Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 594)

– И это – сегодняшней ночью?

– Ты же не думаешь, что я нарушил твой прекрасный сон лишь для того, чтобы целый день шляться по берегу озера без дела? Мы разыщем, пока еще темно, лодку и тотчас отправимся в путь. А на завтрак, как я только что сказал, у нас уже будут булочки в Швейцарии.

– И сливки к кофе, – добавила она, подхватывая его оптимистичный тон. – И земляничный джем.

– Нет, свежая земляника, – поправил он ее. – Из оранжерей Фауклюзе.

– А это разве не во Франции?

На повороте при выезде из деревни Радок сбавил скорость. Никого вокруг в это раннее утро, или, что то же самое, в эту позднюю ночь. Было три часа.

Оставив позади населенный пункт, он включил фары и быстро взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что они одни на дороге.

«На самом деле мне не следовало бы так уж радоваться, – подумал Радок. – Самая трудная часть плана еще впереди». Но он ничего не мог поделать с собой. Чувствовал себя уверенно, ощущал свою силу.

Они ехали вдоль извилистой речки Илль. Миновали пару озер, едва различимых во тьме, поскольку луна почти зашла, и две спящие деревни. В одной из них местный жандармский офицер, разгуливавший взад-вперед, проводил долгим взглядом голубой «фиат», промчавшийся вдоль улицы. Радок видел в зеркале заднего обзора его маленькую фигурку. «Только не психовать по этому поводу! Что еще делать полицейскому ночью, как не смотреть на проезжающие машины? Главное сейчас – спокойствие». Проехав западную часть Имменштадта, он пропустил правый поворот и повернул на юг, словно им надо было в Зонтхофен. Но через пару километров, выключив фары, снова подъехал к городку Имменштадту, но уже с другой стороны, и двинулся далее в северном направлении, к озеру Констанс. Проехав километр, он опять включил передний свет.

– Нам есть чего опасаться, не правда ли? – вымолвила Фрида. Это были ее первые слова за долгое время.

– А ты сегодня чертовски хорошо выглядишь! – произнес Радок, не отвечая на ее вопрос. – Я тебе уже говорил об этом?

– Пять раз.

– Вот и отлично! А теперь доведем счет до шести: ты сегодня чертовски хорошо выглядишь!

Они проехали Тайлькирхгоф и Зиммерберг. Впереди – Линденберг. Уже начало пахнуть водой.

Городок еще спал, когда они подъехали к главной площади. Ни в одном из домов не было видно огней.

– Уж не собираешься ли ты заправиться? – спросила Фрида, когда они проезжали мимо станции обслуживания с колонками под зелеными и желтыми шатрами.

– Я украл машину с полным баком.

Она рассмеялась. Они начали спуск к озеру. Уже ощущалась свежесть воды, но в желтых лучах автомобильных фар пока не было видно ничего, кроме дороги. Когда же, наконец, их взору открылась бескрайняя черная водная ширь, Радок развернул машину и выключил фары. Озеро стало еще темнее, уходя куда-то далеко за горизонт.

– Оно такое большое, – сказала Фрида. – Я не представляю, как мы его переплывем.

– А мы и не будем пересекать его здесь. Там, на той стороне, – Австрия. Нам надо пройти вдоль берега подальше на запад. И не волнуйся зря: под парусом мы пойдем быстро. Вот найти подходящую лодку – это куда труднее.

– Я как раз об этом думала, – проговорила Фрида. – Мне, конечно, не хотелось бы прослыть человеком, который все отрицает или выискивает у других ошибки, и все же…

– Что «все же»? – спросил Радок.

– Я имею в виду это путешествие по воде…

– Оно совершенно безопасно. Я же знаю, что делаю. Хожу под парусом всю жизнь. Можешь мне довериться.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Сейчас ведь ранняя весна, почти зима, не так ли?

– Да, так. Ну и что из того?

– Я знаю, как ты сейчас себя поведешь. Но я не подумала раньше об одном…

– А как я себя поведу? И о чем это ты не подумала?

– Ты поведешь себя как раненый медведь, если я найду просчет в твоем плане. Я не так уж много знаю о путешествиях на лодках, но не слишком ли рано для этого? Не хранятся ли лодки в это время года где-нибудь вдали от воды?

«Например, в сухих доках? Черт возьми, как же не пришло мне это в голову раньше!»

– Я принимал это в расчет, – солгал Радок.

