Лайза Джуэлл – Я наблюдаю за тобой (страница 24)
– Никому я не угрожала. Ничего подобного. Мы просто разговаривали.
Дженна обернулась и взглянула на пару в другом углу зала: оба смущенно отводили глаза. Совершенно незнакомые люди.
– Вот в чем загвоздка, – продолжала мама, – никто не хочет обсуждать этот вопрос. Никто не готов признать, что с нами происходит. Мы прячем голову в песок и делаем вид, будто окружающий мир – белый и пушистый. А все почему? Потому что не хотим взглянуть в лицо правде. Они повсюду. Тот тип наверху, – она ткнула пальцем в сторону «Мелвиллских высот», – и, возможно, половина поселка. Дело касается не только меня. Я не так глупа, чтобы думать, будто я одна вляпалась. Это происходит на глобальном уровне. Кроме него, есть и другие, – она снова указала на холм, – могущественные воротилы, они орудуют по всему миру. Пока мы замалчиваем проблему, так и будет продолжаться. Я стояла на улице и случайно услышала, как эти милые люди говорят о нем, дескать, он делает большое дело. Я подошла к ним и сказала: «Вы и не представляете», однако никто не принимает меня всерьез.
Мама все говорила и говорила, а Дженна смотрела на нее и думала: «Теперь об этом знаю не только я».
– Можешь связаться с кем-нибудь из взрослых? – спросил констебль Дракс.
«Наверное, стоит позвонить папе», – решила Дженна. Правда, если он приедет, то заставит ее уехать с ним. А если она уедет, то в результате так у него и останется, а ей этого не хочется, потому что ее жизнь здесь. Дженна подумала о Бесс – та снова не дождалась ее ни утром, ни после уроков; потом взглянула на маму – похоже, ей требуется серьезная помощь. Похоже, жизнь в Мелвилле не так уж и хороша.
– Мой папа живет в Уэстон-сьюпер-мер, – сказала она. – Можно ему позвонить?
– Звони, – разрешил констебль.
Дженна набрала папин номер и снова взглянула на пару, разговаривающую с другим полицейским. Они качали головой и повторяли: «Нет-нет, все в порядке».
– Знаете, – не унималась мама, – на самом деле это я должна была вызвать полицию. Ко мне применили физическое насилие. Вот этот джентльмен, – она указала на менеджера, – вел себя довольно грубо.
– Что? Да я и пальцем ее не трогал! – воскликнул тот. – Всего лишь взял за локоть, когда просил уйти, но она отказалась.
Папа не брал трубку. Дженна нажала «отбой».
– Не отвечает, – с тайным облегчением сообщила она констеблю Драксу.
– Где вы живете?
– За углом, буквально в двух шагах.
– Сможешь увести маму домой? Мы не станем выписывать штраф. Думаю, гораздо лучше решить все миром, как считаешь?
– Конечно, – с энтузиазмом отозвалась Дженна. – Я уведу ее домой. Пошли, мам. – Она потрогала маму за плечо.
Та крепко схватила ее за руку.
– Моя дочь знает, через что мне пришлось пройти. Она все вам расскажет. Может, хоть ее выслушают.
– Мама, идем домой. – Дженна мягко заставила ее подняться и повела к выходу.
– Я уже три раза писала старшему суперинтенданту, а еще в городской совет и в парламент. Никто не хочет вникать, шлют мне проклятые отписки. А вы! – Мама резко обернулась и указала на растерянных посетителей. – Извините, что говорила с вами резко. Понимаю, мои манеры нельзя назвать безупречными, но пока добропорядочные обыватели вроде вас будут верить всему, что рассказывают о таких, как он, в мире ничего не изменится.
– Пойдем. – Дженна потянула маму за руку. Офицер открыл им дверь, и они наконец вышли на улицу. Вокруг собралась толпа зевак, дорожное движение застопорилось.
Полицейские проводили Дженну с мамой до дома и пробыли у них еще полчаса. Они задали Дженне множество вопросов – не иначе ответы поступят прямиком в социальную службу. Нет, раньше мама не заговаривала с незнакомыми людьми. В основном она сидит за компьютером. Как правило, ведет себя совершенно адекватно. Да, наверное, в последнее время паранойя немного усилилась. Да, мама всегда была слегка неуравновешенная; возможно, у нее биполярное расстройство в легкой форме, но с ней нет особых проблем. Да, у меня нормальная жизнь и чудесная мама. Да в целом все хорошо.
Через пару минут после ухода полицейских зазвонил телефон.
– Привет, дорогая. Все в порядке? Прости, пропустил твой звонок; был на занятии. У меня сегодня тайцзицюань.
Дженна помедлила мгновение, размышляя, не пора ли уже поделиться проблемами. Она вздохнула и заставила себя улыбнуться.
– Все в порядке, пап. Просто хотела узнать, увидимся ли мы на пасхальных каникулах.
– 34 –
Оттолкнувшись ногой, Фредди подкатил офисное кресло от окна к двери.
– Папа! – крикнул он. – Та женщина, мама Дженны! Ее арестовали!
– Ты о чем? Не понимаю! – отозвался тот снизу.
– Женщина, которая следила за нами. Миссис Трипп, или как ее там. Два полицейских только что вывели ее из «Мелвилла».
Раздались шаги. На лестнице показался отец.
– Ты уверен?
