Лайза Фокс – Выбор специального назначения (страница 8)

– Настоящие?

– Настоящие.

– Тогда приду.

Она милостиво кивнула головкой. Я перевёл взгляд на блондинку.

– Когда надо?

– В среду. У них занятия в понедельник, среду и пятницу. – Она посмотрела на меня сердито. – Только вы не обманывайте, пожалуйста. Милана ещё больше расстроится. Она не любит, когда обманывают.

– Я тоже не люблю. Поэтому приходите в среду. Шишки будут, – сказал я и бегом бросился в отряд.

Потому что я привык выполнять обещания. А шишки для кружка Алии собирался добыть, даже если все ёлки в окру́ге внезапно исчезнут.

Сначала семья

Работа в детском центре «Солнышко» нравилась мне в любой день недели, но особенно в понедельник, среду и пятницу. Ко мне приводили деток, и пока мамочки пили кофе или ходили по магазинам, мы мастерили.

Это как-то случайно вышло. Заказы на букеты я собрала и мастерила для Самиры свадебные украшения. Сначала ко мне подошёл Владик, спросил, что делаю. Потом Милана с Савелием. Так и пошло.

И всегда был восторг и радость. Нравилось мастерить, любоваться результатом и просто общаться с детьми и их мамочками. После этих занятий хотелось делать что-то новое, необычное.

Каждый мастер-класс был успешным и радостным. И сегодняшний не был исключением. Но, сначала Савелий расстраивался, что забыл дома сушёный цветок, и я потратила много сил, чтобы вдохновить его продолжить работу.

А потом меня сковало чувство, что за мной наблюдают. Не в высшем смысле, а прямо тут. Левую щёку обжигало от ощущения слежки. Я чувствовала чей-то внимательный взгляд. Не наглый, но безотрывный.

Как у парня с букетом. У Романа.

Сердито поджав губы, я отрицательно качнула головой. Никто за мной не наблюдал. Я проверила. Посмотрела на второй этаж. Там кроме отдела с развивающими играми ничего не было. Продавщицу Лену в слежке заподозрить было нельзя.

А после слёз Миланы, я и вовсе приуныла. Дети очень ранимые, а у меня не оказалось шишек на всех. Да и не нужны они были на такие маленькие поделки! Слишком выделялись на почти плоской поверхности.

Но у детей был свой идеал.

Сначала шишку захотел Влад. Лиза тут же повторила. Милана потянулась следом, но ей не хватило. Она так искренне расстроилась, что не сможет прилепить к своей аккуратной работе торчащего во все стороны коричневого монстра.

Девочка рыдала так громко, что её было слышно во всём детском центре. Убирая со столов, я слышала её крики. Потом они стихли. Глядя в сторону витражных окон, я боялась увидеть рыдающего ребёнка.

Но Милана с мамой никак не выходили. Я уже начала думать, что пропустила их в самом начале. Может пробежали со слезами, пока я собирала ножницы и коробочки.

Но через некоторое время, я увидела счастливую парочку. Улыбающаяся мама вела за руку хохочущую Милану. В ладошке она держала рамочку, которую мастерила на моих занятиях.

Меня это удивило. Мама Миланы плохо справлялась с её слезами. А тут они обе смеялись. Я замерла в удивлении, внимательно рассматривая обеих. И не успела среагировать, когда позади них проскочил парень, ужасно похожий на Романа.

Да что ж такое! Он что, всегда теперь мне будет мерещиться?

Едва дождавшись окончания смены, заторопилась домой. Сразу же подступилась к маме.

– Мы можем съездить в парк?

– Зачем? – удивилась мама, ставя на стол тарелку с разогретым супом.

– Мне очень нужны шишки для занятий. Сегодня одной девочке не хватило, и она плакала на весь детский центр. Мне было так неловко, что не было шишек на всех деток.

Мама поджала губы. Она поставила на стол плетёную тарелку с лепёшками. Придвинула ложку и зелень в блюдце.

– У Самиры свадьба. Тётя Зухра с тобой поехать не сможет. Я стараюсь успеть с вышивкой на постельном белье. Завтра у папы будут гости. Так что нам с тобой головы не поднять эти дни.

– Может быть попросить папу? Он же будет ехать мимо парка. Мне много не надо. Штук пять или семь.

Мама поставила ещё одну тарелку. Молча положила ложку и села рядом. У неё был безэмоциональный взгляд. Когда мама злилась или ругалась, мне было понятнее. А когда смотрела, словно заранее сдавшись, внутри всё сжималось от отчаянья.

