Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 36)
Гидеон рассмеялся.
– Быть может, так оно и случится, дорогая моя Анна. Рано или поздно каждый из нас столкнется с реальностью так называемого среднего возраста и будет вынужден вернуться к основам цивилизации. Но пока этого не произошло, мы будем жить как сейчас. Мы молоды, мы свободны – что же еще нужно для счастья?.. Хватай жизнь обеими руками, живи во весь дух!.. Другое дело, когда на горизонте замаячит призрак тридцатилетия… Тогда мало кому из нас захочется остаться без друзей, избравших традиционный жизненный путь, чтобы на склоне лет оказаться одному в убогом домишке, где некому будет позаботиться о нас, если у нас что-то заболит, некому будет согреть нас чашей горячего пунша, некому будет подбодрить нас ласковым словом. Мало кому из нас захочется застрять как муха в смоле, окаменеть навеки в попытке навсегда сохранить золотые деньки юности и никогда, никогда не пережить другие золотые мгновения, которые дарят зрелость и старость: не насладиться теплом семейного очага, не увидеть, как растут твои дети и внуки, не узнать любви…
– Че-пу-ха! – перебила Анна. – О какой смоле речь? Я лично ни о чем таком не говорила. Я говорила о свободе, которую дает бездетность. О возможности путешествовать по всему миру. О многих других возможностях, которые мы только-только начали постигать. Старость, зрелость… Когда они еще будут и будут ли? Когда была война, мы слишком близко подошли к тому, чтобы утратить свободу, потерять наши привилегии. Все это у нас чуть было не отняли, и теперь мы должны наверстать упущенное. Я уверена – ни один человек, если он только в здравом уме, не захочет добровольно связывать себя брачными узами, взваливать на себя заботы о доме, о семье. Чего ради мы должны отказываться от свободы, за которую наши юноши и наши мужчины – а среди них был и мой кузен, и
Гидеон пожал плечами. Арлетта заметила, что при упоминании о брате улыбка сползла с его лица, и оно сделалось замкнутым, серьезным.
– Что ж, – промолвил он, – если высшая свобода заключена в том, чтобы жить, как хочется, в таком случае мне хочется удачно жениться и завести как минимум четверых детей.
Анна улыбнулась и сжала пальцы Гидеона в своих.
– Ты просто прелесть, Гидеон! Женщина, которая выйдет за тебя замуж, будет очень, очень счастлива, только… только заботься о ней как следует. И не вздумай опять сбега́ть в Бельгию. Твоя жена должна все время чувствовать себя словно на пьедестале.
– Нет ничего проще, – пошутил Гидеон. – Моя работа в том и заключается, чтобы ставить женщин на пьедестал. Вряд ли когда-нибудь будет по-другому.
Анна со смехом махнула рукой и повернулась к Арлетте.
– А ты что скажешь? Ты тоже из тех, кто торопится выйти замуж, или все-таки нет?
Арлетта неуверенно пожала плечами. Ей казалось – еще совсем недавно она была ребенком, который жил в мире грез и мечты. Потом началась война, которая продолжалась долгих четыре года, а когда наконец-то наступил мир, она по-прежнему не имела четких представлений о том, какой ей бы хотелось быть. Но сейчас, пока Арлетта смотрела на свою соседку, на ее изысканно красивое лицо, на ее ярко-красные губы, гордую осанку и глаза, в которых светился незаурядный ум, ей вдруг пришло в голову, что она хотела бы стать такой, как Анна. Ну, или очень на нее похожей.
– Нет, – сказала она. – Я никуда не спешу, во всяком случае – пока.
Анна посмотрела на нее с легким удивлением и неожиданно улыбнулась.
– Вот и хорошо, – сказала она. – Вот и правильно.
И Арлетта тотчас почувствовала, как у нее стало легко на сердце. Она не сомневалась, что сделала правильный выбор.
23
На голове старика-букиниста было всего три пряди волос – одна цвета прогорклого масла, вторая – цвета темного имбиря и третья – седая. Все три были любовно уложены, обрамляя широкую, покрытую старческими пигментными пятнами лысину. Лицо букиниста обвисало складками, приоткрытый рот казался полным слюны, и когда он говорил, в его голосе проскакивали гнусавые нотки. Чтобы рассмотреть как следует книгу, которую он держал в руках, старик воспользовался старомодным пенсне.
– Невероятно! – проговорил он. – Потрясающе! Где вы ее взяли?
Эти последние слова были сказаны чуть ли не с подозрением. Похоже, старик был уверен, что только сегодня утром Бетти украла книгу с прикроватного столика какой-нибудь высокопоставленной вдовы.
– Она перешла ко мне по наследству, – объяснила Бетти. – Эту книгу оставила мне моя бабушка.
