Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 37)

– Ах да, конечно, я вас помню, мисс. Чем могу служить?

– Я тут вот о чем подумала… Помнится, вы упоминали, что после того, как Питер Лоулер съехал с квартиры, он попал в больницу. Вы случайно не помните, в какую? И еще – может быть, вы вспомните, когда это было?

– Ну, это довольно просто. Я помню, куда его положили, потому что ездил его навещать. Кошмарное было путешествие, доложу я вам! Пришлось тащиться в Фулхэм – сначала на одном автобусе, потом на другом, а день был едва ли не самый холодный за всю историю метеонаблюдений. Кроме того, на обратном пути мне пришлось четверть часа ждать пересадки… Такое разве забудешь?

– Значит, больница была в Фулхэме? – уточнила Бетти, с трудом сдерживая нетерпение.

– Да, – подтвердил мистер Мубарак. – Это очень большая больница… называется – «Чаринг-Кросс».

– В Фулхэме? – снова спросила Бетти.

– Именно. Не знаю, почему этот район так называется, вам, англичанам, виднее. И я ездил туда в январе, это я точно помню. Стоял просто арктический холод, словно весь мир замерз. В январе восемьдесят пятого года это было.

– А не припомните, в каком он лежал отделении?

– У него были проблемы с печенью. Из-за алкоголя. Как же это называется?.. Я же сам когда-то работал в больнице, я должен помнить… А-а, в гепатологии. Пит лежал в отделении гепатологии, это точно.

Бетти улыбнулась и опустила в автомат еще одну монету.

– Отлично. Большое вам спасибо, мистер Мубарак.

– А вы, я посмотрю, все еще пытаетесь его отыскать? Никак не бросите это дело?

– Да. И я очень надеюсь, что мистер Лоулер поможет мне решить другую загадку, которая не дает мне покоя. Если, конечно, он еще…

– Если он еще жив, вы хотите сказать? Что ж, возможно, он еще жив, хотя я в этом не уверен. В любом случае очень хорошо, что вы позвонили. Я очень надеялся, что вы позвоните, потому что после той нашей встречи я отыскал среди своих бумаг его первый договор аренды, и теперь я могу сообщить вам о Питере пару любопытных фактов, которые, возможно, будут вам полезны. У вас есть под руками карандаш и бумага?..

Бетти почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ну почему она не позвонила мистеру Мубараку раньше?

– Да-да, конечно… Говорите, я записываю.

– Во-первых, его прежний адрес. Когда-то давно Питер жил по адресу Бэттерси-парк-роуд, дом 23, квартира 2. Кроме того, его второе имя было Джон. Питер Джон Лоулер. Вы записали? Как вы думаете, эта информация вам пригодится?

– Конечно! – с воодушевлением воскликнула Бетти. – Это просто отличные новости, мистер Мубарак. Огромное вам спасибо.

– Я в вашем полном распоряжении, мисс Дин. Если у вас возникнут еще какие-то вопросы или, не дай бог, проблемы, обращайтесь. Постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Еще раз спасибо, мистер Мубарак. Вы очень добры.

– Не за что, моя дорогая, не за что.

На первом этаже дома № 23 по Бэттерси-парк-роуд располагалась химчистка под названием «Смартс». Верхние этажи были жилыми, но попасть в квартиры можно было только через подъезд, который выходил в глухой переулок, тянувшийся вдоль задней стороны дома. Едва покинув главную улицу и вступив в это безлюдное царство переполненных мусорных контейнеров и грязных окон, Бетти невольно занервничала. Нажав на кнопку звонка, она тревожно озиралась по сторонам до тех пор, пока не ожило переговорное устройство на двери.

– Алло, кто там? – прохрипел динамик.

– Здравствуйте, – заторопилась Бетти. – Я ищу кого-нибудь, кто мог бы знать человека, который когда-то проживал по этому адресу. Его звали Питер Лоулер. Вы случайно о таком не слышали?..

Переговорное устройство не откликнулось, но Бетти отчетливо слышала доносящееся из динамика дыхание.

– Алло?..

– Да, я здесь, извините. Вы кто?

– Меня зовут Бетти. Я нашла имя и адрес Питера Лоулера в бумагах моей бабушки после ее смерти. Я думала – мистер Лоулер поможет мне кое-кого отыскать. Кого-то из бабушкиных родственников, быть может…

– Подождите, я сейчас спущусь, – сказал голос в переговорном устройстве.

Ожидая, пока хозяин или хозяйка квартиры номер 2 (определить это по голосу было невозможно) спустится вниз, Бетти повернулась спиной к двери и еще раз окинула взглядом грязный переулок. Из-за опрокинутого молочного ящика появилась тощая черная кошка и сразу же метнулась куда-то в сторону. Легкий ветерок тащил по мостовой шуршащие обрывки целлофана. Наконец за спиной Бетти щелкнул замок, и дверь подъезда отворилась. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с женщиной средних лет, волосы которой были выкрашены в неестественный антрацитово-черный цвет. На руках она держала ребенка.

