Лекса Вайсс – Ощути меня полностью (страница 3)

Когда его пальцы скользнули по её запястью, её дыхание участилось. Это был немой вопрос. Она ответила лёгким наклоном головы. Да. Она этого хотела. И она понимала, к чему всё идёт. И знала, что потом будет жалеть об этом. Но это будет потом. А сейчас она была просто слегка пьяна, слегка возбуждена, слегка весела.

Он встал первым, не говоря ни слова. Анна допила последний глоток коктейля и последовала за ним.

В полумраке коридора он прижал её к стене, его дыхание обожгло шею. Губы были так близко, что она чувствовала их тепло. Но он не торопился.

Он хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам.

– Меньше слов, – прошептала она и впилась в него губами. Зубы стукнулись друг о друга. Она целовалась, как в первый раз. Поцелуй был неуклюжим, неправильным, чужим, чуждым. Да, но это был поцелуй: сойдёт и такой.

Она знала, что это безумие. Что этот мужчина исчезнет из её жизни так же быстро, как появился. Но сейчас это не имело значения. Были только его руки, тело, губы. Только жгучее желание… Минутная слабость, отчаяние женщины, которая обманулась, но в этом обмане, она понимала, никто не виноват, кроме неё. То, что начальник женат, она не знала. Вернее, она догадывалась, что у такого мужчины должна быть жена, но гнала эти мысли прочь. А что если нет? Что если он свободен? Ведь бывают исключения из правил! Бывают, но не в этот раз! Не в этот раз…

Пока она прокручивала все эти мысли, пока в её бедной головке роился рой воспоминаний, быстрых, ярких, эмоциональных, Стас взял её за руку и потянул за собой. И она машинально подчинилась. Через три шага он распахнул дверь, и они оказались в туалетной кабинке. Просторной – видимо, он знал это место и не раз водил сюда таких же сбившихся с пути женщин, как она. Но что значит «сбившихся с пути»? Разве она кому-то должна? Разве она замужем или в отношениях? Нет! Да к чёрту эти условности, эти табу! С этими правилами не спеешь оглянуться, как станешь старой никому не нужной и одинокой, как пройдёт вся жизнь, и ты превратишься в ворчливую кошатницу. Да пошло всё… Она женщина! Богиня! Пусть будет то, что будет.

Сначала он развернул её спиной к себе, его руки скользнули по бёдрам, под юбку, под тонкое кружево трусиков. Волна прокатилась по телу одна за другой, стало жарко. Анна горела, но всё происходило слишком быстро. Она ещё не успела возбудиться, ещё не насладилась ласками, но Стас уже расстёгивал ширинку, вкладывал её руку в свою, заставляя ощутить твёрдость его члена. Ну что же такой скорострел, Стас?

И тут же, словно от неумения или незнания, он развернул её лицом к себе, вдохнул аромат её волос, прижал. Их тела старались двигаться в унисон, будто пытаясь слиться даже через одежду. Но это было так наиграно, так больнально, так неестественно. За стеной глухо бился бас.

Стас спустил джинсы и попытался наклонить её, чтобы она взяла член в рот. Но член был вроде и твердый, упругий, но не до конца возбуждённый. Стас был не совсем достоин её. Он был как порноактёр, который давно пресытился женскими прелестями и теперь был как на работе.

– Я не хочу… – Анна отстранилась. – Просто трахни меня… Мне у меня так давно не было…

Стас опешил. Но потом собрался и надел презерватив, лёг на пол, а она оседлала его и, поправляя рукой ставшим пластилиновым член, насадилась на него, как на пику. Начался секс. Быстрый, резкий, почти без прелюдии. Анна закинула голову, прикусила губу, бретелька платья сползла, обнажив грудь. Стас сжал её сосок, приподнялся, впился зубами. Они трахались что называется молча, по-хозяйски, как муж и жена, которые десять лет были вместе и которым заняться сексом друг с другом было как сходить в магазин. В общем, как только Анна впустила внутрь себя член, она поняла, что совершала ошибку. Но не хотела соскакивать – делать так делать. Тем более Стас ни в чём не виноват…

Вскоре внутри неё что-то дрогнуло, и наступил оргазм. Но слабый, неудовлетворительный. Как будто она трахалась с роботом. Да наверно с роботом было бы лучше.

«Я хотела секса – и получила его. Но не такой, как мечтала. А мечтам свойственно не сбываться», – подумала Анна.

Перед глазами встал образ Ивана Анатольевича, и комок подкатил к горлу. Если бы она увидела его теперь, она бы ударила его по лицу. Со всей силы. Больно.

Анна сидела в такси, прижимая пальцы к вискам. Голова гудела от осознания того, что произошло.

Её тело всё ещё помнило прикосновения, но внутри было пусто. Она хотела забыться, а получила лишь раздражение.