Фрида внимательно посмотрела на него. Скорее всего, она догадывалась, что он лукавит, но не показала этого.

– В таком случае все в порядке, – проговорила она. – Я только это и имела в виду.

– Ты совершенно права, – заметил он. – Но я учел и это.

«До этого момента все шло хорошо, – подумал Радок. – Теперь только бы выйти на воду».

Они потратили на границе целых пятнадцать минут, пока тупоголовые австрийские пограничники размышляли все, можно ли их пропускать в Германию, или нет. У них не было разрешения на проведение операций вне пределов Австрии, и эти олухи бесконечно долго копались в своих списках. «Мерседес» же тем временем отравлял на холостых оборотах дизельными выхлопами свежесть раннего утра. Было всего четыре часа.

Хартман наблюдал за пограничником, сидя за рулем автомобиля. В этой поездке они были только вдвоем с Кралем.

Лейтенант отхлебнул еще немного бренди из фляжки, которая лежала у него в машине в отделении для перчаток. Он рассчитывал таким образом заглушить во рту вкус спермы, который все держался после того, что было в Лехе. Ему никак не удавалось отделаться от воспоминания о том, как Краль, засмеявшись мерзко, произнес: «Делай же что-нибудь»…

«Сумасшедшему Марклю это тоже бы понравилось, – подумал Хартман. – Как раз по его части. Он же полностью аморальный тип. Пользовался своей властью, чтобы делать с кадетами все, что хотел. И превращал их в таких же гомосексуалистов, как и сам он».

Как противно во рту! Все бренди мира не поможет избавиться от этого ощущения. Лейтенант уже не раз спрашивал себя, правильно ли он поступил тогда, но с ответом все медлил. Сейчас не время для этого.

– Нам надо ехать, подполковник, – сказал Хартман, глядя на Краля в зеркало заднего вида.

– Этот офицер действует согласно инструкциям, – ответил Краль, обратив взор на человека в стеклянной будке.

– Но у нас совсем нет времени! – воскликнул лейтенант. Вцепившись в руль, он наклонился вперед, будто надеясь проникнуть взглядом в глубь Германии и увидеть северное побережье озера Констанс.

– Пограничным контролем, Хартман, ведает полиция. Боюсь, что даже я не смогу ничего сделать, – произнес Краль неожиданно мягким тоном, что сразу же вызвало отвращение у его спутника.

Лейтенант открыл свою дверцу машины.

– Пойду посмотрю: а вдруг да и удастся ускорить дело.

– Хартман!

Но он успел выйти из машины, прежде чем Краль смог бы его удержать.

Хартман вошел в будку. Сержант оторвал голову от списка, который тщательно изучал с помощью увеличительного стекла.

– Еще минуточку, лейтенант! – проговорил он и снова углубился в свое занятие, не замечая, что Хартман держал что-то в правой руке.

– Подполковник желает поговорить с вами, – сказал Хартман.

– Поверьте, мне так же неприятна эта задержка, как и вам. Но я подчиняюсь приказу. И будь тут хоть сам фельдмаршал, мне все равно пришлось бы просмотреть все списки. Если бы у вас были пропуска, тогда другое дело…

– Я понимаю вас, – заверил его Хартман. – Всегда во всем винят нас, имеющих низшие звания, а мы ведь всего-навсего выполняем приказы, спускаемые нам высокими чинами.

Сержант кивнул согласно:

– Вы правы, лейтенант.

– Мне-то что! Я готов торчать тут хоть всю ночь: меня это вполне устраивает. Но вот подполковнику хотелось бы сказать вам пару слов. Он только что вышел из машины. Решил облегчиться. – Хартман встал так, чтобы сержанту не было видно машины из окна будки.

– Надеюсь, он не станет нарушать границы, а то мне пришлось бы арестовать его. – Сержант, высокий худой человек, рассмеявшись своей шутке, затряс узкими плечами.

– Это было бы здорово! – присоединился Хартман к его смеху. – Вот бы позабавился я!

Смех лейтенанта был наигранным, но сержант, не заметив этого, поверил улыбке, которой обучили Хартмана в школе в Бернау.

– А где он сейчас? – спросил сержант.

Хартман кивнул в сторону от будки:

– Там вот. Ищет место потемнее, чтобы пописать.

Сержант вежливо улыбнулся в ответ. Не подозревая ничего дурного, он спустился с возвышения, где стоял его стол, и, подойдя к двери, выглянул в темноту.