Лена Бутусова – Новый восход Утренней звезды (страница 4)

И потащила дочку в ванну.

– Я не закончила, – девочка заупрямилась. – Еще ушки!

– Вот умоемся, позавтракаем, и будешь рисовать ему ушки. Много-много ушек, – Лизавета подняла брыкающуюся девочку на руки и направилась с ней в ванную.

– Много ушек не надо, – девочка проговорила удивленно. – Только два. Мама, ты разве не знаешь?

Утреннюю Лизину хмарь, как рукой сняло. Она прижала дочь к груди, благодарная Майку уже за одно то, что он подарил ей это чудо.

…За завтраком в столовой было многолюдно. Те члены экипажа, которые еще не успели погрузиться в криосон, команда снабжения, технический и медицинский персонал – много людей. Предполагалось, что после старта принимать пищу вместе будут от силы десяток человек, потому столовую не рассчитывали на такой наплыв посетителей. И весьма ожидаемо, сейчас в ней было тесно.

Катя напрочь отказалась оставлять Фирку в каюте, и теперь ехала верхом на робоняньке. Конструкция робота-трансформера такое предусматривала: его можно было оседлать, использовать как коляску или кроватку – все, чтобы ребенку было интересно, удобно и безопасно. Более того, новая модель разрабатывалась специально для детей колонистов на Луне, Марсе и Ио. Их конструкция предполагала индивидуальную спасательную капсулу с автономным источником питания и сигнальным маяком. В случае нештатной ситуации в куполе или на космолете ребенок мог находиться в такой капсуле до нескольких дней, сигнализируя о своем местоположении. Лиза очень тревожилась о безопасности дочери во время полета и потому настояла на получении именно этой модели, хоть искренне надеялась, что использовать все ее функции им не придется.

В замешательстве она застыла возле раздаточной линии с подносом в руках – свободных мест в столовой не было.

– Лизавета, идите к нам, – заметив ее нерешительность, с соседнего столика помахал рукой Василий Иванович. – Присаживайтесь, Лариса уже уходит.

Его супруга недовольно поджала губы, но забрала свой поднос и встала.

– Спасибо, но мне неудобно, – Лиза принялась оправдываться.

– Ничего страшного, пока нам всем приходится потесниться. Знакомьтесь, это мой младший сын Кирилл, он курсант Космофлота, летит с нами в первой бригаде.

– Очень приятно, – Лиза кивнула светловолосому веснушчатому пареньку. Юноша пытался выглядеть солидно, держал серьезную мину на лице, но светленький пушок над его верхней губой выглядел так забавно и мило, что Лиза не сдержала улыбку. – Это моя дочка Катюша, – она подманила Фирку ближе к столу, чтобы сподручнее было помочь ребенку поесть.

– Здравствуй, Катерина Михайловна, – врач с показательной серьезностью протянул девчушке руку, – приятно познакомиться. Меня зовут Василий Иванович, я доктор.

– Васиванысь, – девочка старательно выговорила новое имя.

– Да, почти, – врач потрепал ее по светлым волосам. – Вы, кушайте, Лиза, и приходите в криоотсек. Через час там начнется стазирование команды. Я знаю, вы тоже врач, вам стоит быть в курсе нюансов этой процедуры. Может потребоваться ваша помощь.

– Но я уже три года не практикую, – Лиза смутилась. – Ушла со службы.

– Это не страшно, – Попов понимающе кивнул. – Как говорят умные люди, можно забрать девушку из медицины… – он замешкался и подмигнул Кате, – ну, а дальше вы сами знаете. Идем, Кирилл, не будем занимать место.

И они вдвоем с сыном покинули столовую, а на их место почти сразу же опустилась молодая пара.

– У вас свободно? – поинтересовалась рыжеволосая девушка в круглых очках в тонкой оправе и с копной вьющихся пушистых волос, собранных на голове в замысловатую прическу, напоминающую птичье гнездо.

Лиза на миг задержалась взглядом, на этом «шедевре» парикмахерского искусства. Спохватилась, проговорила:

– Да, конечно, присаживайтесь.

Девушка снисходительно фыркнула, покосилась на своего спутника. Тот пожал плечами.

Поначалу ели молча, но, в конце концов, юноша не выдержал:

– Вы же Лизавета Такер? Жена нашего командира?

Лиза отвлеклась от дочери и осторожно кивнула. Парень улыбнулся:

– Меня Слава зовут, – он протянул Лизе руку, спохватился, вытер ладонь о салфетку и снова протянул. – Владислав Марков, я инженер-механик. Спец по всяким железкам, – мужчина потешно вытаращил глаза. – Мы с вами в одной бригаде летим самые первые.

– Очень приятно, Слава, – Лиза ответила на рукопожатие. Вопросительно покосилась на рыжеволосую.

– Я Марта, – девушка ответила коротко, не отрываясь от еды.

– Марта тоже летит с нами, – Слава поспешил пояснить. – Она программер. Очень талантливый, между прочим, – он проговорил с нажимом, глядя на подругу, но та лишь повела плечами.

