Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 24)

Глава 19

— Ну давай, рассказывай. Я готова выслушать очередной бред.

— Не беси.

— Ты привык врать. Поэтому я ничему не удивлюсь.

— Я искал тебя каждый божий день, Саша. Единственное, что нашел, — это то, что ты сняла деньги в различных банках на следующий день после того, как сбежала. Потом — ни слуху, ни духу. Как такое возможно?

Я закатываю глаза.

— Помогли. Специально все провернула, чтобы ни ты, ни твои враги не нашли. Будешь обвинять?

— Буду! Никаких врагов на тот момент не было. Тебе ничего не угрожало.

— Поэтому ты так и не появился?

— Да потому что я попал в аварию, когда к тебе мчался! Понимаешь?! В аварию попал!

Его слова для меня — как удар под дых. Даже не знаю, верить или нет. Разум отказывается, а сердце твердит, что он прав.

— В смысле? — еле шевелю онемевшими губами, не в силах сесть за стол. Так и стою как вкопанная и не моргая смотрю на Мишу.

— К тебе ехал. Но… из-за манипуляций с тормозами машины… попал в аварию. Не рассчитал свои силы, Саша. Думал, с врагами покончено. Не нужно было садиться за руль в ту ночь. За руль своего автомобиля — уж точно. Это был заключительный удар от тех ублюдков.

Мое сердце сжимается. Изучаю Загорского, не веря глазам и ушам. Столько всего я не замечала…

Широкие плечи Миши, которые всегда казались такими крепкими, сейчас опущены, как будто на них лежит груз целого мира. Его лицо, когда-то такое уверенное, теперь искажено скорбью и раскаянием. Сожалением, что он не смог справиться с той ситуацией, хотя был на грани. Полные губы Загорского сжаты, его челюсть напряжена, будто он борется с самим собой, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить то, что произошло. Объяснить так, чтобы смягчить меня. Ведь я сейчас — как ледяная глыба. Ничего не слышу и ничего не вижу. Ни на что не реагирую…

Миша рассказывает, а его голос дрожит. Мрак затягивает его глаза, а в их глубине — такая боль…

Он отводит взгляд, словно боится встретиться с моим. Я хочу верить, что он искренен, но перед глазами стоит та фотография.

Сожаление… Меня пронзает адская боль от осознания, что все это время я считала его предателем. Но в то же время… мысли опять уносятся в ту ночь, когда я была уверена, что он изменяет мне. Что вновь выбрал другую и отправился к ней, плюнув на данное мне слово. Плюнув на малыша, который растет под моим сердцем.

На нашего с ним малыша…

Миша говорит что-то еще, но я не могу ничего разобрать. Перед глазами темнеет. Вцепившись за край стола, пытаюсь удержаться на ногах.

Слышать его слова — это как получать удары по самому сердцу. Он рассказывает, как все произошло. Как тех ублюдков посадили за решетку, раскрыв все их темные дела. Как он вышел из отделения и сел за руль, совершив самую большую ошибку в своей жизни…

И с каждым его предложением что-то внутри меня с хрустом ломается.

Сейчас я хочу видеть в нем того, кого любила, но в его лице и глазах столько боли и сожаления, что я его не узнаю. Передо мной стоит не тот человек, с которым я мечтала строить будущее. Он изменился. Я тоже. Время изменило нас. И живы ли сейчас те чувства, что мы испытывали друг к другу, я не знаю.

Каждый построил свою жизнь. Жил как мог. Целых шесть лет… А в итоге мы снова стоим друг напротив друга. Все такие же родные и чужие одновременно. Все такие же отчаявшиеся.

Сочувствую нам и теряюсь в буре эмоций. Его ошибки кажутся такими человеческими, а моя горечь — непреодолимой. Я не знаю, что чувствую.

Ведь в глубине души я верила… Искренне верила, что он не способен на предательство…

Теперь я в этом убедилась. Хотя и пыталась вбить себе в голову иное, чтобы не думать о нем, не искать и не интересоваться его личной жизнью.

Каждый вздох Миши звучит как признание: он тоже потерял самое важное — нас. И время, которое утекло, как вода сквозь пальцы.

— Та фотография, Миша… Я видела тебя с другой! — Зажмуриваюсь так, что перед глазами прыгают разноцветные мушки.

— Не знаю, о какой фотографии речь. Я ни хрена не помню из той ночи. Не смог справиться с управлением — покатился куда-то. В голове звон. Тело не чувствовал. Пару месяцев овощем провалялся в больнице. А когда пришел в себя — тебя не было. Твоих родителей тоже. Но Егор сказал, что ты добровольно уехала. Оля лишь раз вышла со мной на связь и сказала, что тебя нет в стране. А где ты — поклялась, что не знает.

