Лена Харт – Рыжий приз для мажора (страница 7)

Она дочь владельца сети отелей, я наследник строительного холдинга. Наши семьи давно знакомы, наши банковские счета совместимы, наше будущее распланировано. Мы подходим друг другу как детали одного механизма.

Я знал, чего она хочет: статус, кольцо с бриллиантом, свадьбу в лучшем отеле Европы, детей в престижной школе. А она знала, чего хочу я: красивую спутницу на мероприятиях, понимание того, что семейные обязательства не помешают моим амбициям.

Удобно. Предсказуемо. Скучно.

С остальными девушками было ещё проще. Я покупал их внимание дорогими ресторанами и подарками. Они давали мне то, что я хотел получить. Честный обмен без лишних эмоций.

Но эта рыжая... она даже не знает, кто я такой. Не знает о моих деньгах, о моём статусе, о том, что один мой звонок может решить её жизненные проблемы.

Она назвала меня мажором и не извинилась.

И знаете что самое странное? Мне понравилось.

Понравилось, что она не расплылась в улыбке при виде моего лица. Не попыталась заигрывать. Не стала извиняться за своё происхождение или внешний вид.

Она посмотрела мне в глаза как равная и сказала то, что думает.

Когда это стало возбуждающим?

Я привык к восхищению. К тому, что девушки тают от моей улыбки, соглашаются на любые предложения, считают за честь провести со мной время.

А эта посмотрела на меня так, словно я досадная помеха в её утренних планах.

И от этого взгляда внутри что-то встрепенулось. Захотелось доказать, что я больше, чем просто "мажор". Что я могу заинтересовать её не деньгами или статусом, а собой.

Собой?

Останавливаюсь под струёй воды.

А кто я такой без денег? Что во мне интересного, если убрать пентхаус, машину, возможность снять лучший ресторан города?

Никогда не задавался этим вопросом. Всегда считал, что деньги это и есть я. Моя сила, мой способ влиять на мир, моя идентичность.

Но её взгляд словно снимал эти слои один за другим, добираясь до чего-то настоящего. И я не уверен, что там вообще что-то есть.

Это пугает.

И одновременно... интригует.

Что, если она права?

Что, если этот месяц в общаге покажет, что Максим Белогорский это только красивая упаковка?

А что, если нет? Что, если за этой упаковкой действительно скрывается кто-то интересный? Кто-то, кому не нужны деньги, чтобы завоевать внимание рыжеволосой бунтарки с зелёными глазами?

Хочется это выяснить.

И впервые мне действительно интересно, чем закончится этот месяц. Не для блога, не для подписчиков, не для доказательства чего-то Игорю.

А для неё. Для девушки, которая назвала меня мажором и заставила забыть про холодную воду.

Для Огонька.

Поворачиваю кран, выключая воду.

Тянусь за полотенцем и только сейчас понимаю: я не думаю о том, чтобы сдаться. Не хочу бежать обратно в пентхаус, к привычному комфорту и предсказуемости.

Хочу остаться. Хочу увидеть её ещё раз. Хочу понять, что заставляет её глаза светиться изнутри, когда она злится.

Холодная вода больше не кажется проблемой. Протекающий потолок в комнате — тоже.

Интересно.

Глава 8

Вера

День 2

Четыре часа дня. В коридоре общежития пахнет дешёвой едой из микроволновок и чьими-то духами за триста рублей. Несусь к своей комнате, прижимая к груди тетрадку как новорождённого младенца. В этих конспектах три недели без нормального сна, когда глаза слипались над учебниками, а кофе пила литрами.

Завтра семинар у Красновой. Железная леди факультета, которая может уничтожить карьеру одним взглядом поверх очков. Если хоть один студент приходит неподготовленным, всей группе достается дополнительное задание. А у меня каждая минута на счету: кафе, переводы, занятия.

На повороте врезаюсь в препятствие.

Высокий парень, от которого исходит тепло и шлейф дорогого парфюма.

Мы сталкиваемся как в замедленной съёмке. Его рука со стаканом из кофейни, где капучино стоит как мой обед за неделю, взлетает вверх, коричневая струя выплёскивается красивой дугой и обрушивается на мою открытую тетрадь, которая тоже выпала при "лобовом" столкновении.

Напиток растекается по страницам тёмными разводами, смывая аккуратные строчки. Мои конспекты превращаются в мокрую кашу прямо на глазах. Недели работы, десятки источников, бессонные ночи исчезают под коричневыми потёками.

Всё замирает.

Мажор из 412. В руке айфон последней модели. Я тебя ненавижу.

— Нет... — шепчу, но голос застревает в горле.

— Чёрт! Прости! — он прячет телефон в карман, пытается схватить тетрадь, но его пальцы только размазывают пятна. — Я отвлёкся на сообщение, не заметил...

— Отвлёкся? — повторяю, и собственный голос кажется чужим, доносящимся откуда-то издалека.

Смотрю на испорченные страницы, и во мне разгорается белое пламя ярости. Это не просто бумага с чернилами, а часы, украденные у сна. Деньги, потраченные на распечатки вместо обеда. Надежды на повышенную стипендию.

— ТЫ ОТВЛЁКСЯ?! — кричу так, что в соседних комнатах хлопают двери.

Из двадцать первой выглядывает Димка с бутербродом в руке. Таня-филологичка высовывается из своего убежища, глаза горят от любопытства. Даже суровый Серёжка-химик замирает в дверном проёме.

— Месяцы работы перечёркнуты! — срываюсь на крик. — Ты хоть понимаешь, что наделал?!

Мажор бледнеет, и его идеальная уверенность трещит по швам. Впервые вижу его растерянным. Зачем-то отмечаю, как красиво его каштановые волосы падают на лоб, как напрягаются губы.

— Понимаю, конечно понимаю! — Он суетливо лезет в карман дизайнерских джинсов и достаёт бумажник. Толстый, кожаный, явно дорогущий. — Слушай, я компенсирую. Сколько нужно? Пять тысяч? Десять?

Протягивает пачку купюр, и внутри меня окончательно всё рушится.

— Действительно? — говорю опасно тихо, и в коридоре воцаряется напряжённая тишина. — Ты думаешь, меня можно просто купить? Как очередную игрушку в своей коллекции?

— Нет, я просто хочу исправить...

— Исправить? — смеюсь надломлено. — А знаешь что, принц? Есть вещи, которые твои папины денежки не исправят.

Димка уже снимает происходящее на телефон, ухмыляясь. Таня прикрывает рот ладонью, но глаза блестят от возбуждения. Даже из дальних комнат начинают выглядывать любопытные лица.

— Огонёк, ну давай спокойно обсудим... — он говорит мягче, почти умоляюще.

— НЕ СМЕЙ называть меня так! — взрываюсь, и от собственного крика звенит в ушах. — Ты даже имени моего не знаешь!

В его глазах мелькает что-то неопределённое. Удивление? Боль?

— Знаю. Вера. Вера Рыжова, факультет журналистики, третий курс. Работаешь в кафе «Третья волна».

От того, что он перечисляет факты из моей жизни, меня охватывает озноб. Откуда он всё это знает? Следил за мной? Изучал?

— Ого! — ядовито цежу каждое слово. — Мажор освоил яндекс? Прямо технический прогресс для золотой молодёжи.

Кто-то из зрителей фыркает. Димка откровенно ржёт, не отрывая телефон от происходящего.

Мажор делает шаг ко мне, и я замечаю, как напрягаются мышцы под тонкой тканью его футболки. Как его руки сжимаются. В его глазах мелькает что-то похожее на отчаяние.