Лег Шаблонский – Оскар Квест: Теория Изящной Комбинации (страница 4)

Оскар играл на главной струне души любого базарного торговца – на желании быть не последним в цепочке, а первым. Не продавцом, а легендой.

Мустафа медленно помешал ложечкой сахар в своем кофе. Молчание затягивалось. В нем читался напряженный внутренний расчет.– Допустим, – наконец произнес он. – Допустим, я согласен. Сколько стоит ваша... история?

– О, мы не продаем истории, – с легким укором покачал головой Оскар. – Мы ими обмениваемся. Вы нам – несколько ковриков и тот самый медный сервиз для нашего друга из Гоа. По вашей самой лучшей цене, конечно. А мы вам – серию постов. Первый – о том, как мы заблудились в Grand Bazaar и нашли сокровище не в золоте, а в мастерстве и гостеприимстве настоящего турецкого торговца. Второй – небольшой обзор на ваш изумительный кофе. Третий... ну, вы сами увидите. Это будет стоить вам несколько метров ткани и немного меди. А принесет – новых клиентов на годы вперед.

Это был гениальный ход. Оскар не просил денег. Он просил товар, но по «лучшей цене», то есть почти по себестоимости. А платил воздухом – но воздухом, который на современном рынке стоил дороже золота.

Мустафа посмотрел на Оскара с новым, уважительным интересом. Он видел перед собой не наивного туриста и не жулика. Он видел коллегу. Пусть и с очень странными методами работы.

– Хорошо, – резко сказал он, хлопнув ладонью по колену. – Договорились. Али! – Он крикнул помощнику. – Заноси во внутреннюю опись два ковра «Хереке» размером полтора на два и медный сервиз «Джезве» номер три! Для моих друзей! – Затем он обернулся к Оскару: – Но я хочу увидеть первый пост еще до того, как вы погрузите это на корабль.

– Естественно, – кивнул Оскар. – Иван приступит к съемке прямо сейчас. Покажите ему самые выигрышные ракурсы вашей лавки.

Пока Ваня с важным видом оператора-постановщика начал снимать щели между кипами ковров, медные кувшины, играющие бликами в свете ламп, и самого Мустафу с его щедрой улыбкой, Оскар отвел хозяина лавки в сторону.

– Есть один нюанс, эфендим, – сказал он тихо. – Для полного эффекта... нужна небольшая легенда. Не просто «купили у Мустафы». А что-то вроде... «Нас свела сама судьба! Мы искали один антикварный предмет, а нашли нечто большее – дружбу и гостеприимство». Вы понимаете? Немного тайны. Немного удачи. Это делает историю... вкуснее.

Глаза Мустафы блеснули. Он понял всё. Это был его язык.– Конечно, бейэфендим! – он многозначительно подмигнул. – Я расскажу, как мой дед открыл эту лавку при самом султане... Немного приукрашу. Для истории.

Два комбинатора нашли общий язык. Каждый делал то, в чем был силен: Оскар плел паутину из слов и обещаний, а Мустафа готов был дать ей материальную опору.

Час спустя, покидая прохладу лавки и выходя в шумный, яркий хаос Гранд-базара, Ваня, нагруженный коврами и медным подносом, спросил:– Оскар, а мы ведь действительно увезем ему клиентов? Или это так... очередная комбинация?

Оскар поправил солнцезащитные очки и улыбнулся, глядя на бесконечный поток людей.– Ваня, а какая разница? Главное – он в это поверил. А когда человек верит во что-то красивое, он сам начинает делать эту красоту реальностью. Возможно, он станет чуть гостеприимнее, чуть честнее с клиентами... просто чтобы соответствовать той легенде, которую мы вместе придумали. Мы не обманываем, Ваня. Мы... создаем улучшенную версию реальности. И все от этого только выигрывают.

Он обернулся и бросил последний взгляд на лавку Мустафы. Тот уже что-то оживленно объяснял новым клиентам – европейской паре, – энергично жестикулируя и улыбаясь своей новой, «исторической» улыбкой.

ЧАСТЬ 3. Сцена: 1 Марракешский танец с джиннами

СЦЕНА: Внутри микроавтобуса. Где-то между Танжером и Марракешем. Ночь. За окном проплывают призрачные огни одиноких деревень. Ваня пытается настроить радио, ловя лишь хриплые арабские напевы и треск.

Ваня: (раздражённо стуча по приборной панели) Да что же это за проклятая техника! Ни одного нормального канала! Сплошная тоска смертная. Оскар, может, расскажешь чего? А то засну за рулём.

Оскар: (не отрываясь от созерцания ночного пейзажа, голос ленивый, задумчивый) Ты требуешь развлечений, Иван, подобно древнеримскому плебею, жаждущему хлеба и зрелищ. А меж тем, за этим окном разворачивается величайшее из представлений – театр теней под названием «Жизнь». Вон, видишь огонёк в той далёкой дуаре? Там, возможно, старик рассказывает внукам историю о джинне, спрятанном в старом кувшине. А там, – он указывает пальцем в другую сторону, – молодой влюблённый пишет стихи, сидя на плоской крыше, и смотрит на те же звёзды, что и мы. Ты же предпочитаешь слушать трёп какого-нибудь диджея из Касабланки.

