Лена Эль – Отчаянная помощница для генерального (страница 3)

– Мария Салтыкова, – я останавливаюсь и начинаю рыться в папке.

– Что это у вас там? – прерывает меня женщина.

– Эм, резюме, – нужная бумажка наконец попадается и я кладу ее перед этой “учительницей” слегка похолодевшими пальцами.

– Хм, ладно, – она встряхивает лист и пробегается по строчкам. – А как, скажите, ваше умение ездить верхом может в офисе пригодиться?

Я чувствую как щеки заливает румянцем.

В офисе еще явно раннее утро: кто-то готовит кофе, кто-то возится с принтером, кто-то радостно пересказывает сплетню соседке. Громкий возглас дамы в очках моментально привлекает все праздные взгляды.

– Я… я подумала…

Вот балда! Действительно не стоило это писать. Просто в резюме был пункт “дополнительные умения” и я вписала это, потому что никакими редкими способностями к офисной работе похвастаться не могу. И так ведь пришлось оставить пустыми добрую половину пунктов. Мне просто не хотелось того чтобы мой профиль выглядел как чистый лист!

– Да по вам видно, что вы только-только, скажем так, в жизнь вступаете, – женщина всей своей массой опирается на стол и смотрит мне в лицо поверх очков. – Иначе прочли бы, что на кабинете написано “Прием с девяти”.

– Ой! – вырывается у меня.

– Ладно, раз уж зашли, то давайте. Все равно всех переполошили здесь.

За спиной женщины из отдела кадров слышится приглушенное хихиканье и мне становится еще более неудобно, хотя куда сильней, казалось бы?

Очкастая впивается взглядом в бумагу и причмокивает.

– Что ж, я вижу, вы знаете этикет.

– Да, мама…

– Полагаете бухгалтерия бывает на приемах? Вынуждена вас разочаровать.

Товарки кадровички снова хихикают. Я продолжаю стоять как стойкий оловянный солдат. Вариантов у меня немного: или к маме с повинной головой или сюда.

– Что вы еще умеете? Играете в крикет? – кадровичка наконец оставляет в покое мое резюме, которое я в сердцах уже готова разорвать.

– Только во фрисби, – кажется, мне удалось поразить ее товарок и они наконец замолкают. – Еще в водное поло, – добавляю я.

– Ладно, мы выяснили, что досуг у вас весьма разнообразный, – похоже, кадровичка теряет охоту смеяться. – И вы его не потянете на нашу зарплату. Хотите еще что-нибудь добавить?

– Я знаю три иностранных языка, – выдаю на одном дыхании. Я понимаю, что шансов впечатлить отдел кадров у меня мало, но я должна использовать все.

– Это какие? – очкастая задирает голову и я вдруг улавливаю, что ей наверное завидно. Но отступать уже поздно.

– Английский, немецкий, китайский, – выдаю на автомате и зачем-то прибавляю. – А еще корейский… изучала сама.

В этот момент я останавливаюсь, понимая, что только что выдала в себе любительницу дорам.

Набираю воздуха в грудь, готовая услышать твердое «Вы нам не подходите». Нет, нужно было все-таки набрать папе и попросить его предупредить Никольского. Зря я думала, что справлюсь со всем сама!

Но кадровичка, похоже, решает еще поиздеваться.

– А что, позвольте спросить, светская дама хочет получить у нас?

Набираю воздуха в грудь. Что ж, сейчас это был более вежливый вариант вопроса «Какого черта ты тут делаешь?».

– Мой папа сказал, что мне нужно стать более самостоятельной.

– Ну то есть, прочувствовать жизнь, начиная с низов? – очкастая вздыхает и делает какую-то пометку в документе.

Я боюсь коситься туда и прочитать слово «Отказ».

– Ладно, – вдруг меняет гнев на милость тетушка, – я написала вам как добраться. Поговорите с начальницей отдела. Если понравитесь ей, то жду вас у себя.

Следом кадровичка протягивает мне листок с алой надписью. Теперь я вижу, что там значится «Четвертый этаж, из лифта направо, красная дверь. Спросить Нину Ивановну».

Принимаю лист и тут только замечаю, что руки у меня рожрагивают. Это не ускользает и от кадровички. Я жду очередной колкости, но та отпускает лист и как-то очень по-человечески говорит:

– Удачи.

