Лайза Фокс – Круиз. Только для нас (страница 3)

Девочки помогали туристам разобраться с вариантами экскурсий. Я нашла руководителя пункта отплытия. А дальше события понеслись с бешеной скоростью.

Сначала в палатку принесли и сгрузили баннер. У Стаса зазвонил телефон. А потом к причалу подъехала машина, из которой вышли двое парней, в которых издалека можно было разглядеть иностранцев.

Черноволосые, стройные, темноглазые. Их смуглая кожа контрастировала с белизной их одежды. Всегда удивлялась европейцам, которые даже в летний зной носят рубашки с длинным рукавом.

Михаил узнал в них будущих партнеров и кинулся навстречу. Ирина вцепилась в рукав пёстрой рубашки Ильина и затараторила, что баннер уже должен был быть на корабле. Исполнители не привезли ни его, ни верёвки. И теперь Ирина ничего не могла успеть.

Это была катастрофа, потому что руководитель круиза утром выслала туркам снимок корабля с баннером. Разумеется, она сделала его в графическом редакторе, а не сфотографировала с натуры.

– Что можно сделать прямо сейчас? – Ильин говорил спокойно, явно пытаясь успокоить Ирину.

– Можно повесить баннер на второй палубе с другой стороны корабля. Но для этого его надо туда незаметно занести.

– То есть, если отвлечь партнеров, вы занесете и повесите баннер минут за 10?

– Да, это было бы возможно, но тут ещё и веревок у меня нет. – Девушка начавшая приходить в себя, снова поникла.

– Кто-нибудь может предложить решение?

Стас оглядел присутствующих. Он смотрелся, как чемпион мира по футболу, которого выставили на соревнования по гребле. Привык выигрывать, но инструментарием не владел, хотя выход искал честно.

В палатке Альф-Флота заиграла знакомая музыка. И я сразу вспомнила лагерь подготовки вожатых. Под эту мелодию мы устраивали флешмоб для студентов и гостей.

А это вариант! Но мой белый сарафан для этого не подходил.

– Станислав Владимирович, у меня есть идея, – сказала я. – Но для этого мне понадобится ваша рубашка.

– Вы хотите меня раздеть, Прохорова? – он наклонил голову на бок и подался вперед. Бровь вопросительно поползла вверх.

Я нетерпеливо протянула вперёд руку и качнула ладонью.

– Давайте её сюда. Снимайте вашу рубашку быстрее!

Я начала расстегивать пуговицы его гавайки. Ильин рефлекторно потянул рубашку к себе. Наши пальцы столкнулись и от этого стало беспокойно. Глаза Стаса стали чёрными, но он сумел взять себя в руки и снял рубашку через голову.

Лучше бы я этого не видела. Под гавайкой обнаружился идеальный торс и пресс с пресловутыми идеальными кубиками. Я облизала губы и с трудом отвела глаза.

– Когда я скажу, сразу выводите эту мелодию в колонки. Мой испанский Алонсо хвалил, но долго я не продержусь. Поэтому у вас будет максимум 10 минут. Я закатываю флешмоб. Вы срезаете ленты с фотозоны и быстро вешаете на них баннер на другой борт. Так пойдёт?

– Да!

Ильину, как будто бы снова подключили кислород. Он юркнул в палатку Альф-Флота, с трудом втиснулся в фирменную запасную футболку сотрудника компании. На ходу дал распоряжение кому что делать и все побежали.

Когда к палатке подошёл Михаил с партнерами, у меня всё уже было готово. Гавайку Стаса я надела прямо поверх сарафана с пышной юбкой. Завязала ее спереди узлом на талии. Длинные волосы подобрала одной из красных лент, срезанных с фотозоны.

Мне не нравилось, что они были пушистыми, но сейчас их неравномерная волнистость была мне на руку. Теперь я выглядела, как цыганка. Ну и пусть. Зато задорно. Соответствует образу аниматора.

Михаилу сказала по-русски, чтобы подыгрывал и кинулась к туркам. Лепетала сначала по-английски. Дескать, рады приветствовать, и уже скоро отправимся в плаванье. А сама отвела гостей за угол палатки Альф-Флот, сделав так, чтобы она закрыла пароход.

Продолжила щебетать. Убеждала, что для успешного плаванья, нам понадобится зажигательный танец. Увидела, как над головами туристов мелькнула голова Ильина.

Старший из партнёров, прибывших на переговоры, слегка нахмурился. А младший посмотрел на меня с интересом. Я подумала, что они плохо понимают английский и перешла на испанский.

Теперь уже с интересом смотрел старший. Младший, как его более позитивная копия улыбался во все свои 32 зуба. Шанс вытащить его на флешмоб был вполне реальным.

Но надо было дожимать старшего. А когда, я пригласила гостей станцевать на французском, на лицах обоих отразилась такая радость, что я едва не подпрыгнула. Вопрос был решен незамедлительно.

Станьте моим переводчиком! Стас

Прохорова из головы упорно не выходила. Перед глазами мелькало утро, когда она встала, как Родина мать в дверях и защитила от меня мою же компанию.

