Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 30)

— Бабушка нас на обед звала, — вздергивает подбородок Тамерлан. — Она мне мои любимые пирожки испекла.

— Да, бабушка умеет вкусно готовить. Ты иди, Тами, а я сейчас. Ладно?

Сын кивает. Уходит, а Загорский, склонив голову набок, пожирает меня взглядом.

— Ты все равно должен был мне сообщить!

— Он и мой сын, Саша.

— И что? Ты только появился в его жизни и уже начинаешь командовать. Тамерлан никогда без моего разрешения никуда не ездил, а тут… Он идёт против меня!

— Саш, прошу тебя, не драматизируй. Я имею на своего сына ровно столько же права, сколько и ты.

— Не имеешь, ясно? И к тебе мы не поедем! Свою невесту в свою хату тащи.

— Саша, — Загорский ловит меня за руку, дёргает на себя. От неожиданности я ахаю, впечатываясь в его грудь. — Ты так забавно ревнуешь…

— Я? Да это ты бесился, когда на моем пальце кольцо видел. А вот мне плевать.

Упираясь ладонями в его грудь, пытаюсь сделать шаг назад. Но исходящий от Миши запах буквально окутывает меня. Я пьянею. Нельзя так. Спустя много лет нельзя так реагировать на человека, который разбил мне сердце. Это нереально ..

— А я и не отрицаю свою ревность, — хрипло выговаривает он мне в висок. — Это ты упираешься.

— Не меня ревновать надо, — рычу, всё-таки отодвигаясь в сторону. — И не трогай меня.

Быстрыми шагами иду к лестнице, буквально сбегаю от Загорского. Он меня бесит, раздражает до ужаса.

Голоса доносятся из кухни, куда я и направляюсь.

Аромат горячего супа, свежего хлеба и запеченного мяса окутывает помещение, пропитывает воздух теплом, воспоминаниями, чем-то до боли родным. Я глубоко вдыхаю, позволяя себе на секунду закрыть глаза.

Боже… Как же я соскучилась.

Стол уже накрыт: большая тарелка с наваристым борщом, сметана в хрустальной пиале. Хрустящие пирожки с мясом и капустой, запеченная курица с румяной корочкой, картошка с зеленью, домашние соленья, нарезка из свежих овощей.

Всё так, как было в моем детстве. Всё так, как я помню. И всё так, как я люблю.

Мама хлопочет у плиты, поправляет салфетки, выкладывает что-то на блюдо, а папа уже сидит за столом, улыбаясь с той самой доброй усталостью, которая всегда была в его глазах. Егор рядом. И посередине них, совершенно естественно, словно так было всегда, — мой сын.

Мой маленький мальчик, мой родной.

Он сидит рядом с дедом, с сияющими глазами тянется за кусочком хлеба, что-то с жаром рассказывает, жестикулирует крошечными ладошками. А дед внимательно слушает, кивает, даже поддакивает, а потом смеется — громко, по-настоящему.

Мама подливает сыну компот, ласково поправляет ему волосы. Он смотрит на нее снизу вверх, с такой доверчивостью, с таким теплом…

Боже, Тами их уже любит…

Он только познакомился с ними, а ведет себя так, словно знает их всю свою маленькую жизнь. Как будто всегда приходил к ним в дом, садился за этот стол, смеялся с ними, ел мамины пирожки.

Я не ожидала этого. Не думала, что он так быстро впишется в этот мир, который я когда-то оставила.

И от этого в груди щемит. От радости. От облегчения. От чувства, которое сложно описать словами.

Я многое потеряла за эти годы. Многого не видела, не чувствовала, не жила этими днями, не была здесь.

Но сейчас… Сейчас я вернулась.

И именно сейчас я чувствую себя там, где должна быть.

Загорский заходит следом за мной, опускается на стул, а я как вкопанная смотрю на всех присутствующих в кухне. Такая непривычная и одновременно правильная картина…

— Садись, дочка. Я приготовила все, что ты любишь, — говорит мама с улыбкой. Ее слова приводят меня в чувство.