Лена Харт – Рыжий приз для мажора (страница 6)

Веснушки. Их россыпь по носу и скулам становится ярче от утреннего света, падающего из окна коридора.

Она летит прямо на меня.

Мой мозг регистрирует детали со странной отчётливостью:

Майка на ней старая, выстиранная до мягкости, цвет неопределённый. Когда-то, наверное, была белой. Сейчас она быстро пропитывается брызгами от душа и становится прозрачной.

Её колено ударяется о мою ногу первым. Острая косточка впивается в мышцу бедра. Потом её бок соприкасается с моими рёбрами.

И, наконец, её ладони упираются в мою грудь.

Прикосновение как удар током.

Её руки холодные от утреннего воздуха, а моя кожа горячая от попыток согреться под ледяной струёй. Контраст температур отзывается волной мурашек по всему телу.

Пальцы расползаются по моей груди, ищут опору. Ногти слегка царапают кожу. Чувствую, как её ладони скользят по влажной поверхности, не находя сцепления.

Мой организм реагирует быстрее разума. Руки сами собой поднимаются и обхватывают её за талию. Стремление не дать ей упасть, защитить от удара о скользкий кафель.

Но когда мои ладони касаются её спины, что-то меняется.

Под тонкой тканью майки я чувствую тепло её кожи. Изгиб позвоночника. Напряжение мышц. Она настолько маленькая, что помещается в моих руках целиком, от рёбер до изгиба поясницы.

Её тело прижимается к моему всей длиной. Грудь к груди, живот к животу. Бедро к бедру. Каждая точка соприкосновения отзывается жаром внутри.

Вода из душа течёт по нам обоим, но я её почти не чувствую. Есть только это тепло в руках, этот вес, который я поддерживаю.

Наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.

Смотрю в её глаза и забываю про холодную воду, про общажную плитку, про весь мир за стенами этой душевой кабинки.

Зелёные. Не просто зелёные, а с золотистыми искорками вокруг зрачков. Как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву.

Её зрачки расширяются. Медленно, но я это замечаю.

Дыхание у неё участилось. Грудь поднимается и опускается, касаясь моей груди при каждом вдохе.

Губы приоткрыты. Влажные, слегка припухшие от утра. От неё исходит простой и чистый аромат, словно детского мыла. Или просто свежести.

А ещё я чувствую её пульс.

Он отбивает дробь там, где моя рука лежит у неё на спине, рядом с сердцем. Быстро, сбивчиво. Почти так же быстро, как моё собственное сердце.

Глава 7

Максим

День 2

Секунда. Две. Три.

Мой большой палец почти сам собой начинает поглаживать её спину. Едва заметное движение через ткань. Она не отстраняется. Наоборот, я чувствую, как её тело слегка подаётся навстречу этой ласке.

Что-то первобытное просыпается внутри. Желание притянуть её ещё ближе. Согреть её своим теплом. Закрыть от всего мира.

И тут она словно просыпается.

Резкий толчок. Её ладони упираются в мою грудь и отталкивают меня.

Но её руки дрожат.

Не от холода. От того же, что сейчас происходит со мной, от этого электричества, которое пробегало между нами секунду назад.

Она делает шаг назад, и я вижу, как её грудь часто поднимается и опускается. Как она облизывает губы нервным движением. Как её взгляд на долю секунды цепляется за мой торс, прежде чем метнуться обратно к моему лицу.

И тут её взгляд встречается с моим. Зелёные глаза против карих. В её зрачках ещё плещется то же жаркое смущение, что и во мне. Она видит, что я это замечаю. И злится на себя за это.

— Научись запирать дверь, мажор! — выпаливает она резко, почти с агрессией.

Как будто щит, который она выставляет между нами.

Я должен обидеться.

Меня девушки никогда так не называли. Ну, называли, но не в глаза. Не с таким презрением в голосе.

Но вместо обиды внутри что-то вспыхивает. Азарт? Интерес? Желание поиграть с этим рыжим огоньком?

Почему-то не хочется торопиться с ответом. Хочется растянуть этот момент.

Она напрягается, ожидая оскорбления. Подбородок вздёргивается вызывающе. Приготовилась к бою.

— Научись стучать, Огонёк, — отвечаю я, и мой голос звучит ниже обычного.

Слова повисают в воздухе между нами.

Она моргает. Один раз. Второй. Явно не ожидала такого поворота.

Не ожидала, что я назову её ласково. Что в моём голосе прозвучит не злость или снисходительность, а что-то совсем другое. Что-то тёплое.

Она краснеет.

Румянец разливается от скул до шеи, делая веснушки ещё ярче. И я понимаю, что попал в точку. Не оскорблением, не демонстрацией превосходства. А простым, неожиданно нежным прозвищем.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать. Закрывает. Открывает снова.

Потом качает головой, словно прогоняя морок.

Поворачивается к двери, хватает упавшую сумку и выскакивает из душевой, не сказав больше ни слова.

Стою под ледяной струёй в полной тишине.

За дверью слышны быстрые шаги, удаляющиеся по коридору. Хлопает дверь. Потом снова тишина.

А я не двигаюсь. Вода всё такая же холодная, но кожу больше не сводит от неё. Наоборот, мне нужна эта холодная струя, чтобы привести мысли в порядок.

Что только что произошло?

Пять минут назад меня бесила эта душевая, эта вода, эта общага. Я был готов сорваться, позвонить отцу, потребовать найти мне нормальную комнату.

А сейчас холодная вода кажется мелочью.

Огонёк.

Само слово вызывает улыбку. Откуда оно взялось? Я не планировал его произносить. Оно родилось само собой, в ту секунду, когда увидел её смущение и злость.

Обычно я не придумываю прозвища девушкам. Зачем? У меня есть имена, номера в телефоне, иногда фамилии. Функциональные связи. Взаимовыгодные отношения.

Но она... с ней всё по-другому.

Впервые за годы я не подумал о том, сколько стоит девушка.

Не прикидывал, к какой категории её отнести. Сколько потратить на ужин, какой ресторан произведёт нужное впечатление, какие подарки откроют нужные двери.

Я просто смотрел в её зелёные глаза и хотел, чтобы она не уходила.

Этого не случалось никогда.

С Миланой всё было понятно с первого дня.