Лебрута алей Ла – Гоги_и_его_дороги (страница 18)

— Четыре что?

— Не оскорбляй мой интеллект. Я ел лосося, который умнее тебя сейчас. Четыре — это твой магический номер. Четыре женщины. Четыре дома. Четыре версии себя. Почему?

— Потому что так вышло.

— Ничего не выходит само. Всё — выбор. Даже когда кажется, что выбора нет — это тоже выбор. Отказ выбирать.

— Философия.

— Биология. Медведь зимой выбирает берлогу. Одну. Не четыре. Потому что в четырёх берлогах невозможно спать — только бегать между ними, пока не сдохнешь от усталости.

— Я не медведь.

— Ты — хуже. Ты человек, который притворяется, что сложнее медведя. А на самом деле — проще. Медведь знает, чего хочет: еда, сон, самка, территория. Ты — не знаешь. Двадцать лет не знаешь. Поэтому набрал всего по четыре — авось что-то подойдёт.

— Это не так.

— Тогда как?

Молчу. Потому что — так. Именно так. Четыре женщины — четыре попытки угадать, какая сделает меня счастливым. Четыре дома — четыре эксперимента с жизнью. Четыре версии себя — потому что одной было недостаточно, одна казалась бедной, неполной, не той.

— Жадность, — говорит медведь, читая мои мысли. — Не любовь. Жадность. Ты боялся выбрать — и потерять остальное. Поэтому взял всё. И потерял главное.

— Что?

— Себя.

Из-за деревьев выходит Айно.

Босая, в льняном платье, которое шевелится от ветра, хотя ветра нет. Седая коса — как верёвка, связывающая её с чем-то за пределами этого леса, этого сна, этой реальности.

— Карху, — говорит она медведю. — Не дави на него. Он ещё не готов.

— Он никогда не будет готов. Люди не готовы к правде, пока она не ударит их по лицу. И даже тогда — сомневаются.

Айно садится рядом со мной. Не на сосну — прямо на воздух, как будто тот достаточно плотный, чтобы держать. Во сне это нормально.

— Ты видел мои руны, — говорит она. — На сосне в Кинерме. Помнишь, что они означают?

— Нет.

— «Медведь становится собой». Я вырезала их десять лет назад. Когда ты впервые приехал ко мне. Когда посмотрел мне в глаза и соврал — в первый раз, ещё неуклюже, ещё не научившись.

— Что соврал?

— Что ты свободен. Что можешь остаться. Что тебе некуда возвращаться.

— Я не помню.

— Врёшь опять. Ты всё помнишь. Просто делаешь вид, что забыл. Как все люди. Память — это не шкаф, куда можно засунуть неприятное и закрыть дверь. Память — это зеркало. Оно всегда показывает. Даже когда ты не смотришь.

Медведь фыркает.

— Она поэт. Ненавижу, когда она включает поэта. Давай проще, Гоги. Ты устал?

— Да.

— Хочешь отдохнуть?

— Да.

— Тогда поезжай туда, где можно не врать. Хотя бы день. Хотя бы себе.

— Куда?

— К воде. К реке. К тишине, которая громче любых слов.

Айно кивает.

— Медведица, — говорит она. — Река Медведица. Тверская область. Кашинский район. Там вода помнит то, что ты забыл. Там камни говорят то, что ты боишься услышать.

— Откуда ты знаешь про Медведицу?

— Я ведьма, Гоги. Я знаю все реки. Они все — сёстры. Они все текут в одно море. Как все правды — в одну правду. Которую ты избегаешь.

Медведь встаёт. Огромный. Тяжёлый. Настоящий — настоящее, чем я сам в этом сне.

— Поезжай, — говорит он. — Лови рыбу. Молчи. Слушай воду. Она делает то, что ты разучился, — течёт в одном направлении. Без остановок. Без сомнений. Из точки А в точку Б. Не из точки А в точки Б, В, Г и Д одновременно.

— А если не помогает?

— Тогда ты безнадёжен. Но попробуй. Вдруг ты — исключение.

Он уходит. Растворяется между деревьями, как сахар в кипятке. Как ложь в правде. Как я — в своих четырёх жизнях.

Айно берёт мою руку.

— Гоги, — говорит она тихо. — Ты не медведь. Ты не дух. Ты не оборотень. Я знаю. Всегда знала.

— Тогда почему называла меня Карху?

— Потому что ты хотел быть кем-то другим. Так сильно хотел, что я решила — подарю тебе это. На время. Пока не поймёшь, что быть собой — не наказание. Это дар. Единственный настоящий дар.

— А что, если я не знаю, кто я?

— Тогда поезжай к Медведице. Река знает. Река помнит всех, кто приходил к ней с этим вопросом. Тысячи лет помнит.

— И что она им отвечала?

Айно улыбается — впервые за весь сон.

— Ничего. Река не отвечает. Река показывает. А ты сам решаешь, что увидел.

Она отпускает мою руку.

Встаёт.

— Мы ещё увидимся? — спрашиваю.

— В следующей жизни, Карху. Если заслужишь.

Уходит. Растворяется. Исчезает.

Лес молчит.

Деревья — просто деревья. Мох — просто мох.

И откуда-то — звук. Вода. Река. Течёт.

Из точки А в точку Б.

Без остановок.

Без сомнений.

Без четырёх телефонов в кармане.

Просыпаюсь.