Лен Дейтон – Шпионская леска (страница 7)
– Решил проявить максимум осторожности.
– Правильно сделали: так оно спокойнее. Я все в точности передам Фрэнку.
– Кстати, а куда мы едем? Крейцберг совсем в другой стороне.
– Не волнуйтесь. Позвольте пригласить вас к себе на ленч. А потом уж поедем в ваши трущобы.
Интересно, подумал я, эта идея тоже исходит от Фрэнка? Мистер Тичер не очень походил на радушного хозяина.
– Спасибо.
– Я живу в Вильмерсдорфе. Жена всегда закупает кучу продуктов, так что перекусить у нас дома – не проблема. Надеюсь, вы не откажетесь?
– Не откажусь.
– В этом месяце я сильно поистратился, – продолжал Тичер. – Годовщина свадьбы, знаете ли…
Улицы уже покрылись довольно толстым слоем снега, когда мы добрались до Вильмерсдорфа. Тичер жил в весьма симпатичном на вид особняке. Он поставил машину в подземный гараж, мы вошли в лифт и поднялись к его квартире на четвертом этаже.
Тичер открыл дверь своим ключом, но на всякий случай нажал кнопку звонка.
– Клемми! Клем, ты дома? – прокричал он из прихожей.
Откуда-то сверху раздался голос:
– Где тебя носило? Ты знаешь, который час?
– Клемми…
Она явно не собиралась нас встречать.
– Я уже поела. Хочешь – поджарь яичницу… Или еще что-нибудь придумай.
Тичер пребывал в некотором замешательстве. Помолчав немного, он обернулся ко мне:
– Вы любите яйца? Клемми приготовит омлет.
– Вот и славно.
– Я не один, – громко сказал Тичер. – Со мной коллега.
Едва он произнес эти слова, как на лестнице послышались шаги – навстречу нам спускалась жена Тичера. На такую женщину стоило посмотреть: совсем еще молоденькая, стройная, длинноногая. Изящным движением руки она поправила прическу и уставилась на меня во все глаза. Казалось, она только что наложила макияж. Когда она заметила, что пальто Тичера чуть припорошено снегом, улыбка тотчас же исчезла с ее губ.
– О Господи! Когда же наконец в этом проклятом городе наступит лето? – Казалось, она считает, что в холодной погоде виноваты город Берлин и ее муж – особенно последний.
– Клемми, – сказал Тичер, целуя жену, – позволь представить тебе моего коллегу Бернарда Сэмсона.
– Знаменитый Бернард Сэмсон?! – воскликнула Клемми, не скрывая иронии.
– Судя по всему, он самый, – улыбнулся я. Зачем этому Тичеру понадобилось дурака валять – спрашивать, женат я или нет, – ведь даже его жена все обо мне знает!
– Снимайте-ка пальто, Бернард, – шутливым тоном сказала Клемми.
Может быть, сурового, неулыбчивого Тичера подкупила в ней в свое время именно эта шутливость? Клемми взяла мое видавшее виды пальто, накинула его на деревянные плечики с надписью
Клемми благоухала духами, на ней было шерстяное зеленое платье, золотое колье, в ушах – огромные серьги. С виду она была лет на шесть, а то и на все восемь моложе мужа. Наверное, нелегко давалась ей жизнь за границей, жизнь жены сотрудника секретной службы.
– Бернард Сэмсон, секретный агент! Никогда не видела секретных агентов!
– Это было давно. – Тичер пытался перевести разговор на другую тему.
– Не так уж давно, – настаивала Клемми. – Ведь он совсем не старый. Расскажите, Бернард, каково это – быть секретным агентом! Что вы чувствуете?.. Можно, я буду называть вас «Бернард»?
– Конечно, можно. – Я, признаться, был несколько смущен ее напором.
– А вы можете называть меня Клемми. – Изображая доверительность, она взяла меня за руку. – Так расскажите, пожалуйста, что чувствует секретный агент?