— Она и не знала, — шепчу, чувствуя, как горло сжимают невидимые руки. Я задыхаюсь.

— В итоге вот до чего докатились, Саша. — Загорский разводит руками.

— Ты меня в виноватой считаешь? Серьезно?

— Ничего такого я не сказал.

Теряю контроль над эмоциями. Меня штормит. Как бы он ни отрицал, я вижу его обвиняющий взгляд.

— Я ждала тебя с таким нетерпением, что, казалось, просто умру, если ты не приедешь. Места себе найти не могла! В огромном доме было тесно, а во дворе воздуха не хватало! Мне дышать нечем было в ту ночь. Плохое предчувствие усиливалось с каждой минутой. А когда я уже думала, что ты вот-вот приедешь, мне пришла фотография. На ней ты с другой женщиной лежал в одной кровати, Загорский!

— Наверное, они и это вывернули…

— Сообщение пришло с твоего телефона! Тот номер никто не знал!

Миша устало проводит ладонью по волосам, прикрывает глаза и шумно сглатывает.

— Если с моего номера, то после аварии кто-то, видимо, достал телефон. Саш, ни о какой женщине речи не шло, понимаешь? Я тогда думал исключительно о тебе и о нашем малыше. Думал, как бы поскорее со всем покончить и свалить подальше вместе с вами. Ехал к тебе на бешеной скорости…

— Я спустилась к Виктору и Маше. Хотела у них спросить, что это за розыгрыш такой… Показать снимок. А там Виктор… — Я зло усмехаюсь. — Сказал, что…

— Значит, узнал об аварии. И это имел в виду, Саша. Ты все не так поняла.

— Ну извините! Мысли я читать не умею!

— Просто надо было поговорить с ними… — шепчет он хрипло.

— А они сказали бы правду, Миш? Конечно, промолчали бы снова, чтобы мне «очередной удар не нанести». Я же не показала бы им фото и при любом раскладе ушла бы.

— Вот видишь, до чего мы докатились? Ты реально забыла, как я вымаливал у тебя прощение за тот дебильный поступок? Ты же знала, как я жалел обо всем, что сделал и наговорил. Как могла подумать, что я снова ушел к другой? Тем более тогда, когда наша долгожданная мечта исполнилась… И зачем мне отправлять тебе фото с другой со своего же телефона? Черт, тут столько нелогичных поступков! Ты умная женщина, но даже не задумалась об этом! Я удивлен, Саш.

— Ты тоже вроде умный мужчина, но столько всего натворил, что никакого доверия к тебе не осталось. Но почему-то опять во всём виновата я, да?

— Я тебя ни в чем не обвиняю.

— Твои слова говорят совсем другое!

Я на грани истерики.

— Прости, Саш, — вымученно выдыхает Загорский. — Во всем виноват я.

— Новости о твоей скорой помолвке… — В этот раз я не намекаю, не кричу, а решаю просто спросить: — Это правда?

Миша усмехается, выгибает бровь. А потом качает головой и спокойно отвечает:

— Да.

Глава 20

Такой равнодушный ответ… Он ранит и буквально выворачивает наизнанку. Сердце в груди сжимается и колотится так, что мы оба слышим лишь его стук и больше ничего.

Смотрю на Мишу и не могу поверить, потому что все выглядит как бред. Помолвлен? Тогда зачем пришел за нами? Зачем так упорно пытается увезти нас отсюда? Более того, ещё и требует, чтобы я разорвала все связи с Романом.

Хочу ответить, но замираю, услышав детский плач:

— Ма-а-ам, — зовёт Тамерлан.

Открыв дверь кухни, выбегаю к сыну и нахожу его в гостиной. Он трет глаза и плачет. Оглядывается, явно не понимая, где находится.

— Родной… — Обнимаю его и, взяв на руки, несу в спальню. — Не переживай, мама рядом.

Обвив руками мою шею, он замолкает. Укладываю Тами на кровать и ложусь рядом. Загорский стоит у двери и наблюдает за нами. Мне же плевать.

Его рассказ принес некоторое облегчение, но эта легкость не продлилась долго. В итоге он снова нанес мне удар. Просто не понимаю, чего он добивается. Новую жизнь начал? Окей. Так почему мне не позволяет того же?

Прикрываю глаза. От усталости и эмоций сразу засыпаю.