Лена Коваленко – неСчастливая дочь (страница 15)
Речь сестры порывиста, в глазах неподдельный ужас.
– Родная моя! Ты сама будешь заботиться о дочери, а отец к вам даже не подойдёт.
Спешу успокоить сестру, но делаю только хуже, в её глазах появляются слёз. Весь рассказ Раиса не рыдала, а здесь…
– Нет! Пообещай! – требует она срывающимся голосом.
– Хорошо-хорошо, обещаю, что буду заботиться о племяннице, как о собственной дочери, и отца нашего к ней не подпущу! – произношу твёрдо и сам начинаю в это верить. Ни к сестре, ни к племяннице больше никто не посмеет приблизиться.
После этих слов Рая громко выдыхает и ревёт, уткнувшись мне в плечо. Не знаю, сколько мы так сидим. У меня уже немеет плечо, потому что Рая перенесла весь свой пусть и маленький, но ощутимый вес мне на руку. Я молчу. Абсолютно всё равно на эту боль. Она даже приятна. Сестра здесь. Она здесь. Наконец, наревелась и оторвалась от меня, чтобы попить воды.
– Тебе помочь умыться? – спрашиваю, глядя на её лицо, покрытое красными пятнами от слёз.
– Позови медсестру, пожалуйста. – Откровенно стесняясь, просит сестра. – Надо капельницу убрать и с туалетом поможет.
Послушно выполняю просьбу и тактично остаюсь в коридоре, жду, пока выйдет медсестра. Проверяю телефон, там несколько звонков и сообщений по работе. Вдруг звонит дед.
– Да, дедушка.
– Как она? – мы не тратим с ним время на глупые приветствия, сразу к сути.
– Цела, беременна от кого-то до похищения, – не хочу тревожить деда и потому не рассказываю свои опасения.
– Но сломлена, да? – горько спрашивает дед. От судьи с двадцатилетним стажем сложно скрыть что-то.
– Да. Я не знаю, что делать, дед. – Единственный человек, перед кем я не боюсь показаться беспомощным – это дедушка. Вячеслав Матвеевич поверил в меня тогда, когда семья отвернулась. Спас, когда не хотелось жить. Он видел меня и на пике славы, и сломленным.
– Как что? – грустно вздыхает дедушка. – Приводите её в чувство, везите в страну и прячьте.
– В смысле прятать? – весь собираюсь. Какая ещё опасность грозит моей сестре? Я же вычистил всех, до кого мог дотянуться. Показательно. Сейчас все хорошенько подумают, связываться с моей семьёй. А тех, кого ещё не смог найти, Ренат достанет в ближайшее время. Там в цепочке остались-то только владельцы последние да работорговцы, эти твари умеют ловко прятаться.
– У Трофима поехала крыша. Мои люди докладывают одну информацию за другой. Он хочет всё-таки продать Раю какому-то дворянишке. Готов воевать с тобой. Пытается подкупить твою охрану и медперсонал. Собирается убить… мою правнучку и выкрасть Раю.
На секунду теряю связь с реальностью. Я, конечно, работая над делами о домашнем насилии разного, повидал, но никогда не думал, что это коснётся лично моей сестры.
– Дед? – всё, что смог выдавить в ответ.
– Я не шучу, Егор. Ты не представляешь, как мне тошно быть отцом этой мрази. Я бы с него душу вытряс, но… после этих новостей опять приступ был, – втягиваю воздух сквозь зубы. Проблем с сердцем всё больше у деда. – Поэтому вся надежда на тебя, не подведи!
– Понял. Спасибо, дедушка. Я не подведу.
Кладу трубку и на какое-то время выпадаю из реальности, лишь краем сознания отмечая происходящее вокруг. Наш отец всегда был своеобразным человеком. Жёсткий, местами даже жестокий бизнесмен дома он менялся. Становился внимательным мужем, требовательным, но справедливым отцом. Маленькая Раиса была его принцессой, которую любили и обожали. Что пошло не так? В какой момент у отца откровенно поехала крыша? Когда его собственные дети, а теперь и внуки, стали просто разменной монетой? После смерти мамы? После первого крупного провала? Не знаю. В моей голове не стыкуются образы моего отца из детства, и ублюдка из разговора в день, когда мы узнали о похищении сестры.
Смотрю, как, коротко кивнув мне, в палату сестры заходит врач. Терпеливо продолжаю ждать в коридоре. Надо бы порешать рабочие моменты, но сил на это нет. Подходит Ренат и просто встаёт рядом. Мои мысли по-прежнему крутятся вокруг семьи. В голове калейдоскоп из воспоминаний. Вспышками фразы отца:
Мешанину из прошлого прерывает хлопок двери, в коридор выходит врач, сразу направляется ко мне.
– В целом всё неплохо, при текущих исходных. Это была последняя капельница на сегодня, больше препаратов давать не будем, посмотрим на результат.
– Понял, – киваю, хотя понимаю мало что в беременности и гинекологии. – Прогнозы?
– Пока оптимистичные. После вашего приезда она даже улыбалась мне.
