Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 31)

— Спасибо, — мягко улыбнувшись, сажусь напротив Миши.

Я чувствую его взгляд раньше, чем решаюсь поднять глаза. Он пристальный, тяжелый, словно физически ощущаемый.

И, конечно, когда я все-таки поднимаю голову, наши глаза встречаются.

Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно, с тем самым выражением, от которого внутри всё переворачивается. Будто изучает, будто чего-то ждет. В уголках его губ тень усмешки, но глаза серьезные. Глубокие, проницательные, такие знакомые…

Мне становится неуютно.

Я тут же отвожу взгляд, беру ложку, делаю вид, что занята супом. Но черт возьми, я же чувствую, что он продолжает смотреть.

Сердце делает глухой, раздражающий скачок.

Я не хочу так реагировать на него. Не хочу замечать, что он по-прежнему чертовски привлекателен, что его голос всё такой же низкий и уверенный… что даже одно его присутствие заполняет собой всё пространство.

Но, наверное, если бы у него не было невесты, я бы так не злилась.

Если бы я не знала, что он, возможно, теперь каждый вечер будет возвращаться к другой, меня бы не бросало в жар от одной только мысли о нем. Я бы не чувствовала этот укол раздражения, который слишком похож на ревность.

Сжимаю пальцами ложку, делаю вид, что полностью сосредоточена на еде.

Но вкус супа я уже не чувствую.

За столом обсуждается все: и работа, и дом, и будущее. Отец говорит, что хочет себя чем-то занять, а Егор отказывается, сказав, что у него все замечательно и он может с легкостью обеспечить всю семью.

— Я тоже буду искать работу, — говорю спустя время. — Не привыкла бездельничать.

— Все ждал, когда ты это скажешь, — вклинивается Загорский. — Ты же у нас трудяга. Для всех все сделаешь, а о себе думать забываешь.

Подкалывает. Но меня это совершенно не злит. Я игнорирую его, перевожу взгляд на брата.

— Надеюсь, ко мне никаких претензий не будет, Егор? Родителям можешь запрещать что угодно, а вот вмешиваться в мои дела… Сам знаешь — я этого никогда не любила.

— Вы сами решайте уже, без меня, — поднимает руки, мол, не мое дело. — Но с Тами хочу видеться часто. Надеюсь, ты тоже отнесешься с пониманием. Мы его столько лет не видели.

— Конечно.

— Велик гонять будем? — Миша обращается к Тамерлану, который, быстро вытерев рот салфеткой, спрыгивает со стула.

— Да-а-а!

Все за столом смеются, а я не понимаю…

— Откуда велик?

— Михаил купил, когда возвращались… Они же с Тамерланом ранним утром к нему ездили…

Сын вместе со своим отцом выходят из кухни. И не просто так, а держась за руки. Боже… Меня от этой картины в жар бросает.

— В школу хочешь снова? — неожиданно спрашивает Егор.

— Нет. Точнее, не знаю… — качаю головой. — Хочу стать дизайнером интерьеров. Недавно поняла, что мне очень нравится этим заниматься. Пойду на курсы, буду учиться… Но а пока, да, наверное, устроюсь временно в школу.

— Ты у меня талантливая. У тебя все получится, — поддерживает мама.

— Обязательно получится, — не отстает от нее отец.

Мужчины уходят, а я помогаю маме убрать со стола. Загружаю посуду в посудомойку, а потом решаюсь выйти во двор.

Едва оказываюсь снаружи, сразу слышу звонкий, счастливый смех Тамерлана.

Он визжит от восторга, что-то кричит, а потом снова смеется – громко и искренне. Так, как смеются только дети. А рядом с ним Загорский.

Бывший муж держит велосипед за спинку сиденья, слегка наклоняется вперед, следит за каждым движением сына, поддерживает, направляет. И смеется вместе с ним.