– Привет, – сказала женщина. – Я – Лиз. Когда-то я была женой Пита.

– О-о… – протянула Бетти. – Я тоже Лиз… То есть раньше я была Элизабет, но сейчас я просто Бетти. Приятно познакомиться… Лиз.

Напряженное лицо женщины немного смягчилось.

– Может быть, я и смогу вам помочь, – проговорила она задумчиво. – Не хотите ли подняться ко мне?

Вслед за Лиз Бетти поднялась по грязной и темной лестнице и вскоре оказалась в крошечной и тесной гостиной, выходившей на Бэттерси-парк-роуд. Там Лиз посадила ребенка на полиуретановый игровой коврик и предложила гостье выпить. Бетти отказалась, и Лиз вышла, но вскоре вернулась, держа в руках картонную коробку.

– Это мой внук, Зак, – сказала она, кивком показав на ребенка, и опустилась на диван, поставив коробку на колени. – Главная любовь в моей жизни. – Она с нежностью улыбнулась младенцу, и тот в восторге задрыгал ножонками. – Его привозят ко мне каждый вторник и каждый четверг, не так ли, моя радость? – Зак снова задрыгал ногами, и Лиз вздохнула со счастливым и умиротворенным видом. – Знаете, – добавила она, поворачиваясь к Бетти, – я ждала, что кто-то придет… была почти уверена, что кто-то появится. Здесь, в этой коробке, почти все, что осталось после смерти Питера… – Она рассеянно провела ладонью по крышке коробки.

– Значит, мистер Лоулер умер? – разочарованно произнесла Бетти.

– Вы не знали?

– Не знала, но предполагала. Этот адрес дал мне его бывший домохозяин. Он сказал, что мистер Лоулер… был серьезно болен.

– Да, он был болен. Очень болен. Пит жил здесь до того, как переехал в Кенсингтон, хотя к этому моменту мы уже давно были в разводе. Он так никого и не встретил, поэтому я оставалась его единственной близкой родственницей. Когда Пит… когда его не стало, из больницы позвонили именно мне.

– А отчего он умер?

– От эмфиземы. Как и следовало ожидать. Идиот чертов! Он никак не мог остановиться, вот и потерял все, а ведь когда я с ним познакомилась, Пит был самым красивым мужчиной из всех, кого я видела в своей жизни. Я даже не сразу поверила, что он действительно выбрал меня, но потом… К сожалению, я довольно скоро убедилась, что внешность – это позолоченная рамка, тогда как картина внутри оставляет желать лучшего.

– Так что же там, в коробке?

Очнувшись от своих грустных воспоминаний, Лиз посмотрела на стоявшую у нее на коленях картонку.

– Ах да… Здесь все бумаги по его последним нераскрытым делам, документы без адресов, которые я не смогла отослать клиентам.

– По нераскрытым делам?

– Пит был частным детективом.

– Вот это поворот!

– Я думала – вы в курсе…

– Я об этом понятия не имела. Как я уже сказала, его имя и адрес я нашла в бумагах моей бабушки, когда она умерла.

– В бумагах вашей бабушки? А как ее звали?

– Арлетта Лафолли.

Запустив руки в коробку, Лиз принялась перебирать уложенные в нее пластиковые папки.

– Лафолли, Лафолли… – бормотала она себе под нос. – Ага, вот… – Она достала из коробки толстую синюю папку и помахала ею в воздухе. – Так и есть, адрес клиента не указан.

Она протянула папку Бетти.

– Вы случайно не в курсе, что именно мистер Лоулер делал для моей бабушки? Что он расследовал?

– Должно быть, пытался кого-то разыскать, – ответила Лиз. – Большинство дел Пита были именно такими. Он разыскивал пропавших людей, в основном – в связи с наследством.

Бетти на мгновение прижала папку к груди, потом заглянула внутрь. В папке лежали ксерокопии страниц из телефонного справочника, портмоне для фото, старинный фотоальбом, от которого пахло сырой бумагой и плесенью, а также программа концерта джазового трио «Сэнди Бич и братья Лав». Вытащив программу, Бетти развернула ее и прочла несколько строк. Участники трио оказались молодыми, привлекательными чернокожими мужчинами в смокингах, с уложенными гелем короткими курчавыми волосами. Один из них обнимал контрабас, второй наяривал на скрипке, третий прижимал к губам кларнет. Трио должно было выступать в клубе «Белый олеандр» в четверг 8 января 1920 года. Программка была истрепанная, протершаяся на сгибах, но от нее все равно веяло гламуром. Похоже, Сэнди Бич и братья Лав были людьми если не знаменитыми, то, во всяком случае, хорошо известными в Лондоне двадцатых годов.

Перевернув программку, Бетти пробежала глазами текст, напечатанный с оборотной стороны.

«Клуб «Белый олеандр».

Наши сегодняшние гости – знаменитые

Сэнди Бич и братья Берт и Бастер Лав,

участники всемирно известного

Южного синкопированного оркестра.

Единственное выступление в этом составе!