Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 555)

– Но мне нужен не сам священник, а тот человек, – возразил Краль.

– И вы получите его: не может же ему все время везти.

Раздался стук в дверь. А вслед за тем в кабинет просунулась голова адъютанта Мюлльхаузена.

– Оберштурмбаннфюрер, кодированный телефонный вызов из Берлина!

Краль нахмурился, глядя на него.

– Жди здесь, – приказал он Хартману и вышел в операционный зал к секретному телефону.

«Радок – не единственный человек, которому везет», – подумалось Хартману, когда он прислушивался к удалявшимся по коридору шагам Краля. Выждав, когда они наконец стихли вдали, лейтенант подошел к ящичкам с делами, стоявшим на маленьком столике. В первом же из них, под литерой «L», он нашел лежавшее на самом верху дело Фриды. Фото. Записанные четким почерком Краля черными чернилами возраст, пол и место рождения. А внизу – пометка, уже синими чернилами: «Подружка Хаммера. В будущем может быть использована против него».

Едва Хартман успел сунуть в карман персональную карточку Фриды и сесть на свой стул, как открылась дверь и в кабинет вошел Краль. Краска сошла с его лица, и теперь оно было мертвенно-бледным. Подойдя усталой, разбитой походкой к креслу, оберштурмбаннфюрер в изнеможении плюхнулся в него.

Несколько мгновений длилась тишина, которую Хартман ни за что не решился бы нарушить.

– Берлин! – проговорил наконец Краль благоговейным шепотом.

Хартман кивнул. Впрочем, он знал уже это от адъютанта.

– Звонили от Гиммлера. – Глаза Краля оторвались от созерцания панелей красного дерева на потолке, и взгляд их устремился на Хартмана. – Похоже, что с фон Траттеном был связан какой-то важный чин из штаб-квартиры СД. Гиммлер крайне встревожен исчезновением этих документов. Он убежден, что они где-то здесь.

– И он прав.

Краль бросил на Хартмана сердитый взгляд.

– Да, но он не знает, как вернуть их. Они давят на нас, Хартман. Разыскать эти документы теперь гораздо важнее, чем поймать этого парня. С этого момента операции придается еще большее значение, чем прежде.

– А что, эти документы и в самом деле столь уж важны? – спросил Хартман.

Краль снова возвел глаза к потолку.

– Хватит, Хартман! Я уверен, что твои друзья все уже рассказали тебе. Зачем притворяться?

Длинный вздох, и опять перед лицом оберштурмбаннфюрера – пирамида из пальцев. Хартману не нравилось подобное направление мыслей его шефа.

– Вот что, – произнес Краль, снова вздохнув. – Я не верю всему, что ты наговорил здесь насчет Майера. О его стиле работы и прочих глупостях. Этот человек – не профессионал. Думаю, он всего-навсего обычный обыватель, недовольный тем, что происходит, человек, толкующий Библию на свой лад. Я бы с удовольствием увидел его оскальпированным, прежде чем все это закончится, но раз уж ты так настаиваешь, то используй свои методы. Смекалка всегда предпочтительней грубой силы. Особенно в делах, которые не разрешишь одним махом. Все это так, не стану отрицать. Но теперь, когда Берлин буквально дышит мне в шею в ожидании результатов, я не смогу дать тебе на это целый день. Тебе предоставляется полная возможность действовать по своему усмотрению до шести вечера. Но если к тому времени ты не доложишь мне об успешном завершении операции, я стираю тебя в порошок. Ясно?

Хартман понимающе кивнул.

– Больше не будет никаких указаний? – спросил лейтенант. – Могу я прямо сейчас приступить к работе?

– Да, – ответил Краль. – Но прежде чем ты уйдешь, позволь мне сказать тебе еще одну вещь. Не играй со мной, Хартман! То, что ты окончил школу в Бернау, не производит на меня впечатления. Я тоже был там, вспоминаешь? Все, что говорил я тебе ранее о работе агентов, действующих в одиночку, приобретает теперь особо важное значение. Мне нужны и этот негодяй из криминальной полиции, и бумаги, которые у него. Если что будет не так, я тебя уничтожу. Ты принимаешь меня за дурака. А я между тем твердо знаю, что ты изолгавшийся негодяй. Но пока что заключим перемирие. И не вздумай недооценивать меня.

– Это все? – поднялся со стула Хартман.

Он уже придумал историю, которую расскажет Фриде и Майеру. Игра будет сложная, но тем интереснее. Радока он возьмет, это бесспорно. Его противник полагается на удачу, но делать так – допускать большую ошибку в тактическом отношении.

После ухода Хартмана Краль еще некоторое время посидел за своим столом, глядя на потолочную отделку из красного дерева, гобелены на стенах, обитую красной кожей кушетку напротив его стола, хрустальную вазу на подставке из дуба и китайские ковры на полу. Всего этого не купишь теперь ни за какие деньги.

Потом достал из кармана смятый бланк регистрации квартиросъемщика.

