Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 59)

Фыркаю, решаю не отвечать.

Ворота дома Егора расходятся, едва мы останавливаемся напротив них. Заезжает во двор и, покинув салон, я быстрыми шагами иду к входу, чувствуя, что Миша следует за мной.

— Спит? — спрашивает он, заметив моего брата в гостиной, сидящего на диване. Перед ним на письменном столе ноутбук.

— Только уснул, но порой всхлипывает. Ощущение, что не спит. Но и не реагирует, когда я его зову.

— А родители где?

— Да я их спать отправил. Они ничего не знают, не хотел их тревожить. Да и вас тоже… Но выбора не осталось. Если бы вы не позвонили, я бы не решился связаться сам.

Я почувствовала что-то неладное, когда лежала в объятиях Миши… материнское сердце — оно такое…

Поднимаюсь по ступенькам и только на самой верхней замечаю, что Загорский так и стоит посреди гостиной.

— Миша, — тихо зову, чтобы никого не разбудить. — Иди сюда.

Мы заходим в комнату вместе. В помещении почти темно, лишь ночник в самом углу на тумбочке чуть освещает. Сажусь на край кровати и глажу малыша по волосам.

— Я здесь, родной, — шепчу.

Тами не сразу, но через секунды поворачивается в мою сторону и, распахнув глаза, смотрит на меня.

— Мама…

— Да, мама. Я здесь, любимый.

— А Миша где? Он опять ушел? — проговаривает сонно.

Глава 37

Ночь дается тяжелой. Мы с Мишей сидим на диване в комнате, все ждем, когда сыну станет лучше. Тамерлан дважды просыпается в жару, весь лоб у него мокрый, щеки пылают, тело горячее. Я сразу беру термометр, проверяю. Снова тридцать девять. Даю жаропонижающее, смачиваю полотенце, прикладываю ко лбу малыша. Он беспокойно ворочается, жалуется, что ему плохо, а у меня сердце разрывается, потому что ничем не могу снять эту боль сразу и навсегда. Тами всегда такой, когда у него температура — не может спать.

Миша рядом. Он молчит, но я вижу, как часто он сжимает кулаки, как его челюсть подрагивает, как он нервно шагает по комнате.

Когда спустя полчаса температура хоть немного спадает, я, сидя на краю кровати, наблюдаю за дыханием сына. Поправляю одеяло, глажу по волосам, хотя сама уже еле держусь на ногах. Усталость такая глубокая, что в глазах темнеет. Однако я не могу уйти, не могу оставить его ни на минуту.

Вскоре температура спадает, Тами удается уснуть.

Миша вдруг кладет руку мне на плечо. Поворачиваюсь к нему, встречаюсь с его твердым и спокойным взглядом. Я догадываюсь, что он хочет сказать.

— Иди отдохни. Хотя бы на пару часов. Ты была весь день в офисе, потом сразу ко мне, а сейчас с ребенком тут... Тебе нужно поспать, Саш. Совсем немного. Я здесь, я все сделаю. Обещаю, если он снова проснется — разбужу тебя сразу.

— Я не могу... — почти шепчу, но он перебивает:

— Можешь. Ты должна, Саша.

— Миш, ты сам болеешь…

— Мне гораздо лучше, поверь мне. Давай, иди, ложись.

Загорский отходит к дивану, тянет сиденье на себя, и диван мягко разъезжается, превращаясь в ровное, широкое спальное место.

Он подходит, целует меня в висок, а я позволяю себе встать, чуть расслабляюсь, позволяю себе доверить самое дорогое, что у меня есть, Мише. Хотя раньше ни на шаг не отступала от сына, когда он болел.

Переодевшись в спортивный костюм, ложусь. Миша укрывает меня пледом. Еще некоторое время смотрю на сына и Мишу, который сидит в кресле рядом у окна. Он выглядит не лучше, но все же жестом указывает, чтобы я наконец закрыла глаза, что я и делаю. Слышу звук его шагов, поцелуй в лоб, потом проваливаюсь в тяжелый, не слишком глубокий, но такой нужный сон.

Просыпаюсь под утро, когда в окно уже пробивается серый свет, и первое, что делаю — поднимаюсь и подхожу к сыну. Миша сидит в кресле, который уже находится рядом с кроватью, на тумбочке кружка с остывшим чаем, термометр, лекарства. Он немного бледный, но легонько улыбается, глядя на меня. Тамерлан спит, однако лоб опять горячий. Температура снова немного поднялась.

— Нужно в больницу, Саш. Это же не впервые.

— В прошлый раз ничего серьезного не было.

— В этот тоже не будет, но, чтобы убедиться, надо поехать и пройти обследование.

— Надо, да. Я только умоюсь, разбужу сына и переодену его.

— Хорошо.

Через полтора часа мы уже в больнице. Миша несет Тами на руках, я оформляю документы, объясняю врачу, что температура поднималась два раза. Нас осматривают быстро, очень внимательно. Врач задает вопросы, заглядывает в горло, прослушивает, говорит, что нужно сдать анализы — общий крови, мочи, экспресс на вирус. Мы сдаем все тут же, и я, стоя в углу лаборатории, наблюдаю за тем, как Тамерлан мужественно держится, как Миша, усадив его на колени, отвлекает, рассказывает что-то смешное.

Чуть позже, когда уже сидим втроем в кабинете врача, он возвращается и, улыбнувшись, занимает свое место.

— Все чисто, результаты анализов хорошие, просто вирусная инфекция, скорее всего, продуло — такое бывает. Температура — нормальная реакция организма, главное покой, обильное питье и еще день-два наблюдения.

Я выдыхаю от облегчения. Впервые за сутки ощущаю, как спадает ком напряжения в груди. Рядом Миша, усталый, но все еще внимательный, он гладит сына по плечу, улыбается, подбадривает его.

— Спасибо за все, — поблагодарив врача, мы выходим из кабинета. Покупаем витамины, которые он выписал.

— Ну что, мужик, куда хочешь поехать? Я сегодня отменил все дела, — Миша смотрит на Тамерлана в зеркале заднего вида.

Сын пожимает плечами. Он не такой разговорчивый, как всегда. Немного вялый, но совсем не кажется недовольным.

— Я хочу есть.

— Отлично. Знаю хорошее место неподалеку. Ты пока думай, что заказывать будешь, окей?

Чуть позже настроение сына заметно улучшается.

Мы заходим в просторный зал ресторана, где будто все создано, чтобы взрослые чувствовали себя спокойно, а дети — счастливо. Интерьер шикарный, но не пафосный: мягкий свет, уютные столики, а за стеклянной перегородкой — настоящий детский рай. Там батуты, лабиринт, карусели и даже мини-автодром, где катаются дети в смешных маленьких машинках. Увидев его, Тамерлан буквально подпрыгивает от радости.

Администратор с улыбкой проводит нас к столику у окна, откуда видно и игровую зону, и большую часть зала. Миша помогает Тами снять джинсовый пиджак, вешает на спинку кресла и усаживает рядом с собой. Я наблюдаю за этим с легкой, теплой улыбкой, потому что в такие моменты особенно сильно ощущаю, как они друг к другу тянутся.

Тамерлан берет в руки меню и, пролистав его с серьезным видом, останавливается на разделе с детскими блюдами.

— Я хочу картошку фри. И наггетсы. И апельсиновый сок! — говорит с такой уверенностью, словно делает заказ в этом ресторане не впервые.