Лег Шаблонский – Оскар Квест: Теория Изящной Комбинации (страница 6)

Оскар сделал вид, что задумался, переводя взгляд с ковра на портсигар на столе.– Хранительство... Это большая ответственность. Но и большая честь. Возможно, мы могли бы... скрепить наш договор не только символически. Вы говорили о рецепте пастилы...

Так начался самый виртуозный этап комбинации – танец намёков и полуобязательств. Оскар предложил не покупать ковёр, а взять его «на комиссию», чтобы попытаться найти для него «достойного хранителя» в Европе (коим, разумеется, подразумевался мифический сэр Базиль). В качестве аванса и жеста доброй воли он предложил помочь с рецептом.

– Мой коллега Иван, – сказал Оскар, – снимает цикл о забытых вкусах. Один его пост в блоге – и десятки гурманов, историков кулинарии, могут откликнуться. Мы найдём ваших поставщиков. Мы восстановим рецепт. И первая партия пастилы... она будет вашей. А мы просто расскажем о ней миру.

Сиди Мухаммед, тронутый воспоминаниями о сэре Базиле и польщённый вниманием к своему детищу, согласился. Ковёр был бережно упакован. Портсигар остался лежать на столе в качестве залога «духовной сделки». Были назначены очередные встречи, оставлены контакты (Ваня с важным видом записал номер телефона Сиди в свой вечно разряженный телефон).

Час спустя они вышли из лавки обратно на оглушительную площадь Джемаа-аль-Фна. Ваня нёс свёрток с ковром, как олимпийский факел.

– Оскар, я ничего не понял, – честно признался он, протискиваясь через толпу. – Мы что, теперь ковровые дилеры? Или производители пастилы? Мы же искали еду!

– Мы нашли нечто большее, Иван, – с блаженной улыбкой сказал Оскар, закуривая тонкую сигарету. – Мы нашли историю. А история – это самый ходовой товар на свете. Этот ковёр – не просто ковёр. Это билет. Билет в дом к любому коллекционеру, которому мы расскажем трогательную легенду о берберах, сэре Базиле и мастере Сиди Мухаммеде. Его стоимость теперь ограничена лишь нашей фантазией. А пастила... – Оскар пренебрежительно махнул рукой. – Пастила – это просто симпатичный предлог для следующей встречи. Возможно, мы даже найдём того, кто её изготовит. За наш счёт, разумеется. И продадим тому же коллекционеру как «исторический раритет, воссозданный по старинному рецепту».

Ваня смотрел на него с открытым ртом.– То есть... мы снова ничего не продали и не купили?

– Мы обменяли красивую сказку на материальный актив, – поправил его Оскар. – И заложили основу для десятка новых сказок. Это и есть «Теория Изящной Комбинации» в действии. А теперь давай найдём того продавца с жареными бобами. Моя душа, пресыщенная возвышенным, требует чего-то простого и земного.

Они растворились в толпе, два современных плута, несущие с собой древний ковёр и ещё более древнюю, как мир, уверенность в том, что людьми правят не деньги, а хорошо рассказанные истории.

ЧАСТЬ 4. Сцена: 1 ЛОНДОН. АУКЦИОННЫЙ ДОМ «PENWORTHY & SONS». ВЕЧЕР.

Воздух в зале был густым, как добрый виски, и пахнул деньгами, старыми книгами и едва уловимым ароматом лицемерия. Под высокими потолками с лепниной, в свете бронзовых канделябров, собрался цвет британского общества — седовласые лорды в твидовых пиджаках, дамы в жемчугах с каменными лицами, молодые наследники с отсутствующим взглядом, уставшим от собственного богатства. Все они терпеливо ждали своего лота, томно листая каталоги.

В углу, замаскировавшись под скромного коллекционера-любителя, сидел Оскар Квест. На нем был идеально скроенный, но нарочито немаркий пиджак и галстук-бабочка. Он медленно потягивал теплый шерри, и его холодные серые глаза с интересом скользили по залу, будто вычисляя слабые места в душах собравшихся.

Рядом ёрзал Ваня Впискин. Его пиджак сидел мешковато, а галстук был повязан с таким отчаянием, будто это была петля.

– Оскар, я ничего не понял, – прошептал он, с тоской глядя на лот под номером 42 – тот самый берберский ковер «Путь воды в пустыне», скромно лежавший на мольберте. – Мы что, правда его продаем? А как же Сиди Мухаммед? И его верблюжья пастила? И портсигар, который мы ему оставили? Мы же вроде как... хранители?

– Тише, Иван, – не поворачивая головы, произнес Оскар. – Мы не продаем. Мы... легитимизируем историю. Превращаем частную легенду в публичный актив. А портсигар... – Он едва заметно улыбнулся. – Портсигар сейчас сыграет свою партию.

В этот момент к трибуне подошла женщина. Невысокая, сухая, в строгом костюме цвета асфальта. Ее седые волосы были убраны в тугой пучок, а взгляд из-под очков-пенсне мог бы заморозить Темзу. Это была леди Агата Кромвель, главный эксперт аукциона по текстилю и восточным древностям. Женщина, чье слово было законом, а скепсис – острым, как бритва.

– Лот номер сорок два, – ее голос, сухой и четкий, прорезал зал. – Ковер, приписываемый берберским племенам региона Унила. Середина XX века. Шерсть, натуральные красители.