Николай

Сергей опомнился только со второго сообщения. Зато охрана сработала оперативней. Они просмотрели записи с развешанных в здании камер, не успел я дойти до совещания. Золушка в отделе кадров. Вот тут-то у меня и закрались подозрения, что нужная Лидии Мария Салтыкова и соблазнительница Сергея – одно лицо.

Тогда-то я и написал помощнику:

«Перенеси встречу на час. Это твое последнее поручение».

Интересно, где его носит?

А сам отправился на шестой, в отдел кадров.

– Анна Николаевна, – я звоню начальнице отдела, – сейчас к вам зайдет такая Мария Андреевна.

– Хорошо. На какую должность она претендует? – переходит сразу к делу моя подчиненная.

– По-правде, без понятия, – выкладываю ей как есть, – это сбежавшая дочь одной моей знакомой миллионерши. Хочет побыть эмансипе. Устройте ей теплый прием, чтобы понимала, что в таком случае ее ждет путь через терни и не факт, что к звездам.

Анна Николаевна хмыкает.

– Хорошо. Вот уже слышу, кто-то в дверь скребется.

– Рассчитываю на вас, – уже готовлюсь положить трубку, как Анна прерывает.

– Так что, Николай Андреевич, мы ее берем?

Вот тут я зависаю. Терпеть не могу вести дела с такими людьми как Лидия, но ничего не поделаешь, куш, который она предлагает слишком заманчивый. Но и Золушка мне понравилась. Интересно, как она выкрутится?

– Посмотрим, пройдет ли собеседование, – наконец решаю я.

В общем, я недаром отложил встречу. Думал, что с утра мне следует определиться, что делать с Салтыковыми и потом уже начинать рабочий день со свежей головой. Возможно даже отпраздновать вечером то, что удастся заключить выгодный контракт. Ради такого можно было бы даже позвонить Инне и выгулять мою без пяти минут девушку в ресторан.

Но пока у меня еще целый час на то, чтобы разбить мечты о взрослой жизни одной трогательной златовласки.

Ощущаю ли я угрызения совести? Я задумываюсь об этом только когда впереди показывается серая дверь отдела кадров. Честно говоря, решившись заключить сделку с Лидией, я уже подписал договор кровью, а снявши голову, по волосам не плачут. И все же что-то неприятно ноет внутри, я бы даже сказал, сосет под ложечкой.

Поэтому я решаю в отдел не заходить. В целом, Марии хватить и того спектакля, который устроила ей Анна.

Я прислоняюсь спиной к стене и прислушиваюсь к разговору. Сказать по-правде, мне импонирует то, как держится девчонка. Если бы она правда была маменькиной дочкой, каковой Лидия отчаянно пытается ее представить, то уже разрыдалась бы или перешла бы на угрозы позвонить семье.

Надо же, она знает аж три языка!

“И корейский”, – на этом месте я усмехаюсь.

Это навыки для секретаря-референта, а не для девочки, которая в офис скрепки будет заказывать и делать кофе в переговорной. Впрочем, с ее талантами к верховой езде я правда не знаю, что сделать.

Я позволяю себе задуматься о том, что именно заставило Машу сбежать от Лидии. Вариантов на самом деле масса. Вот я бы, например, точно не выдержал бы такую опеку.

Зависнув в своих мыслях, я пропускаю тот момент когда открывается дверь и из отдела кадров выходит моя Золушка. Хм, странно, почему это я назвал ее моей?

Взгляд против воли скользит к ее ногам – проверяю, на месте ли туфелька. На месте, как и дыра на колготах.

Золушка замечает мой взгляд и густо краснеет. Могу понять, какие мысли в этот момент приходят ей в голову: “Может, в кадрах над ней посмеялись именно из-за внешнего вида?”

Нет, милая моя, потому что так захотела твоя мама и, надо сказать, она нашла верный рычаг для того чтобы я тоже подыгрывал ей.

Придерживаю девушке дверь и в этот миг я не могу даже толком понять, что именно заставляет меня это сделать: чувство вины или же галантность. Золушка мне нравится. И чем пунцовей становятся ее щеки, тем сильней.

– Вам в кадры? – вдруг спрашивает она. – Вы следующий?