Милая и непреклонная. Доброжелательная и с достоинством. Этакая железная рука в бархатной перчатке. А с виду такая мягкая. Сколько ей лет? 18? Больше. Диплом пишет, значит 22–23. Диплом напишет и уйдёт.

И Мишку она зацепила. Эта мысль была неприятной. Он её как профессионала увидел. Ну уж нет. Эту нельзя упускать. Эта самому нужна. Сотрудница – огонь. Пожар, я бы сказал.

Вон как ситуацию с баннером повернула. Проанализировала ресурсы, придумала выход. Кинулась грудью на амбразуру. А грудь у неё… Соберись, Стас!

Мне не было слышно, что рассказывает Прохорова туркам. Но я читал их по позам и мимике свободно. Спины будущих партнёров были напряжёнными, глядели свысока, словно вынуждены были мириться с надоедливой мухой.

А потом что-то произошло, и они разом потеплели. Вернее, младший поплыл почти сразу же. А когда она смогла пробиться сквозь скорлупу старшего, началось другое общение.

Мне надо было затащить баннер на корабль. Это было бы невозможно сделать, если бы турки остались там же, куда их привёл Миша. Но Прохорова, размахивая руками и что-то объясняя, увела их за палатку для приёма туристов.

Я вернулся в палатку. Встал возле соединения полотнищ двух стенок и наблюдал. Турки как–то расслабились, рассмеялись. А когда Прохорова начала учить их танцевальным элементам, сстали повторять за ней простые движения.

Прохорова подбадривала, просила поставить музыку еще раз. Моя рубашка смотрелась на ней потрясающе. Настолько красиво, что её срочно хотелось снять и прикоснуться к коже, к вздымающейся груди. Скользнуть под край выреза.

О чем я думаю?

Сотрудники унесли баннер. А когда привязали его атласными лентами на противоположной стороне корабля, помахали со счастливыми улыбками. Музыка стихла, и я пошёл решать еще один больной вопрос. И от него напрямую зависел успех переговоров.

Турки говорили, что приятно удивлены такому радушному приёму. Их лица раскраснелись, а рубашки не выглядели больше безупречными. Казалось, что они только что вышли из ночного клуба на Ибице.

Вместе с Прохоровой, которая с разметавшимися волосами и красной лентой напоминала Эсмеральду. Только глаза горели и щёки полыхали, словно она только что вынырнула из постели.

Чёрт!

Высокий турок, который был немного моложе брата, жестикулировал с восторгом. Старший смотрел на Катю удовлетворенно. Потом в его глазах вспыхнул мужской огонь. Он улыбнулся так, что захотелось спрятать девушку за спину и врезать по этой наглой физиономии. Аж руки зачесались.

Катя, словно не заметила этого, попрощалась и побежала в палатку. Я шагнул к партнерам, и выслушав миллион комплиментов нашим сотрудникам за радушную встречу на причале. Это вселяло им надежду на будущее долгосрочное сотрудничество.

Вот что тут скажешь? И я ничего не сказал. Попросил Катю подождать. Проводил гостей на борт. Передал в заботливые руки директора круиза и вернулся, чтобы согласовать ещё один провальный пункт райдера.

Хорошо, что Медведев стоял рядом с Прохоровой и мог сразу услышать всю информацию. Но вот то, что он был слишком близко к ней, бесило. Я подошёл к ним так близко, что Прохорова инстинктивно отступила от Миши.

Отлично!

– Ребята, у нас ЧП – начал я.

– Вроде бы оно завершилось удачно? Или ты недоволен, Стас? – удивился Михаил.

– С баннером всё решено. Призывно трепещется на ветру на шёлковых лентах. Спасибо, Екатерина, вы спасли ситуацию. Единственное, сначала уточняйте «цену вопроса», прежде чем разрушать фотозону и раздевать начальника. А то может быть нам их прямо «из городу Парижу» привезли за бешеные тыщи?

Михаил удивлённо крякнул и попытался вклиниться между мной и Прохоровой.

– Стас, какая муха тебя укусила! Катя, вы красотка! Я восхищен вами! Не слушайте это неотесанное бревно.

Но Катя ответила сама, вздёрнув подбородок. Она улыбнулась Михаилу, а со мной заговорила совершенно серьёзно:

– Я учту. Больше не повторится. Имущество компании портить не буду. – Она поджала губы и посмотрела на небольшие электронные часики на левом запястье. – А теперь буду рада оставить вас с вашими важными делами. Начинаю опаздывать.

Медведев протянул руку девушке, а она прижала свою к груди в благодарственном жесте. Они мило разулыбались друг другу. Меня это выбесило ещё сильнее.

– Не так быстро, – ответил я, шагнув ближе и отрезая Кате путь к бегству.

– Что ещё случилось, Стас? – спросил Миша.

Я постарался взять себя в руки и заговорил спокойно.

– Наш переводчик два часа назад сломал ногу. Перелом тяжелый, будут оперировать. Быстро найти замену у нас не получается. Агентство ищет, но у них нет свободных людей с таким набором языков. Сами переговоры мы проводим на английском. А вот требования слышать в перерывах родную речь мы обеспечить туркам не можем. И переговоры могут сорваться из-за того, что мы не предоставили им переводчика.