Лена Бутусова – Новый восход Утренней звезды (страница 2)

– Да, Котенок, очень любит, – и прижал девочку к себе. Перевел тяжелый взгляд на Лизавету и добавил негромко, – А вот мама папу нет.

Получившая свободу Лизавета направилась в столовую, на ходу отдавая распоряжения роботам-уборщикам:

– Майди, Серв, – приберите осколки.

В тот же момент из углов комнаты к месту бытовой аварии направились два компактных уборщика, и спустя пару минут о битых тарелках не напоминало ни единое стеклышко.

– Майк, идите с Катей кушать, остывает, – словно и не было этого неприятного разговора, Лиза принялась хлопотать над ужином.

Несмотря на обилие кухонных роботов, которые могли приготовить практически любое блюдо, Лиза предпочитала готовить для родных сама, считая, что так она проявляет к ним свою любовь и заботу. Майк ценил ее старания, а вот дочка капризничала, отворачивая носик от полезной еды, приготовленной специально для нее. И все чаще засматривалась на сочные стейки с кровью, которые с аппетитом поглощал ее отец.

Но сегодня Такеру кусок в горло не лез. Он тоскливо ковырял вилкой в тарелке, то и дело поглядывая, как Лизавета помогает Катюшке справляться с ее порцией ужина.

– Лизавета, нам нужно поговорить, – в конце концов, он все-таки отложил вилку и, сплетя пальцы на руках, положил ладони на стол. Получился почти молитвенный жест, хотя Такеру сейчас было не до разговоров о вечном.

– Сейчас Катюшу докормлю и поговорим, – Лиза, как ни в чем не бывало, поддерживала дочь под руку, направляя ее ложку в правильном направлении.

– Вообще Катерины это тоже касается, так что пусть послушает.

Лиза даже оторвалась от своего занятия и вскинула недоумевающий взгляд на мужа – Майк никогда не называл дочь полным именем.

– Мала еще, – Лиза принялась, было, несмело возражать, но, увидев хмурое лицо Такера, осеклась.

– Мне нужно сегодня до вечера утвердить списки экипажа «Утренней звезды», – Майк смотрел в свою тарелку с остывающим ужином. – Нужно принять окончательное решение, дальше тянуть не имеет смысла.

Повисла пауза. Лиза все пыталась протолкнуть комок в разом пересохшем горле и потому никак не могла заговорить. Приняв ее молчание за ответ, Такер медленно кивнул:

– Да, я понимаю твой отказ. Дальний космос не место для маленького ребенка. Я буду очень…

– Я согласна, Майк, – Лизавета, наконец, смогла проговорить. В рассеянности она сунула ложку с детским супом себе в рот и принялась неторопливо жевать.

– Что? – Такер поднял на жену ошарашенный взгляд. – Лиза? Лизонька!

Он подскочил с места, на пол полетела грязная вилка и недоеденный стейк, и роботы-уборщики тут же бросились прибирать беспорядок. Майк упал перед Лизой на колени, глядя на нее блестящими глазами.

– Мне не показалось? – он смотрел на Лизу, не мигая.

Женщина покачала головой:

– Нет, Майк, тебе не показалось. Я решила. Мы с Катюшкой полетим с тобой на «Утренней звезде».

– Ура! Летим в космос! С папой! – девчушка вскинула ручки вверх, раскидывая по сторонам кусочки хлеба и сыра.

Роботы-уборщики тут же трудолюбиво прожужжали в ее сторону.

– Спасибо, Лиззи… – Такер выдохнул и, чтобы скрыть от жены накрывшие его эмоции, положил голову ей на колени.

А Лизавета принялась аккуратно гладить его коротко стриженый висок, серебрившийся ранней сединой. Катюшка выбралась со своего места и, тараща на родителей счастливые глазенки, тоже плюхнулась возле матери на коленки. И, подражая отцу, приложила к ней свою головку. Недолго думая, Лиза принялась гладить и ее волосики тоже.

– Только у меня есть условие, – Лиза проговорила, пытаясь за официальным тоном скрыть свои собственные эмоции, которых оказалось слишком много для простого семейного ужина.

– Все, что угодно, – Такер потерся лицом о Лизины коленки и выпрямился. Глаза полковника Космофлота еще поблескивали голубым ледком, но он уже взял себя в руки.

– Космос не место для двухлетнего ребенка, ты правильно сказал. – Пресекая готовый пролиться поток недоумения, Лиза быстро добавила, – Поэтому нам нужен новый робот-нянька.

Лиза очень нервничала, как Катюша перенесет стартовые перегрузки. Она суетилась вокруг дочери, в пятнадцатый раз перепроверяя ее эргокресло.

– Лизавета Петровна, займите свое место, – Такер сделал ей замечание подчеркнуто официальным тоном. Но после того как Лиза, блеснув на него сердитым взглядом, все-таки села в свое кресло, сам принялся проверять крепления и амортизаторы у кресла девочки.

Когда все расселись, Такер перевел челнок в режим готовности. Скомандовал:

– Герметизировать шлемы! Лизавета Петровна, – он покосился на жену через плечо, – сначала свой шлем, потом на ребенке.

