Лебрута алей Ла – Гоги_и_его_дороги (страница 21)

— Не нужно.

— Если нужно — я рядом.

— Знаю.

— Я серьёзно, Гоша. Что бы ни было — я рядом.

Смотрю на неё.

Марина. Сорок четыре года. Пятнадцать лет вместе. Двое детей — не моих биологически, но моих по всем остальным параметрам. Женщина, которая верит, что я — разведённый бизнесмен с грузинскими поставщиками.

Женщина, которую я люблю.

Одну из четырёх.

— Спасибо, — говорю. — Я знаю.

Целую её в лоб. Встаю. Иду к Тундре.

Водитель закрывает капот.

— Готово, начальник. Заводи.

Сажусь. Ключ в зажигании. Поворачиваю.

Тундра рычит.

Живая.

Воскресла.

— Сколько?

Он называет сумму. Плачу наличными — всегда вожу с собой, привычка из девяностых.

— Спасибо, — говорю.

— На здоровье. И... — он замолкает.

— Что?

— На Медведице, если будешь — там, за мостом, направо — домик есть. Сторож Михалыч. Скажи, что от Петровича. Он пустит переночевать. Если надо.

— Петрович — это ты?

— Это отец. Он там рыбачил всю жизнь. Умер в прошлом году. Но Михалыч помнит.

— Соболезную.

— Не надо. Он хорошо умер. На берегу. С удочкой в руках. Лучше, чем в больнице.

— Согласен.

Мы смотрим друг на друга. Секунду. Две.

Потом он уезжает. Жёлтый эвакуатор растворяется в сером утре.

А я — остаюсь.

С Тундрой. С рассветом. С дорогой, которая ждёт.

— Гоша! — голос Марины с крыльца. — Завтракать будешь?

— Нет. Поеду.

— Когда вернёшься?

— Вечером. Может — завтра.

Пауза.

— Осторожнее там.

— Буду.

Сажусь в Тундру. Завожу. Выезжаю.

Коттеджный посёлок «Лесная поляна» остаётся позади — заборы, сосны, охранник, шлагбаум.

Впереди — дорога.

Впереди — Медведица.

Впереди — ответы, которых нет. Или есть. Я не знаю.

Но еду.

Потому что медведь сказал — поезжай.

Потому что Айно сказала — река помнит.

Потому что водитель эвакуатора сказал — там только рыба.

И кто-то из них — прав.

Осталось узнать — кто.

Платник — красота.

Четыре полосы асфальта, разделительная полоса, ограждения, заправки через каждые тридцать километров. Европа, если не смотреть на обочины.

Тундра рычит, набирает скорость. Сто двадцать. Сто сорок. Сто шестьдесят.

Можно быстрее, но не нужно. Сегодня — не гонка. Сегодня — путешествие.

В никуда.

К реке, которая — просто река.

За ответами, которых — нет.

Зачем?

Не знаю.

Но еду.

Потому что остановиться — страшнее.

Москва осталась позади — серая, равнодушная, с её девятью миллионами людей, которые сейчас просыпаются, пьют кофе, едут на работу, врут друг другу «доброе утро» и думают, что это — жизнь.

Я — один из них.

Или был.

Или буду.

Сейчас — просто еду.