Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 539)

Сперва Краль лишь огорчился, когда его адъютант, звонивший в криминальную полицию, доложил ему, что офицера, который вел дело Цезака, сейчас нет в управлении. Он приходил туда незадолго до обеда, а затем ушел и так и не вернулся. Никто не знает, где он сейчас.

«Досадно», – подумал Краль, когда Мюлльхаузен сообщил ему об этом, и тут же у него возникли подозрения. Что делает в данный момент этот инспектор в Вене? Ловит жуликов? Краль вспомнил, что, по мнению Прокопа, этот человек, этот Хубер, был полицейским. Кто еще, кроме полицейского, может быть в эти дни не в униформе, если только он не калека?

Краль нажал на кнопку внутреннего вызова.

– Мюлльхаузен, мне нужно досье на человека из криминальной полиции. На того самого, что вел дело Цезака.

Прошло каких-то двадцать минут, и досье было уже у Краля. Среди бумаг и рекомендательных писем, лежавших на его письменном столе из розового дерева, находилась и фотография этого офицера. Через пару минут Краль обнаружил интересную вещь – указание на то, что этот офицер был связан с фон Траттеном. Данное сведение содержалось в краткой записи: «Семья работала у Августа фон Траттена».

Краль, решив проверить свою догадку, тотчас отправил Мюлльхаузена за Прокопом для идентификации фотографии, и через двадцать минут его предположение подтвердилось.

Инспектор Гюнтер Радок и был тот самый Хубер. И скорее всего, документы, касавшиеся «Окончательного решения», были у него.

Краль улыбался, оглядывая свой стол, заваленный бумагами и фотографиями. «Как все просто, если человек рассуждает здраво и логично! Радок наверняка страховал генерала при его встрече с Цезаком – на случай, если что-то произойдет. Я сумею размотать это дело еще до наступления следующего утра».

Может быть, в материалах содержались и какие-то иные следы, ведущие к документам, но пока что Краль ограничился тем, что взял трубку и позвонил на Морцинплац. Инспектору Радоку придется ответить ему, Кралю, на множество вопросов. И он, Краль, должен встретиться с ним немедленно. Лучше всего начинать расследование с квартиры этого человека.

«А что, дубовые листья на воротнике мундира – знаки отличия полковника – мне бы не помешали!» – подумал Краль.

Глава 10

– Да, – ответил Радок. – Конечно, я понимаю.

Из микрофона телефонной трубки исходил мерзкий острый запах. Он подумал: это от него так пахнет или от того, кто жил в этой квартире раньше? И еще оттуда шел едва заметный аромат духов. Кто из тех, кого он знал, пользуется духами?

– И я вдруг почувствовала, что все кончено, ты понимаешь? Полное одиночество. Маленькому Хельмуту так плохо там! Что за времена, Гюнтер?

Радок все понимал, но чем мог он утешить свою невестку Ирену? А она между тем ждала молча ответа на другом конце провода. В трубке ничего не было слышно, кроме шумов и потрескивания.

Сейчас Радок думал только о том, чтобы бедная женщина поскорее положила трубку, потому что он ждал звонка от патера Майера, который обещал с ним связаться.

– Гюнтер, ты слушаешь меня?

– Да, слушаю.

– Поговори со мной. Мне просто необходимо слышать тебя. Ведь, кроме тебя, мне не с кем переброситься даже парой слов…

Радока выручил звонок во входную дверь.

– Ирена, пока! Я перезвоню тебе попозже. Ко мне кто-то пришел.

– Обязательно позвони.

– Да-да, конечно. Вот только освобожусь.

Радок подошел к окну, но никого не увидел. Снег перестал, и теперь на улице было слякотно. Никто вроде бы не должен был прийти к нему. Он интуитивно взглянул на оранжевый конверт, лежавший на столике в стиле барокко, и его тотчас пронзило острое чувство страха.

Служа в криминальной полиции, Радок сознавал, сколь некомпетентны ее сотрудники, но понимал, что преимущества все же на их стороне. Он считал, что генералу чертовски не повезло в тот раз, когда он пошел на встречу с Цезаком. Радок сам проводил тогда операцию и лучше, чем кто-то другой, знал, что из дела Цезака следовало только, что он связан с черным рынком. О том же, что Цезак участвовал в Сопротивлении, выполняя роль курьера, и что присутствие генерала в том месте и в то время не было всего-навсего результатом злосчастного стечения обстоятельств, до сих пор никому не известно.

«Мир, созданный параноиками, не может быть свободен от паранойи», – думал Радок, просматривая простершуюся внизу улицу. А что, если того таинственного человека, который передал генералу эти документы, уже вычислили и он рассказал во время допроса о хищении документов и о том, что они переправлены в Вену? Ну а установить связь между фон Траттеном и Радоком не так уж и трудно. Тем более что он оставил свои следы по всей Вене и особенно – в проклятом офисе «Кредитанштальт Банкферайн», где побывал этим утром. Хотя он и указал вымышленное имя, управляющему банком ничего не стоит описать его внешность. А что, если?.. Что, если?..