Недовольно поджав губы, Лиза вновь послушалась командира.

– КИИОФ, отчет по безопасности, – Майк продолжал командовать на борту.

– Уровень безопасности экипажа максимальный, – ему ответил ровный спокойный голос бортового помощника. И хоть в нем не было даже намека на эмоции, Лизавета внутренне содрогнулась. После катастрофы на первой «Утренней звезде», орбитальной станции, созданной ее бывшим женихом, инженером Лучезаром Горским, она очень настороженно относилась к любым проявлениям искусственного интеллекта в своей жизни. И по этой причине старалась минимизировать присутствие в своем доме умных машин.

– Двигатели на старт, – привычным движением Такер включил последние системы. – Начать отсчет…

…Небольшой дискомфорт сразу после старта быстро прошел, и Лиза с тревогой потянулась к дочери:

– Катенька, у тебя ничего не болит?

Девчушка нахмурила курносый носик и широко зевнула:

– Нет, мама. Спать хочу, – и прикрыла глазенки.

Лиза тут же принялась проверять медицинские датчики эргокресла девочки.

– Лизавета, не переживайте. Это нормальная реакция неокрепшего организма на стартовую перегрузку, – сидящий на соседнем кресле крепкий улыбчивый мужчина средних лет с пониманием посмотрел на Лизу. Девушка его узнала, это был судовой врач Василий Иванович Попов. Обладатель удивительно типической внешности, крайне распространенного имени, но при этом на редкость широкой души и большого сердца. – Пусть сейчас поспит немного, а наверху я ее еще понаблюдаю. Все будет хорошо, не волнуйтесь.

Врач улыбнулся очень по-доброму, и у Лизы как-то разом отлегло от сердца. Она кивнула и улыбнулась ему в ответ. И расслабилась в своем противоперегрузочном кресле.

Она повернула голову к иллюминатору. В отличие от спасательной экспедиции три года назад, на современных космолетах, даже на стартовых челноках, теперь были обширные обзорные иллюминаторы. Чтобы команда могла во всей красе любоваться великолепием родной планеты. Чтобы никогда не забывала о том, насколько хрупкой была эта красота.

Светящийся в легкой голубой дымке, нежно опаловый приплюснутый шарик парил в чернильной тьме пространства. На его поверхности еще можно было разглядеть очертания материков и даже крупных рек. Лиза покидала родную планету с щемящей тоской в сердце. Их маленький уютный домик под Новосибирском, где она стала счастливой мамой и чуть менее счастливой женой, ухоженный сад, возделанный ее руками с любовью и заботой. Женщина вздохнула: когда теперь она снова сможет увидеть все это?

– Другая звездная система. Так далеко… – она проговорила, ни к тому конкретно не обращаясь, но Попов услышал ее и счел нужным ответить:

– Мы полетим с околосветовой скоростью. Это очень быстро. На таких скоростях многие вещи становятся ближе, – он снова улыбнулся, видя тоску в Лизиных глазах.

– Сколько продлится наш полет? – девушка спросила, страшась услышать ответ. Она не спросила об этом Майка заранее, боясь, что попросту передумает лететь с ним, когда узнает эту цифру. Как долго будет продолжаться ее разлука с Лучезаром?

Врач поджал губы, словно что-то просчитывая в уме:

– Если без аварийных ситуаций, то около шести лет. Три года на дорогу туда и примерно столько же обратно. Не переживайте. Почти все это время мы проведем в криокапсулах. Наша вахта в дороге составляет всего полгода. Потому для каждого из нас эта поездка сокращается до одного года. Ну, плюс то время, что мы пробудем в пункте назначения.

Лиза обреченно вздохнула.

Экипаж корабля поднимали на орбиту группами, соответствующими составу их вахты. Шесть смен по шесть членов экипажа в каждой, плюс семьи. Итого больше полусотни пассажиров на борту «Утренней звезды». Кто-то из членов семей команды корабля тоже служил в Космофлоте, и вахтовые бригады комплектовали, исходя из родственных связей. А также из личных симпатий и совместимости членов команды. Проблем не должно было быть. Лизу ждали полгода в компании ее семьи и приятных собеседников, среди которых был, в том числе, доктор Попов.

Среди сотрудников Космофлота браки были нередки, уж слишком много времени им приходилось проводить на работе. Однако Лиза летела на «Утренней звезде» в качестве гражданской жены командира. Ей уже приходилось бывать в космосе, но катастрофа на первой «Утренней звезде» три года назад ясно показала, что она не годится для работы в Космофлоте. Потому Лизавета приняла решение уйти со службы и посвятить себя семье. И за три прошедших года почти ни разу не пожалела об этом.

От теплого прикосновения к своей руке Лиза вздрогнула – доктор Попов мягко взял ее ладонь и по-отечески ласково улыбнулся. Лизавета смущенно улыбнулась в ответ – ей сейчас, как никогда, нужна была простая человеческая поддержка. Майк был занят, он пилотировал их челнок, и дергать его просто потому, что его взбалмошной женушке стало тоскливо, Лиза не могла. Да, вероятно, он бы и не понял истинной причины ее тоски. Или, наоборот, понял бы слишком хорошо?