Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 596)

– Мы обложили Радока со всех сторон. Единственный выход для него – это найти гребную лодку и попытаться уйти. Если он понял, что просчитался насчет парусной лодки, то ему придется, как сказал этот хозяин, проехать дальше в надежде пересечь озеро в наиболее узком месте. А отсюда следует, что нам теперь легче контролировать ситуацию, поскольку мы знаем, куда устремится он.

Краль усмехнулся, слушая самоуверенную речь Хартмана.

– А почему ты так убежден, что это Радок допустил ошибку в своих расчетах, а не ты? Или ты полагаешь, что он не мог получить лодку с зимней стоянки, не появляясь здесь сам?

– Если мне не удалось это, то как же удастся ему? – ответил лейтенант просто.

Краль даже всплеснул руками, поражаясь чрезмерному самомнению Хартмана. И тут же попытался унять этот непроизвольный всплеск эмоций, дабы не выказывать своих чувств перед подчиненным.

– А с чего ты взял, что наш друг вообще здесь? Что не пересек он границу со Швейцарией где-то в другом месте?

– Нет! – Снова блеснули глаза Хартмана. – Он точно здесь! Я чувствую его присутствие тут! И, кроме того, у него не было бы на это времени. Сначала он двинулся на север, в глубь рейха, чтобы сбить нас со следа и увести подальше от того места, где собирался удрать за границу. А потом повернул снова на юг. Было же в его распоряжении всего полтора дня.

Краль снова не смог удержаться от улыбки. Хартман бесподобен! Полон сил и энергии! Хорошо иметь такого рядом с собой. Не эти ли чувства вызывал у него всегда лейтенант? И не потому ли терпел он столько лет его наглость?

После кофе Краль, сам того не желая, позволил Хартману уговорить себя привлечь к операции местную жандармерию. Полиция во Фридрихсхафене и Констанце тотчас же была оповещена по телефону о необходимости проследить тщательнейшим образом, не появятся ли там два человека, не из местных жителей, которых разыскивают соответствующие органы. Полицейским было дано описание внешности этих людей – Радока и Фриды Лассен. Краль не стал объяснять причин, по которым их следовало задержать, а приказал лишь арестовать их и препроводить к нему для допроса. Он надеялся, что в случае удачи он сможет приписать весь успех себе, даже если само задержание Радока и его сучки проведут жандармы.

Они звонили из офиса хозяина пристани и, пока тот снова гремел посудой на кухне, ушли.

Луна опускалась. Кралю казалось, что она тает во мгле, повисшей над озером.

«Я определенно впадаю в лирику, – подумал оберштурмбаннфюрер. – Вот что делает природа с человеком».

– Ну и куда теперь, лейтенант? – спросил он, когда они снова уселись в «мерседес».

– А туда, куда посоветовал нам ехать этот самый хозяин, – ответил Хартман. – На запад вдоль берега. В Хагнау. Только сделаем короткую остановку во Фридрихсхафене, чтобы узнать, не сообщал ли кто там об исчезновении лодки. Но я сомневаюсь в том, чтобы такое случилось. До рассвета осталось всего два часа. Так что скоро мы их возьмем.

– И что сделаешь ты со своим призом, с этой Фридой, когда получишь ее? – Краль не смог скрыть ревнивой зависти в своем голосе.

– Ничего особенного, – изрек Хартман, глядя на него в зеркало заднего вида. – Я убью ее.

Краль откинулся на кожаные подушки с довольной улыбкой на губах. Это ему вполне подходило. Как только они заполучат эти документы, Хартман сам решит, что ему делать с этими двумя преступниками.

Глава 35

Андреас Фолькер пребывал еще в состоянии полового возбуждения, когда ему пришлось сесть в зеленый четырехцилиндровый полицейский автомобиль. Данное обстоятельство доставляло ему определенные неудобства, когда он натягивал свой голубой мундир и втискивался за руль.

Андреас Фолькер был щедро одарен мужскими достоинствами. Он всегда представлял себя этаким жеребцом. Многочисленные женщины, с которыми он был более или менее близок, говорили, что он необуздан, как лошадь. Но это было немного не то: ему бы больше понравилось, если бы его называли все-таки жеребцом. И эти же женщины с тем же правом могли бы применять по отношению к нему и другие эпитеты. Такие, например, как портовый грузчик, шахтер, хрюкающий боров.

Андреас Фолькер буквально изнемогал от неудовлетворенной половой страсти. А все потому, что эта Уши, или, если называть ее полным именем, эта тощая сучка Урсула Хауптман, строила из себя недотрогу и не согласилась, чтобы он взял ее сзади, по-собачьи. Она говорила, что ей так больно. «На кой черт мужчине нужна любовница, если она отказывается проделывать такие вещи, которые не разрешает ему жена?» – размышлял Фолькер. Ну ладно, он доберется домой к Мони в ранние утренние часы. Мони – это Моника, его жена. Они с ней уже несколько месяцев не занимались любовью, но сейчас он попробует. Она же не сможет отказать ему в нормальном сексе, не так ли?

