Лен Дейтон – Шпионская леска (страница 8)
Косметика на лице Клемми растеклась. Она тихонько сидела в уголке, почти не принимая участия в разговоре. От водки она отказалась. Мне было жаль их обоих. Очень хотелось какнибудь утешить их. По сути дела, ничего страшного не происходило, просто чете Тичер передалось типичное берлинское настроение. Берлинская тоска. Все жены тяжело переносили первые месяцы на «острове». Со временем Клемми привыкнет к этой атмосфере… Но я понимал: заговорить первому на эту тему – значило бы проявить бестактность, – тем самым я дал бы им понять, что слышал их разговор на кухне. Я вел светскую беседу. Я изо всех сил старался не показывать, что мне известно что-либо о проблемах семьи Тичер.
Глава 3
– Быстрее дальше! – закричал я Тичеру, едва он чуть притормозил недалеко от моего дома.
– Что-что?
– Поехали! Поехали! Поехали!
– Что с вами? – недоуменно произнес Тичер, однако прибавил газу.
Мы скользнули мимо машины, что привлекла мое внимание, – она стояла прямо напротив моего подъезда.
– Сверните направо. Надо объехать квартал кругом.
– Что вы там увидели? Знакомую машину?
Я пробормотал что-то неопределенное.
– И все-таки, – не унимался Тичер. – Что вы там увидели?
–
– Которую именно?
– Черная «ауди»… слишком роскошная тачка для такого района.
– Ах, Сэмсон, – вздохнул Тичер. – Вам просто надо отдохнуть. Держу пари, нет никакой опасности.
В зеркале заднего обзора я заметил, что за нами медленно едет полицейская машина. Тичер не обратил на нее внимания, – наверное, мысли его были заняты другим.
– Пожалуй, вы правы, – сказал я. – Я действительно устал, нервы пошаливают. Я вспомнил, это машина брата домовладелицы.
– Вот видите, – улыбнулся Тичер. – Я же говорил, что ничего страшного.
– Мне необходимо как следует выспаться… Высадите меня на углу. Сигарет куплю.
Тичер затормозил возле магазина.
– Закрыто, – заметил он.
– Ничего, у входа есть торговый автомат.
– А… – протянул Тичер.
Я открыл дверцу, сказал, повернув голову:
– Спасибо за угощение. Еще раз поблагодарите Клемми. Извините, если утомил вас… – Тичер оказался столь радушным хозяином, что даже позволил мне принять горячий душ. Я почувствовал себя после этого намного лучше, одна лишь мысль не давала мне покоя: а вдруг грязь, облепившая мое тело за последние недели, забила сток в ванне хозяев? – И еще: передайте, пожалуйста, мои наилучшие пожелания Фрэнку.
Тичер кивнул:
– Я говорил с ним по телефону. Он советует вам держаться подальше от Руди Клейндорфа.
– В таком случае можете не передавать ему наилучших пожеланий.
Он саркастически усмехнулся, завел мотор и, как только я захлопнул дверцу, помчался прочь из Крейцберга. Человек торопился к жене… Я глубоко вздохнул. Воздух Крейцберга был сильно загазован: поблизости находились гэдээровские электростанции, работавшие на мазуте. Восточный сосед не особенно заботился об охране окружающей среды: дым из труб истреблял зеленые насаждения, обжигал горло, оседал на губах… И этот омерзительный химический привкус во рту… Берлинский воздух!
Я дождался, когда машина Тичера скроется за поворотом, и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, подошел к стоявшему на тротуаре красному «фольксвагену-гольфу». Постучал по стеклу – Вернер Фолькман открыл дверцу, впуская меня на заднее сиденье.
– Ну, слава Богу! С тобой все в порядке, Бернд?
– Почему ты спрашиваешь?
– Где ты был? – Вернер умел скрывать свои чувства, но я заметил, что он взволнован.
– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Шпенглер… Его убили…
У меня комок к горлу подкатил. Старею? Или становлюсь сентиментальным?
– Убили? Когда?
– С тем же успехом можно спросить об этом тебя.
– Что ты хочешь сказать, Вернер? Полагаешь, что я убил беднягу Шпенглера? – Реплика Вернера показалась мне на редкость неудачной: я успел привязаться к несчастному алкоголику.
– Я видел Джонни. Он искал тебя, хотел предупредить, что в доме полиция.
– С Джонни-то все в порядке?
– Джонни доставили в полицию: допрашивают как свидетеля.
– У него же нет документов!
– Увы! Ему теперь достанется.
– Ничего, Джонни – ловкий парень, как-нибудь выкрутится.
– Знаешь, Берни, если ему пригрозят высылкой на родину, он, пожалуй, со страху может лишнего сболтнуть.
– Он ничего не знает.
– А вдруг догадывается?
– Черт возьми! – Я попытался вспомнить, что именно мог бы заметить Джонни.
– Нагнись! – скомандовал Вернер. – Полицейские выходят из дома.
Я согнулся в три погибели и улегся на пол. В нос шибануло запахом резиновых ковриков. Вернер продвинул правое переднее сиденье вперед до упора, чтобы мне было не так тесно: старина Вернер ни о чем не забывал. Внешне он казался флегматичным, сдержанным и вполне заурядным человеком, но это только внешне: в действительности Вернер Фолькман был по-своему романтичным, одержимым – его сжигала пламенная страсть, страсть к шпионажу. Он изучал шпионские саги времен холодной войны, опубликованные и неопубликованные, с таким же восторгом и благоговением, с каким иные болельщики изучают истории любимых футбольных команд. Из Вернера получился бы идеальный разведчик. Увы, идеальные разведчики – как, впрочем, и идеальные мужья – имеют слишком мало шансов выжить: их действия легко просчитываются заранее. Капризная судьба благосклонна к более импульсивным натурам…
Двое полицейских в форме вышли из подъезда и направились к своей машине.
–
– Однако! – заметил Вернер. – Он цитирует Шиллера! – В голосе его звучало восторженное изумление.
– Наверное, учится на сержанта, – съязвил я.
– Знаешь, как убили Шпенглера? – спросил Вернер, когда полицейские уехали. – Натянули на голову пластиковый пакет и задушили. Полагаю, он был слишком пьян, чтобы оказать активное сопротивление.
– Полиции на это в принципе наплевать, – отозвался я.
Действительно, смерть пьяного бродяги в одной из трущоб Крейцберга мало кого могла заинтересовать. Подумаешь – событие. Полиция смотрит на такие убийства сквозь пальцы, фоторепортеры не спешат к месту преступления в надежде сделать сенсационные снимки. Хорошо еще, если гибели бедняги Шпенглера посвятят хоть крохотную заметку на одной из последних страниц.
– Шпенглер спал на твоей кровати, – продолжал Вернер. – Кто-то хотел убить
– Меня?! Да кому я нужен?
Вернер утер нос большим белым платком. Он продолжал:
– Ты очень устал, Берни. Не знаю, смог бы я вынести такое напряжение. Тебе совершенно необходимо отдохнуть. Отдохнуть как следует.
– Не надо со мной нянчиться. К чему ты клонишь?
Вернер нахмурился, подбирая нужные слова:
– Понимаешь, Берни, в твоей жизни начался веселенький период; мне кажется, ты стал соображать не так быстро, как раньше…