она жила в детдоме. Узнал я о ней по счастливейшему стечению обстоятельств. Если без лишних подробностей, то наша с ней история такова.
Дмитрий Егорович замолчал. Очевидно, проживая ещё свежие для него события. Я же пыталась сохранить профессиональное лицо, проще говоря, ловила челюсть. Не в каждом турецком сериале встретишь такую историю.
– Сейчас мы живём вместе. Притирок хватает, но я не вижу серьёзных проблем. Но… как педагог понимаю, что вся эта история не могла пройти бесследно. Знаю, что лучше разобраться с этим сейчас, чем оно всплывёт ей спустя лет десять, когда она начнёт строить свою личную жизнь. – Хмыкаю. Наивный папа, в двадцать три дочь ему уже может и внуков преподнести, а не начинать личную жизнь. Тактично молчу. Это осознание к нему потом придёт. – Не переживайте, я всё оплачу, только назовите цену.
– Не стоит. Со своих не беру денег, но у меня есть два условия. – Финансовая история меня мало интересует, но случаем воспользоваться стоит.
– Слушаю вас… – обречённо произносит директор, похоже, уже нахватался опыта работы с нашими дамами, понимает, за условиями может скрываться всё что угодно.
– Консультации с ней буду проводить в школе, после уроков. Обычно частную практику я беру в кризисный центр, но учитывая историю Мирославы, тащить её в здание, крайне похожее на детдом, откровенно плохая идея. – Максимально честно объясняю свою позицию.
– Без проблем. – Сразу соглашается Дмитрий Егорович. – А второе?
– Вы разрешите мне не соблюдать дресс-код. – А что? Отличный повод, я считаю.
– Джинсы, футболки и косухи – да, зелёные волосы и железо на лице – нет. – Не задумываясь, выдаёт мужчина, и, видя, мою таки упавшую челюсть, поясняет. – Я видел фото коллектива с прошлого года и понимал, что рано или поздно эта тема всплывёт. К сожалению, мой авторитет пока не столь …ммм… непререкаем, как статус Зинаиды Ивановны. Джинсы ваши я перед любой проверкой отобью, а вот пирсинг пока нет.
– Эм… ну спасибо и на этом. А в остальном будем работать. Я с вашей дочерью, а вы над авторитетом.
Под его раскатистый смех убегаю к детям. Спасать надо Палыча, спасать.
Не зря я переживала за информатика. К моему приходу восьмой класс, тот самый который с третьей попытки нашёл кнопку включения на системнике, разобрался со встроенными камерами и наставил своих прекрасных мордах на заставки всех компов. Игорь Палыч пышет ядом, дети ржут. Я клятвенно обещаю всем, что если они не уберут заставки, то на их аватарках в соцсетях появятся именно эти фотографии. Столько девичьего писка давно не слышала, они, видно, оценили злорадную улыбку информатика, предвкушающего развлечение.
· • – ٠ ✤ ٠ – • ·
Вечером, домучивая отчёт, прикидываю, что сейчас надо опять ехать в центр. Там пара консультаций осталась. Раздумываю над словами Татьяны Всеволодовны о звонке новому психиатру. По уму в зиму как раз надо начинать новый курс терапии. Но время же ещё есть?
Забавно получается, сегодня моя жизнь на восемьдесят процентов состоит из психологии. Либо веду консультации, либо сама как клиент, либо пишу отчёты, либо анализирую. В оставшееся время гоняю на мотоцикле и занимаюсь рутиной. Как шелуха осыпается, так из моей жизни ушло всё лишнее. Осталась только та страсть, что спасает меня эти десять лет. Хотя ведь был реальный шанс, что психологом мне не быть. Я с боем в своё время выбила себе право учиться не на управленца. Мысли мои уносятся в уже достаточно далёкое прошлое.