Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 85)

— Я — кукла, созданная людьми. Меня сотворили такой.

— Не «кукла», — поправил я. — А Кукла.

Я не стал бы так поправлять осознавшую себя машину, лишённую души. Но у Куклы она была. Кому принадлежала эта душа, чем и кем она была до воплощения в виде новой ипостаси — совсем другой вопрос. Возможно, безумно важный вопрос, который, впрочем, меня не касался.

С кукольной помощницей Сна Охотника было связано много вопросов и, боюсь, на все я не смогу ответить, даже если залезу к ней в душу.

На кукольном лице расцвела совсем незаметная, живая и очень искренняя улыбка.

— Я думала, что способна любить лишь породивших меня людей, достопочтенный Хозяин из Песка. Теперь я узнала, что это не так.

Я на это лишь беззаботно хмыкнул.

— Тебе ещё предстоит научиться определять, что и к кому ты на самом деле чувствуешь. Лишь затем ты поймёшь, что часть твоих чувств принадлежит совсем не тебе и научишься их отделять. Это нормально.

Кровь. Я был уверен, что при воплощении Куклы Присутствие Луны использовало много крови Марии. Возможно, что далеко не только кровь. Я явно изначально недооценивал связь двух этих душ.

В идеале стоило бы её разорвать и у меня есть несколько мыслей на этот счёт, но пока насущной проблемой это не было. У меня хватит сил не допустить какой-то гадости. Уж за душой своей жрицы я прослежу.

Кукла задумчиво наклонила голову, осмысляя мои слова.

— Но я уверена, что люблю тебя. Мне тоскливо осознавать, что ты лишён этого чувства…

Как очаровательно. Ей было неприятно видеть, что кто-то был лишён столь прекрасного чувства. И как только узнала?

Воистину, воплотившаяся мечта, обременённая душой.

— Для тебя это самая сильная эмоция, я могу понять твою тоску, — спокойно ответил я. — Но в ней нет необходимости. Во мне сильны другие эмоции, вдоволь компенсирующие недостатки. Я же не испытываю тоску, зная, сколь слабы другие твои чувства, отличные от любви. Почему же должна истязать себя ты? Дари любовь остальным, не забывая и про себя.

Я приподнял брови, с иронией уставившись на размышлявшую над моими словами Куклу.

О, я чувствовал. Чувствовал исходившее от неё любопытство, столь напоминающее любопытство Марии.

— Так странно… — медленно произнесла Кукла. — Существо, что не способно любить, дарит любви больше кого-либо ещё. Я не понимаю…

— Это всего лишь часть моей работы, — с улыбкой ответил я. — Со временем ты всё поймёшь. В самом крайнем случае, если судьба улыбнется, я помогу тебе. Обещаю.

— Спасибо, добрый Песочный человек, — поклонилась мне Кукла.

— И всё же, дорогуша, я бесконечно далёк от понятия доброго существа, — негромко вздохнул я. — Цена обещания. Я хочу взять цену за него прямо сейчас.

Мои неожиданные слова заставили кукольную девушку вновь ненадолго застыть. Ответом мне стал лишь короткий, полный любопытства, кивок.

Она не спрашивала, что за цену. Её не интересовало, что я могу получить своё, но так и не отдать ничего в ответ. Мне и не нужно было ничего предлагать: я мог просто сказать, чего хотел, и она, если будет возможность, даст это.

Сам факт моего предложения уже значил для неё слишком много. Кто бы мог подумать, что сводящее с ума чудовище из глубин сможет приложить руку к рождению чего-то столь чистого.

В этом была какая-то своя злая ирония.

— Прекрасно… — прищурился я, протянув руки к голове Куклы. — А теперь, пока у нас есть ещё немного времени, внимательно посмотри мне в глаза…

Кукла беспрекословно подчинилась. Свет в её глазах начал затухать, отправляя душу в ещё более далёкие глубины сна.

Посмотрим, что мне удастся и удастся ли вообще узнать что-то за оставшееся время…

Герман выглядел убитым. Он проводил мрачную Марию таким взглядом, словно вновь её похоронил, но на этот раз не физически, а в собственном сердце, что для старика было как бы не более тяжелым испытанием.