Она произнесла это с такой ледяной небрежностью, что у ковра сразу же отпала половина его мистической ценности.

– Начальная цена – пятьсот фунтов.

В зале повисла пауза. Никто даже не пошевелился.

И тут поднялась рука Оскара.– Шестьсот, – сказал он мягко, но так, что было слышно всем.

Леди Агата бросила на него короткий, оценивающий взгляд.– Шестьсот от джентльмена у колонны. Есть семьсот?

– Семьсот, – раздался голос с другого конца зала.

– Восемьсот, – тут же парировал Оскар.

– Девятьсот.

– Тысяча, – произнес Оскар, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки.

Ваня под столом схватил его за рукав.– Ты с ума сошел? У нас нет тысячи фунтов! У нас нет и пятисот!

– Спокойствие, Иван, – сквозь зубы произнес Оскар, не переставая улыбаться. – Мы не платим. Мы просто... задаем направление аукционному потоку.

В этот момент леди Агата Кромвель подняла руку.– Мoment, please. – Она снова посмотрела на Оскара, и теперь ее взгляд был не просто оценивающим, а пристальным. – Мистер...?

– Квест. Оскар Квест. Консультант по культурному наследию.

– Мистер Квест. Вы, я вижу, человек осведомленный. Не могли бы вы поделиться с аудиторией, что именно заставляет вас так... горячо интересоваться этим скромным изделием? В каталоге указана весьма скромная атрибуция.

Это был момент истины. Ловушка захлопнулась. Но Оскар только этого и ждал. Он медленно поднялся, поправил бабочку и сделал небольшой глоток шерри, как бы собираясь с мыслями. Весь зал замер.

– Леди Кромвель, вы, как всегда, беспощадно точны, – начал он, и его голос зазвучал чуть громче, наполняясь лекторскими интонациями. – Да, каталог скромен. Но каталоги, увы, часто молчат. А вещи... вещи иногда кричат. Просто нужно уметь услышать.

Он вышел в проход и медленно приблизился к ковру.– Вы правы, это не Унила. И не середина XX века. Этот ковер – из долины, которой больше нет на картах. Его ткали не для красоты, а для молитвы. Узор «путь воды в пустыне» – это не орнамент. Это карта. Карта пути к воде. И пути души к спасению. Его ткали в годы Великой засухи, вложив в каждую нить мольбу о дожде.

Он обернулся к залу, и его взгляд стал томным, почти мистическим.– Говорят, в тот год дождь действительно пошел. И говорят... что тот, кто владеет этим ковром, обретает не просто ковер. Он обретает связь с чем-то... древним и очень одиноким. Некоторые называют это удачей. Другие... проклятием. Ведь вода, как известно, и жизнь, и смерть.

В зале повисла напряженная тишина. Даже леди Агата смотрела на него, слегка приоткрыв рот. Оскар поймал ее взгляд и мягко улыбнулся.

– Конечно, это всего лишь легенда. Но... – Он сделал театральную паузу и медленно достал из внутреннего кармана пиджака тот самый серебряный портсигар. – Но иногда легенды находят неожиданные подтверждения. Видите эту монограмму? «B.O’S». Базиль О’Шей. Ирландский аристократ, большой знаток Востока. Именно он нашел этот ковер. И именно он... отказался от него. Передал его обратно торговцу в Марракеше с одним условием – найти ему «достойного хранителя, а не владельца». Он считал, что такие вещи не продаются. Они... доверяются.

Оскар посмотрел прямо на леди Агату.– Я здесь не как покупатель, леди Кромвель. Я здесь как... посредник. Как исполнитель воли старого человека, который не мог сюда приехать. Моя задача – не продать, а найти. Найти того, кто поймет. Кто почувствует. Кто услышит этот тихий зов воды в пустыне.

Он замолчал. Зал взорвался аплодисментами. История, поданная с таким изяществом и уверенностью, сделала свое дело. Ценность лота взлетела до небес.

Леди Агата Кромвель смотрела на Оскара еще несколько секунд. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ дрогнула едва заметная улыбка. Она поняла всё. Поняла, что ее использовали как камертон для настройки толпы. Поняла, что перед ней – виртуоз.

– Благодарю вас, мистер Квест, за этот... исчерпывающий комментарий, – произнесла она сухо, но без прежней ледяной отстраненности. – Будем продолжать? Тысяча фунтов от джентльмена у колонны. Кто даст больше?

Торги пошли с новой силой. В итоге ковер ушел за пятнадцать тысяч фунтов пожилому лорду с трогательным интересом к мистике Востока.

Час спустя Оскар и Ваня вышли на сырую мостовую Бекер-стрит.

– Пятнадцать тысяч! – не мог прийти в себя Ваня. – И мы... мы ничего не получили!

– Ошибаешься, Иван, – Оскар закурил сигарету, вдыхая прохладный лондонский воздух. – Мы получили всё. Мы создали шедевр. Легенда о ковре и о сэре Базиле теперь будет жить. Ее будут пересказывать. А леди Кромвель... – Он хитро улыбнулся. – Леди Кромвель теперь наш невольный союзник. Она никогда не признается, что повелась на красивую историю, но в душе она будет считать нас гениями. А доверие таких людей... это и есть самая твердая валюта.