И что, если этот священник из Клостернейбурга ведет двойную игру, работая на гестапо? Такие случаи были известны и раньше. Внезапно до него дошло то, что раньше лишь вырисовывалось смутно где-то в его подсознании: Цезак был связан с отцом Майером. Он сам, Радок, ведя наблюдение за Цезаком, не раз за прошедший месяц видел, как тот бывал в Клостернейбурге. Что и указано им в донесениях. И любой, прочитав их, сможет обнаружить эту связь куда быстрее, чем это сделал Радок.

«Почему же, в самом деле, ты не догадался об этом раньше? – спрашивал он себя. – Медленно соображаешь, эти же игры не для тугодумов».

Снова послышался звонок в парадную дверь.

«Свет повсюду включен, так что любой поймет, что я дома», – пронеслось у него в голове.

Он не стал спускаться вниз, чтобы открыть дверь, а просто нажал на кнопку, отпирающую на расстоянии замок. Послышался звук зуммера, как бы возвестившего начало его пути в ад. Спрятаться здесь было негде. Да и не было в том нужды. Он схватил со стола конверт и сунул его сзади себе за пояс. Вынул «вальтер» из наплечной кобуры, снял с предохранителя и взял в правую руку: без шума все равно не обойдется. И тут вдруг он осознал, что вел себя как шизофреник, полагая, будто это пришли за ним. Ведь ему-то известно, что СС никогда не звонит в дверь, а гестапо – не спрашивает: «Вы не позволите нам войти, чтобы поговорить с вами?»

Однако надежда как вспыхнула быстро, так и угасла. И вновь он подумал, что тихо ему не уйти. Они, конечно, откроют стрельбу. Но и он заберет с собой не одного подонка.

Радок откинул запор двери квартиры так, чтобы она открылась настежь от пинка, и занял удобную позицию посередине маленькой прихожей, держа пистолет наготове.

На лестнице уже слышались шаги. Все ближе и ближе. Судя по звуку, поднимался лишь один человек – будущая его жертва.

Ну что ж, будь что будет! Вместе отправимся в ад.

Шаги уже раздавались на его этаже. Незваный гость двигался к его двери неуверенно, с остановками, будто не знал расположение его квартиры и вынужден был то и дело сверяться с записанным на листке бумаги ее номером.

«Сразу видать, что ты не профессионал», – подумалось Радоку. Он свалит этого подонка, как мертвое, гнилое дерево. Как одну из тех марионеток, что видел он на картинках у генерала. И умрет затем с улыбкой на устах.

Радок не испытывал страха: напротив, он ощущал приятное возбуждение в предвкушении схватки. Возможно, его и убьют, если рассчитывать на худшее. Но это вовсе не обязательно. Он должен думать и думать, чтобы предусмотреть буквально все. И еще ему необходимо поставить перед собой ясную цель.

Послышался осторожный стук в дверь. Радок не ответил. Он не ожидал, что постучат так тихо. «Подождем», – сказал он себе, затаив дыхание. Снова раздался стук, на этот раз громче и тверже, но уже не в дверь, а в косяк. Хорошие манеры, черт возьми!

«А может, он и не такой уж новичок в этом деле, как я подумал? Во всяком случае, не забарабанил по-ковбойски ногой в дверь… Кто знает, а не заявился ли вдруг этот тип Шварц, который запропастился куда-то, хотя должен был доставить уголь еще три дня тому назад. Впрочем, все это – глупые надежды. Перестань обманывать себя. Собери всю свою отвагу и жди».

– Да, войдите, – произнес он. Его голос, показалось ему, прозвучал за сотню километров отсюда.

– Инспектор Радок? – послышалось из-за двери.

То был женский голос. И говорила не Ирена: та ждала его звонка – так, во всяком случае, он думал.

Дверь приоткрылась, и он, убрав моментально в кобуру свой «вальтер», облегченно вздохнул. Он не думал, чтобы она успела заметить оружие.

– Фрейлейн Лассен? – молвил он севшим голосом.

– Могу я войти?

– Да-да, конечно!

«На этот раз пронесло».

– Мне надо поговорить с вами.

«Само собой разумеется, коль вы пришли сюда», – подумал он, но вслух ничего не сказал, чтобы не смущать ее.

Закрыв за собой дверь, она посмотрела на его расстегнутое пальто, из-под которого выглядывал слева ремень наплечной кобуры.

– Я не вовремя? Если что, могу зайти и попозже.

– Проходите, – пожал он плечами.

– У меня мокрые туфли.

– Ковер выдержит.

Она продолжала стоять неловко в тесной прихожей. И он тогда предложил:

– Снимите туфли. – И добавил с улыбкой: – Самый верный способ простудиться – это стоять в мокрых туфлях.

Совет был настолько тривиальным, что она, не удержавшись, фыркнула от смеха. Открытая, бесхитростная улыбка сделала Фриду еще привлекательней, и ему захотелось тут же поцеловать ее. Никогда нельзя доверять женщинам, которые, смеясь, закрываются рукой. Об этом, как и о многом другом, он узнал от Хельги, которая скрывала от него все, что можно, включая и следы от спермы своего офицера из вермахта, остававшиеся после их дневных свиданий. А еще говорила она ему: «Жизнь – это сплошное предательство, и кто предает первым или по-крупному, тот и побеждает».