Вновь киваю, а сам усмехаюсь. Это лишь тень от её было улыбки.
– Вы слишком много сразу хотите, – заметив моё выражение лица, качает головой врач. Хочу с ней поспорить и не могу, вспоминаю Инну. К счастью, Ренат не даёт мне полностью погрузиться в те воспоминания.
– Елена Сергеевна, вы уже разместились в арендованном жильё? – влезает он в наш диалог. Хмыкаю, очень деликатная смена темы, да.
– Ренат Арсенович, я с вашего позволения, останусь в клиники. Переночую пару дней здесь. – врач смотрит на моего безопасника абсолютно спокойным и ровным взглядом. Притом что профессиональный взгляд Рената Богатырёва не каждый мужик выдержит. Что-то между ними такое есть.
– Что так? – спрашиваем с Ренатом одновременно.
– Перестраховываюсь. – Коротко отвечает нам женщина, и я благодарен ей за это. Да, Богатырёв пригнал сюда целую орду врачей, но именно женщина ведёт лечение Раи, и вызывает у меня интуитивное доверие. А своей интуиции за годы в адвокатуре я привык доверять. – Егор Трофимович, вы можете ещё побыть с Райей, но недолго. Её скоро сморит от препаратов.
Благодарю влача и оставив их с Ренатом разбираться с хозяйственными вопросами, захожу к сестре. Меня встречает слабая, вымученная улыбка. Но я рад и ей. Улыбка – это не пустота.
– Ну как ты здесь? – присаживаюсь на кресло, рядом с кроватью.
– Как в раю! Никто не орёт, не будит и не понукает. Рая в раю! – каламбурит, но мне не смешно.
– Рай, а можно личный вопрос? – не знаю я, как зайти к этой теме.
– А ты долго продержался! – хихикает сестра, а я хмурю брови. – Ну ты же про отца моего ребёнка?
– Ну да. – Этот вопрос терзает меня с момента, как узнал о беременности сестры.
На самом деле мне без разницы от кого он, там кровь сестры, а значит, родная кровь для меня. Не буду скрывать даже от себя, как выдохнул, когда осознал, что ребёнок не от ублюдков, похитивших Раю. Но в остальном глобально разницы нет. Вот любопытство есть. За эти месяцы я до дыр просмотрел отчёты охраны и все возможные записи с камер, где была сестра. Ну не было у неё никого в публичном поле. Не было.
А второй момент, который меня тревожит. Если всё-таки Рая, как-то умудрилась скрывать свои отношения, то где счастливы отец сейчас? У него похитили девушку, а он нигде не объявился. Я проверял. Кроме нас и отца сестру никто не искал.
– Я не буду рассказывать, Егор. – После долгой паузы отвечает на так и не заданные вопросы Рая. Голос у неё такой безжизненный, что невольно тянусь и сжимаю её руку, а она коротко мне улыбается. – Это хороший человек, но… он не знает о моей беременности. Незадолго до моего похищения мы крупно поругались и расстались. Ничего критичного, просто… притирка характеров. Он не нашего круга. Простой парень, которого никогда не примет отец. Ему опасно быть рядом со мной. Отец уже не раз устранял поклонников, которые пытались строить со мной отношения, но не подходили «для случки по родословной».
– В смысле «устранял поклонников»? Для какой «случки»? – волосы на моей голове становятся дыбом.
– Ну про «случку» это папенькина цитата. Всех моих ухажёров «из простых» убирали разными способами. Кому просто платили деньги, кого избивали, особо настойчивых сажали в тюрьму. – Спокойный тон сестры, рассказывающей о бесчинствах отца, пугает больше, чем сами его поступки. Она смирилась. – Если же у потенциального жениха были дворянские корни, мне настоятельно рекомендовали, ускорить процесс «залёта».
С трудом разжимаю челюсти, чтобы заговорить. Кажется, скрип моих зубов слышит вся клиника.
– Почему нам с дедом не рассказала? – всё, на что меня хватает.
– Один раз попыталась. В разговоре с дедом намекнула на это. Хотела на выходные съездить к нему и всё рассказать. Вечером мне сломали пальцы на руках и запретили нормально лечить, заперев в комнате.
Мир моргает перед моими глазами. Когда-то я задавался вопросом, что за монстры – родители Инны, и сравнивал с адекватными своими. Но… оказывается, я просто не знал всего. В голове начинают крутиться тысячи схем, что я сейчас могу сделать с отцом. Не просто, что хочу. А что реально МОГУ и СДЕЛАЮ. Наверное, что-то такое мелькает на моём лице, потому что сестра с надеждой заглядывает мне в лицо и выдаёт:
– Ты же его уничтожишь? – столько надежды и веры в раином голосе, что мысленно я уже выбираю самые болезненные способы.
– В труху. – выдаю хрипло. Главное – не начать пороть горячку. Месть – это холодное блюдо. Посоветуюсь с дедом. Взвешу все варианты. Выберу тот, где отец будет валяться в ногах у Раи и не получит прощения.