Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 26)

— Ура! — радуется сын, с чем-то соглашаясь.

Они уходят, а Рома наконец оборачивается ко мне. Улыбка моментально исчезает с его лица. Степан встаёт, на его место садится старший брат.

— Ну, привет, — слышу тихое.

— Привет.

— Выглядишь устало.

— Ты тоже. Не выспался?

Телефон Степана звонит. Он отходит, оставив нас наедине с Ромой.

— Не до сна было. Значит, и правда решила уехать, раз пришла попрощаться…

— Я же не говорила, что изменю решение, Ром. Я приняла его ещё несколько дней назад. Больше мне в поселке делать нечего. Ну, чем я тут буду заниматься? Подскажи.

— Я вчера объявил парням, чтобы искали нового тренера. Они расстроились.

— Так оставайся. Тебе уезжать необязательно! Тут вся твоя жизнь…

— Да нет, моя жизнь… Нету ее там. Нужно сваливать, отвлечься где-нибудь. Конечно, будет тяжело, но я готов. От всех ударов судьбы отбивался до сегодняшнего дня, и сейчас справлюсь. Но до этого никогда не было так больно что-либо терять. Моя настоящая потеря — это ты.

Положив ладонь поверх моей, он сжимает ее.

— Ром, пожалуйста, давай больше не будем об этом говорить…

— Не будем, — кивает.

Мы смотрим друг другу в глаза. В его — боль, в моих — наверняка сожаление. Изначально нужно было держать дистанцию. Я неоднократно говорила о том, что думаю по этому поводу. А тут сдалась. Решила, что если у Загорского новая жизнь, почему бы и мне не начать. Да, сначала Миша ввел меня в заблуждение, а я и рада была обманываться. Ужасное решение — принять предложение Ромы. Он на многое надеялся после моего положительного ответа. Много планов строил…

Матвей с Тамерланом возвращаются со сладкой ватой и мороженым, Стёпа до сих пор разговаривает по телефону. Около часа мы проводим в парке, обсуждая что попало. Время буквально летит.

После обеда наконец звонит Михаил.

— Да, — приняв звонок, оглядываюсь.

— Я приехал. Выезжаем, Саша. Вы где?

— Скажи, где находишься, мы сейчас придем.

— Вижу вас, — отвечает он спустя несколько секунд.

Снова оглядываюсь и вижу его машину на обочине. Рома тоже ее замечает, судя по тому, что смотрим мы в одну сторону.

— Хорошо, сейчас придем.

Прячу телефон в карман.

— Чемпион! — зовёт Тамерлана Рома, а потом поднимает его на руки. — Пора прощаться, но ненадолго.

— Ты обещал приехать к нам!

— Обязательно. Вот буквально на днях. — Он целует моего сына в макушку. — Так что не скучай, ладно? И звонить буду.

— Обещаешь?

— Ну конечно! Давай, топай уже. И не обижай маму, ладно? Слушайся ее.

— Хорошо!

Попрощавшись с парнями, сжимаю ладонь Тамерлана и мы идём к машине Загорского. Уперевшись бедрами в капот своей машины и сложив руки на груди, он ждёт нас.

Стёпа с Матвеем не подходят, а вот Рома идет рядом с нами.

— До встречи, — говорю ему с улыбкой и сажусь в машину вместе с сыном.

— До скорой встречи, — отвечает он.

Закрываю дверь.

Михаил курит, не отводя взгляда от Романа. Тот подходит к нему. Не знаю, о чем они говорят. Ничего не слышу. Но оба напряжены.

Потом Миша швыряет окурок и что-то рявкает. Рома кивает, отвечает с усмешкой.

— Ты ее недостоин, — читаю по его губам.

Глава 21

Дорога тянется лентой, мягко уходя под колеса машины. Фары выхватывают из темноты редкие дорожные знаки и обочину, за которой мелькают силуэты деревьев. Высокие, черные, они стоят молчаливой стеной, а между кронами проглядывают последние полосы темнеющего неба. Глубокий синий сменяет угасающее золото заката, и ночь все плотнее окутывает мир.

Я смотрю в окно, но не вижу ничего конкретного — только размытые пятна света, редкие фонари на трассе и силуэты домов где-то вдалеке. Мы едем уже долго. Меня раздражает все. Весь день я как на иголках. Не знаю, радоваться или огорчаться…

Тамерлан спит, уткнувшись головой в мои колени. Дыхание ровное, теплое. Осторожно, чтобы не разбудить, провожу пальцами по его волосам. Улыбаюсь, глядя на сына. Он не знает… не понимает, что мы оставили позади. Для него это просто дорога, просто поездка.

А для меня — точка невозврата.

Закрываю на секунду глаза, но мысли не дают покоя. Все, чего я добилась… Все, что строила годами… осталось там, позади, в прошлом. В деревне, которая теперь кажется чужой… В соседнем городке. Больше нет привычного уклада, нет той уверенности, что была раньше. Впереди — неизвестность.

Без понятия, как продолжится моя жизнь там, откуда я сбежала несколько лет назад, оставив все: родных, квартиру, карьеру. Надеюсь, я не пожалею… Буду жить с мамой и папой. И очень хочу, чтобы в нашу жизнь больше не вернулись проблемы, из-за которых я покинула столицу. Бог знает, что я не хотела. Но мне не оставили выбора…

Машина чуть покачивается на стыках асфальта. Я глубже вдыхаю ночной воздух, который просачивается сквозь приоткрытое окно. Прохлада освежает, но не прогоняет тревогу.

Что дальше?

Я не знаю.

Время летит, а дорога не ждет. Она тянется вперед, уводя меня в новую жизнь, хоть я еще и не готова к ней.

Загорский уверенно ведет машину. Его сильные руки крепко держат руль. Я наблюдаю за тем, как его пальцы легко, почти лениво поворачивают управление. Однако в этом движении чувствуется контроль.

Дорога впереди тянется в свете фар, редкие машины проносятся мимо, отражаясь в боковых стёклах. Он сосредоточен, взгляд направлен вперёд, но время от времени его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида.

Этот взгляд — короткий, мимолетный, но я чувствую в нём что-то, что невозможно передать словами. Он смотрит не просто так, не случайно. В его взгляде вопрос. Внимание. Может быть… сомнение? Но в чем он сомневается — я не имею понятия. И не имею ни малейшего представления о том, о чем они разговаривали с Ромой. Около десяти минут они стояли вместе позади машины. Спрашивать я, естественно, ничего не стала. Но… хотела бы знать.

Я отвожу глаза, но через мгновение снова ловлю себя на том, что смотрю на него. На прямую линию его губ, на скулу, четко очерченную в свете приборной панели.

Машина мягко катится по трассе. Он снова смотрит на меня в зеркало. И теперь я не отворачиваюсь. Смотрю в упор.

— Тут есть небольшой семейный ресторан. Не хочешь поужинать? Сын давно спит, может, стоит его разбудить?

Я киваю. Надо бы. Проголодалась. Сын тоже наверняка голоден.

Наклоняюсь и осторожно глажу Тами по плечу.

— Просыпайся, малыш, — шепчу я мягко. — Пойдем ужинать.

Тамерлан шевелится, моргает, потом сонно улыбается.

— В ресторан? — спрашивает, еще не до конца проснувшись. Садится на сиденье и оглядывается. Но вряд ли что-то видит кроме света, которым окружено заведение.

— Да, — отвечаю с улыбкой.

Сын довольно кивает в ответ и потягивается. В этот момент дверь со стороны пассажирского сиденья открывается, и Загорский, не говоря ни слова, аккуратно подхватывает Тами на руки. Сын машинально обнимает его за шею и доверчиво кладет голову ему на плечо.