Некоторое время он размышлял, жуя нижнюю губу. Где-то что-то он упустил, но что именно, этого никак не мог понять. Однако он, несомненно, докопается, в чем же дело: так было всегда. Ну а пока надо подумать о поездке к отцу Майеру. Ошибки здесь недопустимы. Действовать следует открыто. Без всяких внешних эффектов. И без традиционного «Зеленого Генри». Это будет спокойно проведенная операция с участием пятерых его самых лучших сотрудников. И конечно же, в любом случае он не станет ждать шести часов. Рейд назначит на четыре тридцать. Время хорошее. Как раз перед вечерней мессой, когда священник бывает обычно в своем кабинете или в исповедальне.

Краль не собирался дожидаться Хартмана. Эта лживая тварь заботится только о своем прикрытии. И естественно, ему не хотелось бы, чтобы исчезновение Радока и арест отца Майера произошли сразу же по его возвращении: подобные совпадения всегда представляются подозрительными. Но нельзя ориентироваться на этого скользкого типа, подумал оберштурмбаннфюрер. И ничего страшного, если Майер заподозрит Хартмана в предательстве, а подпольная группа порвет с ним отношения. Пусть покрутится лейтенант в столь же сложных условиях, как и другие.

– Что-то тут не так, я это вижу, – сказала Фрида, глядя на отца Майера.

Тот был занят изучением эзотерических греческих текстов. Девушка слышала скрип его пера, бегавшего по бумаге.

– Проклятие! – продолжила она. – Уже прошло несколько часов, как ушел Вольф. Неужели вас не волнует, почему его так долго нет?

Майер закрыл свои книги.

– Волнует. Но за каждым из нас стоит еще несколько жизней. И вы, как член нашей группы, должны это знать. Смогут ли мои переживания изменить что-то в лучшую сторону?

– Извините, – произнесла Фрида. – Это все нервы. Ненавижу ждать.

Майер внимательно посмотрел на нее.

– По-моему, дело не только в ожидании?

Он всегда умел заглянуть к ней в душу. Раньше это нравилось Фриде. А вот сейчас она не была уверена, стоит ли ей рассказать патеру откровенно обо всем, что тревожило ее.

– Может, мы поговорим с вами о том, что беспокоит вас так?

Ей хотелось бы этого, но сможет ли падре помочь ей теперь, когда ее гложет чувство вины за то, что она изменила Вольфу, да еще в день его возвращения? Сумеет ли падре освободить ее от смешанного чувства, испытываемого ею по отношению к инспектору Радоку? И в состоянии ли этот девственник понять, что произошло между нею и Радоком в прошлую ночь?

– Говорите, дитя мое: откровенная беседа действует порой лучше любого лекарства.

Она не успела ответить, как дверь распахнулась без стука, и в кабинет ворвался Хартман. Один. Фрида тут же поняла: случилась беда!

– Его не оказалось на месте? – спросила она.

– Да. И на улицах Вены – половина личного состава СС, – молвил лейтенант.

Хартман выглядел испуганным. Помятую сутану он держал в руках.

– Они взяли инспектора?

Лейтенант тяжело опустился на стул. Фрида видела, как он измотан. И сама ощутила такую усталость, какой не испытывала никогда в жизни. Слабость разлилась по ее телу.

– Давайте рассуждать логично, – предложил Хартман. – Как могли в СС узнать все так быстро? И чего они там выжидали? Это был не простой рейд, они расставляли ловушку. Караулили того, кто должен был прийти, чтобы вывести нашего друга из квартиры. Взглянем на вещи трезво. Этот сукин сын – двойной агент. Он предал нас. А это значит, что они будут здесь с минуты на минуту.

Фрида была в смятении. Она потеряла самообладание, внутри у нее все кипело. Все произошло так быстро, так быстро…

– Этого не может быть! – вырвалось вдруг у девушки.

– Но я был там, – возразил Хартман. – И если бы не укрылся в кафе напротив дома, откуда наблюдал за происходящим, то был бы уже на Морцинплатц. Они устроили засаду, уверяю вас. Все было заранее подготовлено. Улицу тщательно перекрыли. Повсюду шастали агенты в штатском, а парни в черном затаились в здании. Я видел, как двое из них выглядывали в окно. Все было организовано заблаговременно, а не просто сделано с ходу. И еще: он, этот ваш любимый полицейский, рыскал по улице вместе с двумя сыщиками.

– Ну и что же вы предлагаете? – заговорил отец Майер, опережая Фриду.

– Смыться отсюда. Радок хотел бы еще поиграть какое-то время, войти к нам в доверие, внедриться в наши ряды и затем провалить всю группу. Но после того, что случилось, его хозяин не станет ждать. Они нагрянут сюда, и очень скоро. Сразу же, как только убедятся в том, что никто уже не явится туда за инспектором. В общем, нам придется исчезнуть. Уйти в подполье.

– Но как же документы? – произнесла в отчаянии Фрида.

– Ты что, не понимаешь, что ли? – проговорил раздраженно Хартман. – Все эти материалы у них. Они использовали документы лишь как приманку для нас. – Затем, повернувшись к отцу Майеру, спросил: – У вас есть где скрыться?