– И как ты ему объяснишь, зачем уважаемому человеку искать в парке шишки, отбирая их у белок?

Мама посмотрела на меня, ожидая ответа. Сегодня её роскошные чёрные волосы были заплетены в косу. Папе так нравилось. Иногда он говорил, что пошёл за маминой косой в институте.

– Я скажу, что мне это надо для занятий с детьми.

– Занятий вне дома?

Теперь губы поджала я. Мне было известно наперёд, что скажет мама, и как отреагирует папа на мою просьбу. Семья мужчине для отдыха и покоя. Он обеспечивает нас, тяжело работая.

Мы же должны содержать дом в чистоте, радовать папу вкусной едой и обеспечивать покой. Все наши хотелки должны решаться внутри дома, а не ложиться на плечи отца дополнительной ношей.

Я шумно втянула воздух. Захотела запротестовать. Сказать, что я и так ничего не прошу. Младшая дочь младшего сына. Но посмотрела в мамины голубые глаза, и опустила голову.

Потому что ни она, ни я на это никак не могла повлиять. Все очень сейчас заняты. Мы должны трудиться на благо семьи. Сейчас не время. Да и шишки не для еды и не для учёбы. Это мой личный бесплатный мастер-класс.

А всё, что не касается благосостояния и мира в семье, в расчёт приниматься не будет. И в маминых глазах всё это было отголоском миллиона разговоров с одним окончанием: займись домом, меньше будет ненужных мыслей.

Мама была русской, но уже насквозь пропиталась укладом семьи. Но я ещё застала времена, когда и она хотела работать. Папа уговаривал и объяснял. И когда браться повзрослели, мама сосредоточилась на мне.

– Ты постепенно привыкнешь, Алия. Чужие дела только после семейных. А у нас и свадьба, и гости. Когда ты соберёшься замуж, все будут стараться успеть к твоему празднику. А пока на очереди другие вопросы. Так что давай пообедаем и пойдём делать заготовки на завтрашний ужин. Людей будет много, и все из своих. Надо закрыть скатерть, чтобы не было стыдно перед людьми.

Я молча кивнула. Чтобы от стоящих тарелок не было видно скатерти, готовить придётся много. Спорить с мамой было невозможно. Но в груди жгло от понимания, что в среду дети снова будут плакать, и я ничего с этим не смогу сделать.

Тыл

В конце рабочего дня я рванул на лестницу.

– Сань, Са-ня! Свиридов!

Я перепрыгивал через три ступеньки, чтобы догнать сослуживца.

– Что у тебя, бешеный? – удивился боец.

– Мне шишки нужны, – выпалил я, когда догнал Саню на лестничной площадке первого этажа.

– На лбу? – не удержался от подкола он, продолжая топать по коридору.

Я, лавируя между идущими навстречу бойцами, продолжил:

– Нет. Нужны обычные шишки, с деревьев. Ты же недавно куда-то мотался за ними для поделок в школу.

– Было дело. Только не за шишками, а за желудями. И не в школу, а в детский сад.

– Да какая разница?

– Не скажи, – Саня с интересом посмотрел на меня. – Это пока ты свободный волк и прочая фигня, тебе и жёлудь шишка и клубника ягода. А как женишься, там тебе расскажут про разницу между лососёвым и персиковым, мокасинами и лоферами.

– Чего? – не понял я.

– Того, – ответил Саня под дружный хохот окружающих. – Ты подробности давай. Какие тебе именно шишки нужны?

– Коричневые? Или тебе оттенок нужен? Ты давно во всём этом разбираться начал? Может, у тебя и носки под цвет глаз? – начал заводиться я.

– Может, и под цвет, – миролюбиво согласился Саня. – Я точно не знаю. Мне жена покупает. Я не присматриваюсь. А вот с шишками разбираться надо. Они все разные. Ель одно, а сосна другое. Если пихта нужна, это вообще третье. Они и растут в разных местах. Мы осенью за ними ездили по всему городу. Ели нашли. А из разных шишек и сделать из них можно разное. Тебе они для чего?

Я подвис.

– Шишки, они и в Африке шишки. Мне на рамочки для зеркала надо. Не делай мне голову, помоги лучше.

– У-у-у-у – протянул Саня. – То есть чёткой задачи у тебя нет. Ну что, сочувствую.

Свиридов достал из шкафа гражданскую одежду. Расстегнул спортивный костюм и начал переодеваться. Я со своей одеждой пристроился на лавочке рядом.

– Ты меня, Саня, не путай. Говори, какие варианты есть.