Ваня: (ворочая баранку) Ну, стихи... Звёзды... А на хлеб с маслинами что, стихами расплачиваться будем? У нас бензин на исходе, а завтрак закончился ещё вчера. Твою философию жевать нельзя.

Оскар: (оборачивается к Ване, и в свете приборной панели его улыбка кажется загадочной) Ошибаешься. Именно философия – наш главный актив. Посуди сам: голодный человек мыслит примитивно – где бы поесть. Сытый – тоже, ему хочется поспать. А человек, умеющий наслаждаться голодом как формой аскезы, а сытостью как мимолётным мигом блаженства... он обретает свободу. Он становится творцом, а не потребителем. Мы с тобой сейчас – творцы. Мы создаём не просто путь из точки А в точку Б. Мы создаём Легенду.

Ваня: (саркастически) Легенду о двух идиотах, которые сдохли с голоду в пустыне, потому что один из них слишком красиво говорил о свободе?

Оскар: (слегка обиженно) Пф-ф. Ты совершенно не чувствуешь перспективы. Наш голод – это всего лишь... недоразумение. Случайный сбой в великом плане вселенной. И он будет исправлен. В Марракеше.

Ваня: А что в Марракеше?

Оскар: (таинственно) В Марракеше нас ждёт один человек. Знаток ковров. И, по слухам, великий кулинар. У него есть рецепт пастилы из верблюжьего молока с лепестками роз, который когда-то готовили для самих султанов. Он мечтает восстановить рецепт. А мы... мы поможем ему найти нужные ингредиенты. И нужных... гурманов.

Ваня: (с надеждой) И он нас накормит?

Оскар: (весьма серьёзно) Нет, Иван. Мы будем дегустировать. Дегустация и банальное поглощение пищи – это, как говорил один мудрый гурман, как сравнить балет с бегом по ступенькам в подземный переход. Мы приобщимся к таинству. И, разумеется, решим его небольшую проблему с таможенной декларацией на тот самый верблюжий... продукт. Всё в рамках ещё одной маленькой, изящной комбинации.

Оскар откидывается на сиденье, удовлетворённый. Он не просто придумал план. Он создал для Вани цель, облек её в красивую обёртку и заманил на крючок не просто едой, а причастностью к чему-то возвышенному.

Ваня: (помолчав) Верблюжье молоко... С лепестками роз... Ладно, звучит... экзотично. А этот знаток ковров, он точно существует? Или ты опять, как с тем турком...

Оскар: (с лёгкой укоризной) Иван, я же тебе говорил: реальность – понятие растяжимое. Один телефонный звонок – и он обязательно появится. Я уже придумал ему имя – Сиди Мухаммед аль-Хамадуши. И у него есть небольшая, но очень характерная родинка над левой бровью. Детали важны. Они делают вымысел осязаемым.

Ваня лишь качает головой, но на его лице появляется подобие улыбки. С Оскаром никогда не бывало скучно. Голодным – да. Но не скучно.

Микроавтобус мчит их дальше, вглубь марокканской ночи, а Оскар уже рисует в воображении следующие детали своего марракешского шедевра...

ЧАСТЬ 3. Сцена: 2 Площадь Джемаа-аль-Фна, Марракеш.

СЦЕНА: Площадь Джемаа-аль-Фна, Марракеш. Полдень.

Солнце стояло в зените, раскаляя медные чаши, каменные плиты площади и мозги многочисленных туристов до состояния вязкой, шумной каши. Воздух дрожал от десятков голосов, сливавшихся в один оглушительный гул: заклинатели змей выкрикивали заклинания, разносчики воды в ярких костюмах звенели своими медными колокольчиками, повара на открытых лотках с шипением бросали на раскаленные сковороды мясо и овощи. Это был не просто рынок. Это был исполинский, дышащий организм.

Оскар Квест, казалось, не чувствовал ни жары, ни хаоса. Он стоял, прислонившись к стенке лавки со специями, и с наслаждением вдыхал коктейль из ароматов: кориандр, кумин, корица, паприка, шафран. Для него это был не запах еды, а запах возможностей.

Ваня же походил на мокрого цыпленка. Его футболка прилипла к спине, а взгляд метался между лотком с жареными саранчами и женщиной, предлагавшей сфотографироваться с удавом на шее.

– Оскар, я, кажется, сейчас или съем что-нибудь несъедобное, или сам стану экспонатом! – простонал он. – Где твой Сиди Мухаммед с верблюжьей пастилой? Или он тоже мифический, как тот дракон из твоего рассказа про Будапешт?

– Спокойствие, Иван, – не оборачиваясь, произнес Оскар. – Великие дела, как и хороший таджин, томятся на медленном огне. Нельзя торопить шеф-повара. И уж тем более – судьбу. Наш Сиди Мухаммед уже здесь. Он наблюдает за нами.

Ваня нервно огляделся.– Где? Я вижу только толпу, которая вот-вот меня съест!

– Не буквально, – уточнил Оскар. – Он наблюдает за нами через своих «глаз». Мелких торговцев, зазывал, даже этих мальчишек с водой. Марракеш – это большой улей. И чтобы найти пчелиную матку, нужно сначала понравиться рабочим пчелам.