Стас был не тем, кто ей нужен. Неуклюжие действия, как оказалось плохой парфюм (а поначалу запах нравился), несвежее дыхание, слишком механический секс, будто с куклой, а не с живым человеком. Да и не было той настоящей страсти, той нежности, которую Анна мечтала ощутить. Она знала её на вкус, потому что испытывала когда-то, но давно забыла, и теперь была уверена, что такая страсть есть и снова возможна.

Женское сердце подсказывало ей это, шептало: «Слова могут лгать, чувства – никогда».

Машина остановилась у её дома. Анна вышла, ощущая, как прохладный воздух обволакивает кожу.

В её квартире пахло цветами – палочки-ароматизаторы были расставлены на полках в вазочках. На этой неделе у неё было ромашковое настроение. Она бросила клатч на комод, стянула платье и встала под горячий душ. Вода стекала по телу, смывая не только запахи и косметику, но и разочарование. Она прикрыла глаза, позволяя воде скрыть усталость. Как же расслабляет душ! Вот так встал под струю – и будто не было ничего. Какой-то осадок на душе остался, не без этого, конечно, но всё же почти вся боль уходит, пусть на время, но уходит, и наступает расслабление и покой, такой нужный.

Ночью сон не приходил. Сначала Анна лежала на двуспальной кровати, укутанная в шёлк, пытаясь заснуть. В голове снова и снова всплывал образ Ивана Анатольевича – уверенного, сильного, недосягаемого. Именно его взгляда ей хотелось, именно касание его руки на коже она хотела ощутить. Но он пришёл с женой. Он не принадлежал ей. Через час борьбы с собой она сдалась и включила турецкий сериал.

В третьем часу пульт выпал из руки, и Анна заснула. А через четыре часа запищал будильник на телефоне.

Анна сначала отложила его на пять минут, а когда он снова прозвенел, нехотя встала, разбитая, и пошла в ванную умываться.

Она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Мешки под глазами, всклокоченные волосы… Чтобы привести себя в порядок, нужно было потратить часа полтора, не меньше, а у неё было всего сорок минут. Сказаться больной и не прийти? Такого она позволить себе не могла.

Без десяти девять Анна прошла турникеты офиса. И выглядела, как всегда, безупречно. В её лёгкой походке, взгляде, улыбке, движениях трудно было заподозрить, что внутри этой красивой женщины всё перевёрнуто, что она безмерно страдает, что она хочет любви, тепла, страсти, что она горит желанием.

Белая блуза, чёрная юбка, идеально выглаженные. Анна двигалась плавно, словно ничего не произошло. Мужчины по-прежнему восхищались, женщины бросали косые взгляды.

Всё было, как всегда.

Но только не для неё.

В два часа начальник вызвал к себе. Звонок был неожиданным, и Анна раскраснелась. Но быстро собралась, поправила волосы, освежила помаду, сбрызнула запястья духами, и пошла, как королева.

Когда она вошла в кабинет Ивана Анатольевича, на секунду задержав взгляд на его лице, сердце дрогнуло. Он посмотрел на неё дольше обычного.

– Анна, присаживайтесь, – его голос был спокоен, но в глазах мелькнула искра.

Она опустилась на стул, сложила ногу на ногу, чуть подалась вперёд. У неё были красивые ноги в светлых чулках, и Иван Анатольевич их видел. Он смотрел на колени, на неё всю, и глотал слюну. Напряжение нарастало.

– Я хочу с вами, Анна, поговорить. Я видел, как вы ушли с корпоратива. У вас что-то случилось?

Анна не нашла сразу, что сказать. Она думала, что речь зайдёт о работе, о 6-НДФЛ, да о чём угодно, но только не о ней.

Она открыла рот и произнесла с безупречной интонаций, мягко, шикарно:

– Я вспомнила, когда увидела вашу жену, что не выключила утюг. И поспешила домой.

Иван Анатольевич смотрел ей в рот и пожирал взглядом её красный язык, который колыхался за белыми губами.

– Так и что же, утюг был действительно включён?

– Нет, я ошиблась. Так досадно, что вчерашний день нельзя вернуть и пережить его по-другому.

– И что бы вы сделали по-другому?

– Просто бы не пришла на праздник. Лишнее это всё.

Было видно, что Иван Анатольевич хочет ещё что-то спросить, но не решается.

И тогда Анна молча встала и пошла к двери, виляя бёдрами. Она знала, что директор смотрит на неё и что он желает её всю и полностью. Но она уже не желала его. Он для неё стал неинтересен, как вчерашний Стас.

Глава 3. Недосягаемое желание

С того быстрого секса в туалетной кабинке бара и разговора на следующий день с Иваном Анатольевичем прошло два года.

Два года с того вечера, когда она позволила себе быть слабой. Когда красное платье, алкоголь, лицо начальника слились в одно жгучее, постыдное воспоминание.

И вот теперь Анна лежала в квартире незнакомца, вцепившись пальцами в подушку, и снова чувствовала тот кафельный пол и унитаз за спиной.

Она вспомнила каждую деталь: запах дешёвого мыла в туалете бара, скрип двери, грубые руки Стаса, который взял её, как вещь.