Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 60)

— А салат? — мягко спрашиваю, наклоняясь ближе.

— Ладно… можно с кукурузой и яйцом, — отвечает, а Миша подмигивает мне, довольный этим компромиссом.

Мы с Загорским заказываем себе что-то легкое — салат с киноа, курицей и свежими овощами. Миша добавляет себе чашку эспрессо. Я зеленый чай.

Пока мы ждем заказ, Тамерлан ерзает на месте, бросая взгляды в сторону игрового зала.

— Можно я уже пойду? Там автодром! — не выдерживает он.

— Только аккуратно, — улыбаюсь я.

Он почти вприпрыжку уходит, а я провожаю взглядом его фигуру, чувствуя, как Миша берёт мою ладонь, легко сжимает пальцы.

Через стекло я вижу, как Тамерлан садится в ярко-красную машинку и, взвизгнув от счастья, уносится в сторону, будто на настоящем ралли. Он сосредоточен, весел, в восторге.

— Каждый раз, когда мы идем в парк, он первым делом ищет детский аэродром.

— Боюсь тебя напугать, но я более чем уверен, что он будет гонщиком.

— Нет, ты что! Не позволю, чтобы он гонял автомобиль…

— Ну, это не нам решать, Саша, — перебивает Загорский. — Ты же когда поступала в университет, не спрашивала мнения родителей.

— Когда будет поступать в университет, пусть и Тамерлан не спрашивает моего мнения. Но гнать тачку на высокой скорости… Это опасно.

— Ты серьезно думаешь, что у него будет лёгкий характер? Да он у него сейчас такой, что хрен в чем-то откажешь.

— Это тебе так кажется. Когда вы будете по-настоящему близки, многое будешь запрещать сыну.

Загорский цокает. Мол, быть такого не может. Но вслух это не произносит.

Вскоре Тами, устав, возвращается к нам. Я сразу трогаю его лоб, убедившись, что температуры нет, снова расслабляюсь. Он не такой бледный, каким был ещё утром. Улыбается, разговаривает больше с Мишей, чем со мной. А я замечаю, как Загорскому это нравится.

Больше двух часов проводим тут. Выходим после обеда.

Миша помогает Тамерлану усесться на заднее сиденье, проверяет ремень безопасности, что-то тихо говорит сыну, от чего тот улыбается, кивает и устраивается поудобнее. Я уже сижу на переднем пассажирском, повернувшись, наблюдаю за ним.

Миша закрывает дверь, обходит авто и уже хочет сесть за руль, как мимо нас на дикой скорости проносится черная легковушка. Момент и боковое зеркало той машины задевает Мишу по руке, с таким сухим, хлестким звуком, что у меня вырывается короткий, испуганный вдох.

Загорский почти теряет равновесие, делает два шага назад, и только чудом не падает, упершись в капот соседней машины. Я распахиваю дверь, выбегаю к нему. Сердце буквально рвется от страха, а в этот же момент из салона срывается голос Тамерлана:

— Папа!

Я оборачиваюсь и вижу, как он приподнялся с кресла, испуганно вглядываясь в окно. Миша стиснув зубы, держится за локоть.

— Черт, Миша, — шепчу, подхватывая его под руку. — Ты в порядке?

Он кивает, морщится от боли, но как всегда старается держаться, не показать, как ему плохо.

— Порядок... Просто ударился. Что… Что сказал Тамерлан?

— Папой тебя назвал.

Я подхватываю его под другую руку, помогаю дойти до машины, оглядываюсь — та самая легковушка уже скрылась за поворотом, даже не затормозив. Внутри поднимается пульсирующий страх и растущая ярость. Как человек может быть таким… бессовестным?

— Ты садись на пассажирское сиденье, я за руль.

Он тяжело дышит, взгляд напряженный, качает головой.

— Тамерлан испугается. Пусть видит, что все нормально. Поехали домой, я промою, перевяжу. Не думаю, что что-то очень серьезное.

— Я за руль! — цежу с нажимом. Миша понимает, что бессмысленно со мной спорить.

Он садится рядом с Тамерланом.

— Тами, повторишь, как меня назвал? — Слышу сзади голос Загорского.

— Папа... Я испугался за тебя, — шепчет в ответ сын и бросается на шею своего отца.

Глава 38

С тех пор, как я стал частью жизни Саши и Тамерлана, внутри будто что-то перестраивается. Каждый раз, когда сын называет меня «папа», мне нужно усилие, чтобы не замереть посреди дороги и не начать искать глазами подтверждение того, что всё это действительно происходит.

Сегодня я встречаю его у дома Егора. Звонил отцу Саши, предупредил, что я заеду за сыном. И вот, он бодро выбегает, рюкзак небрежно закинул на плечо, на ходу застегивает куртку и улыбается, как будто нас ждет не банальная поездка в магазин, а целое приключение.

Погода пасмурная, порой гремит гром, но дождя нет. Терпеть не могу такую погоду.

— Ну что, поехали? — спрашиваю, открывая перед ним пассажирскую дверь.

— А мама знает, что мы за подарком едем? — интересуется, усаживаясь и щелкая ремень безопасности.

— Нет. Это будет сюрприз. Ты же хочешь, чтобы она обрадовалась?

Сын кивает. На его лице появляется эта особенная сосредоточенность, какая бывает только у детей, когда им доверили важную миссию. Завожу двигатель, и мы трогаемся с места. Машина мягко катится по трассе, в салоне уютная тишина, которую время от времени разбавляют наши короткие фразы.

— А что ты хочешь ей подарить? — спрашивает он, глядя в окно.

— Думал, может, цепочку. Что-то, что она будет носить каждый день. Чтобы напоминало.

— О чем?

— О нас с тобой, — отвечаю просто.

Тами снова улыбается, будто понял больше, чем я сказал.

Ювелирный магазин небольшой, сдержанный, но солидный. Едва заходим, консультант сразу замечает нас. Подходит, приветствует вежливо.

— Добрый день. Что-то особенное ищете?

— Да. Для женщины, которая… — я делаю паузу, подбирая слово, — …дорога и ценна.

Тамерлан подходит ближе к витринам, глаза у него бегают по стеклу, задерживаются на кулонах в форме сердца, на тонких браслетах, но потом вдруг тычет пальцем в сторону простого, изящного кулона в форме символа бесконечности.

— Вот этот. Он красивый, да?

— Да, — говорю тихо и смотрю на консультанта. — Мы берем этот.

Я убираю плотную, обтянутую бархатом коробку во внутренний карман куртки и подмигиваю сыну.

— Миссия выполнена. Осталось красиво вручить.

Мы выходим из магазина. на нас льет холодный дождь. Я торопливо накидываю капюшон на голову Тамерлана, сам прикрываю его плечо, но он вдруг останавливается посреди дороги.

— Папа! Смотри! — он показывает на маленький комочек у края тротуара.

Серый, насквозь мокрый котенок жалобно мяукает и жмется к стене.

— Мы его не можем оставить, — шепчет Тами. — Он совсем один.

Я вздыхаю.

— Придётся взять. Только мама будет не в восторге.

— Но потом полюбит. Как и тебя, — добавляет Тамерлан и сжимает мою руку, пока мы спешим к машине под дождем.