У нас нашлась свободная минутка. По взгляду Германа было видно, что он хотел мне сказать очень много всего, и места цензурным словам там нашлось бы совсем немного, но…

— Спасибо, Песочный человек…

Сидящий в инвалидной коляске охотник снял шляпу, склонив голову.

Я задумчиво осмотрел мастерскую охотника.

— Я действовал больше в своих интересах, но твою благодарность приму. У тебя проблемы со сном?

Герман вздрогнул.

— Последний сон… был хорошим…

— Проклятие сиротки Кос было снято, — улыбнулся я. — Мария сказала тебе об этом?

— Делаешь вид, что не знаешь, о чём мы говорили?

Я вскинул брови.

— Друг, я не настолько люблю копаться в чужом грязном белье.

Герман вымученно усмехнулся.

— Мария… Она совсем не чужая для тебя…

— Ты прав, дорогой клиент, — легко согласился с этим утверждением, положив руку на плечо старика. — Но ты меня кое с кем путаешь. Моё любопытство имеет границы. Неужели появление ученицы столь сильно вскружило голову первому охотнику?

Тело в коляске слабо задрожало. Внутренний зверь Германа. До этого безразличный, словно умерший вместе со смертью Марии, он вновь пробудился, реагируя на моё существование.

С ним мы поговорим отдельно.

— Я до последнего не мог поверить, что она ещё не покинула этот проклятый мир… — пробормотал Герман, перейдя на едва разборчивый шепот. — Я… помню, что до…

Я оборвал старика, беззаботно похлопав того по плечу.

— У тебя был тяжелый день, старик. Вы, охотники, обычно отсыпаетесь днём, чтобы охотиться ночью. Пускай этот день немного изменит твой ритм жизни. Однажды придёт миг, когда ты внесешь свой вклад. Пока же… Доброй ночи, Герман.

Сила, которой Герман просто не мог ослушаться, обрушилась на него. Сознание потухло быстрее, чем первый охотник успел что-либо сделать.

Тело Германа вместе с его коляской медленно поднялись в воздух, направившись в комнату первого охотника. Я пошёл следом.

В верности старого охотника можно было не сомневаться, но мне нужны были гарантии. И нет лучше гарантии, чем ясный разум лишённого давления зверя человека, чьи желания, все до единого, будут исполнены во сне.

В реальности он никогда не мог быть с Марией, но кто мешает представить другой мир?

Мир, в котором между ними не было такой разницы в возрасте и положении. Мир, в котором Мария больше напоминала Куклу, нежели саму себя, ведь идеалом старика был в первую очередь образ в голове.

Мир, в котором нет ни Церкви Исцеления, ни ужасов охоты с Великими. Неидеальный, по-своему прекрасный мир.

— Твой сон будет долгим и насыщенным, — прошелестел я. — Не относись к Кукле как к инструменту и не давай будущим избранникам Присутствия Луны относиться так. По твоей же вине она — одно из последних существ в этом мире, что заслуживает этого, дорогой клиент…

Герман заворочался во сне, после чего расслабился. На лице появилась слабая, умиротворенная улыбка.

Остался лишь зверь.

О, это будет сложно, но, думаю…

«Песчаная Чаша» сможет найти подход к любому клиенту.

Уже совсем скоро мы покинули Сон Охотника, как ни в чём не бывало вернувшись в паб.

По правде сказать, я был уверен, Бесформенный Идон сделает следующий шаг. Но, к счастью или сожалению, ничего не произошло.

У меня были мысли, как ублюдок мог поступить дальше. И мне нужно было начать готовиться к этому как можно скорее, ожидая худшего.

В чём можно было не сомневаться — степень опасности Церкви Исцеления могла разительно измениться, ведь далеко не только мне или Присутствию Луны известно, что враг моего врага — мой друг.

Раз Амелия не предприняла никаких действий, то это могло лишь значить, что она временно решила залечь на дно и начать готовиться к удобной возможности.

Я даже не рассматривал варианта, что такого могло не произойти. В кратчайшие сроки мне нужно будет в этом убедиться, но надежда на лёгкую победу…