– Никакой романтики: ощущаешь себя третьесортным частным сыщиком… живущим в стране, где частным сыщикам обеспечено тридцать лет рудников. Это в лучшем случае.
– Клемми, милая, приготовь что-нибудь перекусить. – Похоже, терпение супруга было на пределе. – Пойми же: мы умираем с голоду!
– Милый, но ведь сегодня воскресенье! Давай устроим маленький праздник! Откроем баночку черной икры, ту, что подарил тебе человек, расспрашивать о котором мне строго-настрого запрещается.
– Отличная идея! – согласился Тичер. Казалось, предложение Клемми действительно его обрадовало. Но глаза его по-прежнему таили печаль. Похоже, его никогда не покидало это настроение.
Клемми отправилась на кухню, а Тичер провел меня в гостиную и спросил, что я буду пить.
– А водка у вас есть? – поинтересовался я.
– Какую предпочитаете: «Столичную», «Зубровку» или немецкую? – Он достал из буфета бокалы.
– «Зубровку».
– Схожу принесу из холодильника. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.
Оставшись один, я осмотрел комнату. Воспитанные гости так себя не ведут, но я не смог удержаться от искушения. Мягкая софа, огромный музыкальный центр, длинная полка с компакт-дисками: в основном записи поп-групп. Наверное, эту музыку слушает Клемми, подумал я. На журнальном столике лежал роскошный альбом в кожаном переплете – обычно в таких альбомах хранят свадебные фотографии. Я раскрыл его: свадебных фотографий в нем не оказалось, альбом целиком был посвящен Клемми: Клемми бежит стометровку, Клемми прыгает через барьер, Клемми получает медаль, Клемми стоит на пьедестале, размахивая серебряным кубком. Между последними страницами хранились уже пожелтевшие вырезки из городских газет, с газетных фотографий на меня смотрела юная спортсменка Клемми, совсем юная… Наверное, когда Тичер открывал дверь, она сидела у этого столика, листала свой альбом, а услышав шум, побежала наверх – приводить себя в порядок. Бедняжка Клемми…
Дом был новый, перегородки – тонкие. Как только Тичер ушел на кухню, я услышал голос его жены:
– О Господи, Джереми, зачем ты его сюда привел?
– У меня не было с собой денег, иначе мы пошли бы в ресторан.
– В ресторан… Что сказали бы по этому поводу в твоей конторе?
– Фрэнк сказал, что его надо накормить. Фрэнк любит его.
– Фрэнк всех любит, пока не запахнет порохом.
– Я приставлен к нему.
– Не надо было соглашаться.
– А что я мог поделать? У меня не было выбора.
– Ты же говорил, что он – пария. Смотри – кончишь тем же, если не будешь осторожнее!
– Позволь мне самому разобраться, как себя вести.
– Ты уже разобрался: сидим в этом дурацком городе!
– Через полгода поедем в отпуск.
– Торчать здесь еще полгода! Да я с ума сойду!
Я услышал хлопанье дверцы холодильника: на тарелку посыпались кубики льда.
– Ты не должен мириться с таким положением! – раздраженно говорила Клемми. – Они тебя совсем затерли! До чего же мне надоели эти немцы! И эта ужасная зима, конца ей не видно! Я больше не могу, не могу!
– Я знаю, дорогая. – Тичер попытался ее утешить. – Я все прекрасно понимаю, но прошу тебя, потерпи еще немножко.
Тичер вернулся в гостиную, налил два больших бокала водки, и мы молча выпили. Конечно, он знал, что в доме плохая звукоизоляция.
Ленч у нас был весьма экзотический: двести пятьдесят граммов черной икры, ржаной хлеб и водка.
– Весенний нерест, – тоном знатока произнес Тичер, изучая икринки. – Она самая лучшая.
Я совершенно не разбирался в нересте осетровых, поэтому ограничился тем, что поблагодарил семью Тичер за изысканное угощение.