– Очень приятно познакомиться, Марта, – Лиза снова кивнула. – Надеюсь, мы с вами подружимся, как-никак полгода вместе коротать.

– Наверняка, – Марта подняла на Лизу хитрый взгляд. За стеклами очков не очень хорошо читалось выражение ее глаз, но почему-то Лизе показалось, что она уловила в них насмешку.

– А почему вы в очках? – решив хоть как-то ответить дерзкой девушке и не показаться мямлей, Лиза решила бить наверняка. – Разве членам экипажа не делают принудительную коррекцию?

– У меня прекрасное зрение, – Марта ответила на неудачную шпильку. – А это, – она сняла очки, – часть моего образа.

– А-а-а, – Лиза протянула растерянно, вопросительно покосилась на Маркова, но он снова пожал плечами и только махнул рукой на Марту.

На том знакомство и завершилось.

Покончив с завтраком, Лиза направилась в криоотсек. Он был одним из наиболее технологичных и защищенных секций «Утренней звезды». Пять десятков индивидуальных капсул, похожих на металлопластиковые яйца в полтора человеческих роста длиной. Стройными рядами они тянулись по обе стороны широкого прохода, перемежаясь разнообразной аппаратурой мониторинга и жизнеобеспечения.

– Ваше имя? Какая очередность дежурства? – на входе в криоотсек Лизу остановил сотрудник службы безопасности и принялся сверяться со своим планшетом. – Робонянку не положено брать с собой в криосон, вам нужно было оставить ее в вашей персональной каюте, – не дожидаясь Лизиного ответа, он ткнул стилосом в сторону Фирки.

– Все в порядке, Дик, это ко мне, – в сторону Лизаветы с дочерью уже спешил доктор Попов. – Мои помощницы.

– Обе? – дежурный вопросительно вскинул брови, покосившись на Катю.

– Ну, разумеется, – врач широко улыбнулся, – мне же нужно растить смену.

Пожав плечами, дежурный пропустил Лизу внутрь.

– Спасибо, Василий Иванович, вы прямо наш ангел-хранитель, – девушка с благодарностью посмотрела на мужчину.

– Пустяки, – тот отмахнулся. – В моем возрасте уже можно позволить себе быть ангелом-хранителем для красивой молодой женщины.

На лице Лизы на миг отразилось замешательство, а Попов только невесело усмехнулся:

– Да, вы не переживайте, Лиза. Просто моей дочке сейчас было бы почти столько же лет, сколько вам. Вот, я и подумал… вспомнилось… – врач замялся и умолк.

– Вашей дочке?.. – Лиза протянула недоуменно и тут же охнула от своей догадки, – Ну, конечно! Катерина Попова, практикантка на первой «Утренней звезде». Она погибла тогда…

Попов только поджал губы и молча кивнул.

– Мне очень жаль, Василий Иванович, – Лиза начала, было, соболезновать, но врач жестом остановил ее:

– Не нужно, Лизавета. Дело прошлое, не к чему горевать. Нужно жить дальше. – Он попытался улыбнуться шире, и у него почти получилось, – Вон, и вы с Катериной Михайловной грустите в одиночестве. Должен же кто-то о вас позаботиться, пока командир Такер заботится о нас обо всех.

– А где он кстати? Вы не знаете? – Лиза попыталась отыскать высокую белоголовую фигуру мужа среди суетящихся людей, но как назло, мужчины-сотрудники Космофлота все были, как на подбор, высокие и широкоплечие, и Майка среди них она не различила.

– Был здесь. Если хотите, я вас к нему отведу. – Увидев кривое выражение на лице Лизаветы, Попов тут же добавил, – Или пойдемте, поможете мне сверить перечень экипажа с очередностью дежурства.

Лиза с готовностью кивнула, и они заняли пост у дальнего конца ряда криокапсул. Часть из них уже была подключена, внутри них медленно засыпали люди, чтобы провести ближайшие месяцы в состоянии глубокого сна, приближенного к анабиозу. Все жизненные процессы в организме в этот момент замедлялись до критических значений, обмен веществ сводился к минимуму, равно как и скорость старения. Теоретически в таком состоянии человек мог провести десятки лет, при условии исправности поддерживающей жизнь аппаратуры.

По факту так надолго в криосон никого не погружали, ограничиваясь несколькими месяцами, необходимыми для экспедиций Дальней разведки. Но в этот раз максимальная продолжительность сна для членов экипажа составит два с половиной года. Первый раз они будут опробовать такую длительность анабиоза и сразу же в полевых условиях.

Лизу всегда завораживал процесс глубокой заморозки целого человека. Она заглянула в пластилитовое смотровое окошко одной из работающих капсул. Внутри нее была молодая женщина. Лицо ее Лизе показалось незнакомым, впрочем, она мало кого знала из экипажа.

– Моя дочь погибла от критического снижения температуры в отсеке из-за сбоя системы климатконтроля первой «Утренней звезды», – Лиза вздрогнула от слов Попова, склонившегося над капсулой с другой стороны. – Если бы три года назад нам были известны принципы анабиоза, ее можно было бы спасти. Мда… – врач скорбно свел брови к переносице и коснулся пальцами смотрового окошка.