В том состоянии, в котором он находился, было трудно управлять машиной, а посему следовало как-то избавиться от сексуальных мыслей. Таким противоядием служила фрау Больтцман, жена пекаря, с бородавкой на носу, как у ведьмы, и с волосами, торчащими из-под мышек, когда она в белой фуфайке печет хлеб. Одной ее внешности было довольно, чтобы отвратить любого мужчину от всяких мыслей о сексе и заставить его заняться самоудовлетворением.

Как раз в тот момент, когда он ясно представил себе образ фрау Больтцман, включилась автомобильная радиостанция. Боже, кто это мог быть в такую рань? Фолькер всегда возражал против того, чтобы ему ставили эту чертову рацию, но главный инспектор в прошлом году все же настоял на своем. «Надо использовать новую технику», – заявил он. Андреас Фолькер с отвращением взял трубку и тут же услышал по радио свое имя. Это был Гофер, который в эту неделю дежурил в ночной смене.

– Да? – произнес Фолькер в микрофон, не совсем уверенный в том, что его слышат.

– Это ты, Андреас? Прием.

– Нет, это не я, дурацкие твои мозги. Это Герман Геринг. А кого еще ожидал ты услышать?

– Тебя не было дома. Прием.

– Спросил бы меня, я сказал бы тебе, где я буду.

– Моника посоветовала поискать тебя у приятелей. Но тебя нигде не было. Прием.

Фолькер знал, что Гоферу нравилось выслеживать его. Он готов все перевернуть, вплоть до загробного мира, чтобы только разведать, где это Фолькеру удается пристраивать на ночь свои бренные кости. И решил промолчать.

– А потом я подумал, а не поискать ли тебя в твоем автомобиле. Прием.

– «Прием»! – передразнил Гофера Фолькер, у которого настроение окончательно испортилось. – Какого черта тебе надо?

– Маленькое утреннее задание для тебя. Необходимо уделить особое внимание одной парочке из Вены.

Фолькер слушал с неохотой, как Гофер обстоятельно, с расстановкой передавал ему описание этих людей. Ему еще два часа до выхода на дежурство. Пусть другие ребята гоняются за этими двумя, а он не горит желанием. Ему надо сотворить одно дельце в кровати. Мони в последнее время выглядела очень хорошенькой.

– Шеф сказал, что это очень важно. Поэтому и не думай, Фолькер, заскакивать домой, чтобы поспать еще немного. Понял? Задание чрезвычайно важное. Прием.

– А что они натворили? Сперли у Гитлера яйца?

– А ты шутник, Фолькер! Но здесь нам не до смеха, – прозвучал голос шефа.

Гофер, этот сукин сын, подставил его! Он должен был сказать ему, что шеф там, рядом с ним.

– Хорошо, я вас понял. – Насколько представлял себе Фолькер, примерно так говорили в кино в подобных случаях, желая выразить полное понимание всей важности задачи. – Прием.

– Если наткнешься на них, задержи для допроса, – повторил наставление Гофер. – Никаких шуточек, понял, Фолькер? Нам в связи с этим звонили весьма важные персоны из СД. И докладывай сюда каждый час.

– Связь кончаю, – сказал Андреас Фолькер и бросил трубку на металлический трюк.

«Подобные разговоры, – размышлял он, продолжая ехать во Фридрихсхафен по дороге, идущей вдоль озера, – позволяют снять половое возбуждение не хуже, чем образ фрау Больтцман».

И Андреас Фолькер, погруженный в эти мысли, проехал еще два километра, прежде чем вспомнил о том голубом «фиате», который стоял у дороги, когда он проезжал Лангенарген. Припаркованный у обочины, в тени от живой изгороди, без огней, он был малоприметен. Но мотор работал, хотя и на холостом ходу, и Фолькер невольно заметил выхлоп в воздухе. Сколько их там было? Один? Двое? Он даже не обратил на это внимания. Его удивил лишь этот стоявший в сей ранний час автомобиль с работающим мотором. И это в то время, как бензина так не хватало, нормы его отпуска были так низки! Но тогда его мысли были заняты тем, чтобы успеть домой до того, как Мони проснется и встанет с постели. Теперь же, после сообщения Гофера, этот припаркованный автомобиль не выходил у него из ума. Там могли быть те двое, которых разыскивали! А он промчался мимо. Надо включить радио, вызвать Фридрихсхафен и сообщить им об этом «фиате».

Он потянулся было к автомобильному радио, но остановился и подумал: а зачем впутывать сюда других?

«Тогда кто-то другой из полиции получит повышение, а не ты, – сказал он себе. – Судьба чуть ли не на тарелочке преподнесла тебе этих двоих, а ты хочешь отдать их другим. В общем, ни к чему все это. Так не пойдет. Надо развернуть эту старую развалину, поехать обратно и попытаться взять их след. Они предположительно направляются на запад, как сказал Гофер. Вот и отлично. Заблокирую дорогу. Я знаю, где это можно сделать. У крутого поворота, недалеко от Санкт-Георгена. Издалека им меня не увидеть, когда же подъедут поближе, у них уже не будет возможности развернуться обратно. И я смогу их там накрыть.