Букинист кивнул и, протерев пенсне полой пиджака, снова нацепил его на свой необычной формы нос.
– Это второе издание… Оно, конечно, не такое ценное, как первое, но и не пустяк, да, не пустяк! Если учесть, что… О боже! А это что такое?! – Он перевернул лист и с безутешным видом уставился на сделанную Арлеттой дарственную надпись. – Ваша бабушка была, гм-м… знаменитостью? Или достаточно известным лицом? – с надеждой уточнил старик.
– Боюсь, что нет.
– Очень, очень жаль. Дарственные надписи, сделанные знаменитыми людьми, способны только повысить стоимость редких экземпляров, но это… – Он с сожалением провел кончиками пальцев по четко выписанным буквам. – …Боюсь, что это может рассматриваться только как изъян. Тем не менее книга все равно редкая и в хорошем состоянии. Если хотите, я могу продать ее для вас. Уверяю, желающие найдутся очень быстро.
Бетти слегка сглотнула и взглянула на старика с любопытством, пытаясь, впрочем, притвориться, будто ее не особенно интересует стоимость бабушкиного наследства.
– Да, я могу ее продать, – повторил букинист. – Фунтов за сорок, сорок пять примерно. Как вы на это смотрите?
Бетти снова сглотнула. Сорок пять фунтов! Именно столько стоил визит в салон красоты – визит, в котором она отчаянно нуждалась, особенно в свете последних событий. С другой стороны, она же не собиралась продавать книгу! В лавку букиниста она пришла только затем, чтобы узнать, вдруг в ней содержится хоть какой-нибудь ключ к ее дальнейшим поискам.
– «Маленькой мисс Каперс»… – прочитал букинист и, закрыв книгу, бережно погладил пальцами переплет. – Это вы, вероятно?
Бетти покачала головой.
– Нет, в том-то и дело… Это настоящая загадка. Некая Клара Каперс упомянута в бабушкином завещании, но никто из моих родных не знает, кто она такая.
– Есть о чем подумать, не так ли? – Букинист поправил пенсне и окинул Бетти каким-то умильным взглядом. – Если хотите знать мое мнение, то мне кажется: ваша бабушка надписала книгу для кого-то, кого она очень долго не видела… а может быть, никогда не видела. Когда она скончалась?
– Примерно два месяца назад, – неопределенно отозвалась Бетти, чьи мысли были в данный момент заняты другим.
– Любопытно. И загадочно. Я, знаете ли, люблю дарственные надписи на книгах, – с неожиданной откровенностью признался букинист. – Ведь за каждой из них обязательно скрывается какая-то своя история… Клара
– Я надеялась, что в книге может быть какой-то ключ, подсказка… – проговорила Бетти, вопросительно глядя на него.
Букинист снова повертел книгу в руках.
– К сожалению, нет. Скорее всего – нет. Ведь книга могла попасть к вашей бабушке откуда угодно.
Покидая лавку букиниста, Бетти забрала книгу с собой. Она засунула ее поглубже в сумочку, а сумочку не повесила на плечо, а прижала к груди. Не беда, что в книге не было никаких сведений о Кларе. Бетти была на сто процентов уверена: Арлетта твердо знала, что когда-нибудь внучка вручит книгу ее законной владелице.
Кем бы она ни была, эта Клара Каперс!..
Шуба. Книга. Записка с адресом человека из Южного Кенсингтона…
Поначалу Бетти казалось, что эти три вещи не имеют никакого отношения друг к другу, но теперь она вовсе не была в этом так безоговорочно уверена. Сейчас она все чаще вспоминала Арлетту, какой та была до болезни: проницательной, острой на язык, не выносившей дураков – Арлетту, которая любила внимание, которая до конца стояла на своем и всегда добивалась того, чего хотела. Несомненно, она была такой же и в сентябре 1988 года, следовательно, логично было предположить, что шуба, книга и Питер Лоулер из Кенсингтона все-таки связаны. А если точнее, то книгу и записку с адресом Питера Арлетта положила в шкаф нарочно, чтобы их нашли. Без записки и без дарственной надписи это были просто шуба и просто книга, но все вместе они были ключом. Ключом, способным направить поиски Клары в нужную сторону.
Пожалуй, решила Бетти, она потратила слишком много времени на то, чтобы обжиться в Сохо. Пора было взяться за дело всерьез, пора было найти Клару Каперс.
Услышав в трубке мужской голос, Бетти поспешно опустила двадцатипенсовик в приемную щель телефона-автомата.
– Здравствуйте. Это мистер Мубарак?
– У аппарата. Кто говорит?
– Меня зовут Бетти Дин. Несколько недель назад я разговаривала с вами по поводу вашего бывшего жильца Питера Лоулера.