– Совершенно уверен. Она подошла на улице к каким-то людям, стала к ним приставать, махать руками. Они пытались отделаться от нее, но она вошла за ними в бар. Минут через пятнадцать подъехала машина с мигалкой, туда зашли копы, а потом ее дочь. Вскоре их обеих вывели из отеля.
– И посадили в машину?
– Нет. – Новость тут же перестала казаться захватывающей. – По-моему, повели домой.
– Плохи дела…
– Почему бы тебе не сходить в бар? – предложил Фредди. – Узнай, что там произошло. Ты ведь с ними на короткой ноге.
– Да, пожалуй, – согласился папа и пристально взглянул на Фредди. – Хочешь со мной? Возьму тебе кока-колу и порцию шкварок.
Фредди кивнул. С одной стороны, здесь тепло, а там холодно. Но он никогда никуда не выбирается вместе с папой. Обычно отец в это время еще в школе: зачастую он засиживается там до десяти часов, а сегодня пришел пораньше, потому что весь день провел на заседании совета по образованию. Он явился, преисполненный добродушия и веселья, взъерошил сыну волосы, назвал его «хорошим мальчиком», сделал им обоим бутерброды с «Нутеллой», похвалил свежевыкрашенный коридор, щедро налил себе красного вина, обнял маму и вообще вел себя как примерный отец, каждый день возвращающийся с работы ровно в шесть.
А теперь он предлагает Фредди кока-колу, шкварки и возможность узнать из первых рук, что случилось с Дженной и ее мамой. Фредди поспешно принялся искать ботинки.
Фредди нравился отель «Мелвилл». Иногда по воскресеньям они с родителями заходили сюда на ланч, а однажды привели бабушку и пили чай в небольшой зоне отдыха за стойкой администратора. Им подали крошечные пирожные с цветной обсыпкой, розовыми лепестками и кремом. У каждого был чайник со старомодным ситечком и сахарница с кусковым сахаром. В камине горел огонь, на заднем плане негромко звучал джаз. Все как в приятном сне.
Папа открыл парадную дверь, и Фредди окунулся в атмосферу взрослой жизни: возбужденные голоса, густой запах пива и ароматизированных свеч, безмолвная пляска теней на стенах, напольные вазы с тропическими растениями.
Отец прошел в бар, заказал Фредди колу, а себе пинту пенного.
– Видел здесь полицейскую мигалку, – обратился он к молоденькому пареньку за барной стойкой. – Что-то стряслось?
– Ничего особенного, – ответил бармен, на вид не сильно старше Фредди. – Какая-то дамочка с диагнозом приставала вон к тем двоим. Мы попросили ее уйти, а она отказалась. – Он пожал плечами, повернул пивной кран и позволил последним каплям нырнуть в пенную шапку.
– Бывает, – заметил папа. – Пришлось вызвать полицию?
– Наотрез отказывалась уходить. Посетители встревожились. Роб попытался уговорить ее, но она расшумелась еще сильнее.
– Порцию шкварок, пожалуйста. – Папа вынул бумажник. Бармен кивнул и поставил напитки на стойку. – И что эта женщина говорила?
– Всякую ерунду про могущественных воротил, которые всех контролируют. Типа нельзя верить тому, что пишут в газетах. Теория всемирного заговора. Короче, больная.
– Люк, наверное, в данном случае не следует использовать слово «больная», – ласково пожурил его папа.
Тут к нему подошел мужчина из той обиженной пары.
– Мистер Фицуильям, я Ральф Гросс. Наш сын Феликс учится в вашей школе, в восьмом классе. А это моя жена Эмма. – Эмма вежливо махнула им обоим и снова взялась за бокал вина. – Я просто хотел выразить восхищение, как изменилась школа при вашем руководстве. Мы уже собрались переезжать и даже подали запрос о переводе в Уэллс. Однако с тех пор, как вы стали директором, Феликс с радостью ходит в школу, и оценки у него улучшились. Вы уж простите, но та женщина, которую вывели, несла полную чушь.
– И что она говорила?
– Да всякий бред. Дескать, вы ее преследуете, ведете подрывную деятельность и так далее. И смех и грех. Я решил, вам стоит знать: мало ли, потом дойдет через испорченный телефон. Никто не воспринимает ее всерьез, не беспокойтесь. Мы все знаем, что вы прекрасный человек.
– Спасибо на добром слове, – сказал папа. – Для меня очень важна ваша поддержка. Я знаю Феликса, он отличный парень. Рад, что вам не придется переезжать.
Ральф пожал отцу руку и вернулся к своей жене, которая все это время беззастенчиво пялилась на папу и идиотски улыбалась.
Фредди поморщился и сел за столик в углу у двери. Они с отцом чокнулись друг с другом и захрустели шкварками. «Прикольно, но как-то странно», – отметил про себя Фредди. Они поболтали о его успехах в школе, о весеннем бале, на который он хочет сходить. Отец отпустил шуточку насчет девушек, а Фредди вежливо отмахнулся, бросив заученную фразу: «Я еще не дорос до девушек» (похоже, это уже не так). Ему пришло в голову, что такими темпами разговор дойдет до фотографий на его жестком диске. Он выпрямился и подобрался, приготовившись наврать про школьный проект по изучению психологических отклонений типа вуайеризма, однако папа так ничего и не спросил. Вскоре они вспоминали давно минувшие деньки, города, где им довелось побывать, и странных людей, которых им приходилось встречать. Отец был таким расслабленным и добродушным и проявлял такой искренний интерес к сыну, что Фредди набрался смелости и спросил: