Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 34)

Она улыбается шутке Шона и пожимает плечами, но про себя размышляет. Она знает, что сделали бы Тайгер и Сюзи. Они поговорили бы с женщиной, которая руководила школой, когда исчезли Зак и Таллула.

Они поговорили бы с Хасинтой Крофт.

— 30 –

Февраль 2017 года

Позже тем же вечером Скарлетт пишет Таллуле. Телефон щебечет в ее руке, когда она сидит рядом с Заком на диване, и она чувствует, как его взгляд скользит к экрану ее телефона. Видя имя Скарлетт, она спешит его выключить.

— Кто это был?

— Никто, — говорит она. — Просто Хлоя.

— Что ей нужно?

— Не знаю. Наверное, просто хочет перемыть кому-то косточки.

Она чувствует, как он ощетинивается вопросами, которые хочет задать, но здесь ее мать, а Зак всегда белый и пушистый, когда ее мать рядом.

Она вынуждена ждать двадцать минут, когда Зак выйдет из комнаты, прежде чем ей удается проверить сообщение. Она кладет телефон на диван и включает его там, чтобы можно было легко убрать его из виду, если Зак вернется.

Привет, T из А! Можешь прийти в пятницу после колледжа? Моя мать уехала на ночь. Может, останешься у меня ночевать?

Таллула выключает телефон. Сердце бешено стучит под ребрами. Скарлетт считает, что она — обычная восемнадцатилетняя девушка, из числа тех, кто может прийти и уйти, когда им угодно, у кого нет никаких обязательств. А потом Таллула думает об этой другой версии себя. О той, у которой нет никаких обязательств, и она представляет, что думает та, другая, Таллула: завтра мне в колледж не нужно, я могла бы поехать к Скарлетт, мы могли бы немного выпить, посидеть допоздна и на следующее утро с похмелья есть хлопья в ее большой сверкающей кухне. Внезапно ей больше всего на свете хочется жизни этой другой Таллулы. Она поворачивает голову к двери, ведущей в гостиную, проверяя, нет ли Зака, но его не видно, и она торопливо включает экран телефона:

Может быть. Да. Я постараюсь.

Остаток недели Таллула придумывает рассказ про Хлою, которую, как сообщает она матери, третирует группа ребят из колледжа. Хлоя не может рассказать об этом своей матери, что происходит, потому что мать Хлои, если пожалуется, только усугубит ситуацию. Хлоя склонна к самоубийству. Хлоя говорила о том, что может вскрыть себе вены.

Мать говорит, что ей действительно стоит рассказать кому-нибудь, возможно, кому-нибудь в колледже. Таллула же отвечает, что нет, Хлоя точно не хотела бы, чтобы она рассказала администрации колледжа, она вообще не хочет, чтобы кто бы то ни было говорил с администрацией.

А затем, примерно в четыре часа дня в пятницу, Таллула сообщает матери, что ей только что позвонила Хлоя, сказала, что у нее кризис и что Таллула ей нужна и она просит ее прийти к ней домой.

— Сможешь, пока Зак не вернется с работы, — спрашивает она мать, — присмотреть за Ноем? Не возражаешь?

Мать энергично кивает.

— Конечно… да, конечно. Только, пожалуйста, оставайся на связи. Дай мне знать, если я тебе вдруг понадоблюсь. Пожалуйста, позвони мне, если тебе покажется, что она готова наделать глупостей.

Она касается щеки Таллулы и говорит:

— Ты такая добрая, такая хорошая подруга. Я так горжусь тобой.

Таллуле так стыдно, что ее почти тошнит. Чтобы не выдать обман, она спешит уйти, даже не попрощавшись с Ноем. По пути из деревни она проходит мимо дома Хлои и ненадолго останавливается на тот случай, если кто-то за ней наблюдает, чтобы потом этот человек мог сказать:

— Да-да, я видела Таллулу возле дома Хлои. — В карманах ее куртки — запасная пара трусов, зубная щетка и ее дебетовая карта.

Постояв там пару минут, она едет на велосипеде дальше. Примерно через час Зак будет в автобусе, возвращаясь этой дорогой домой с работы, поэтому она не снимает капюшон и держится в тени и на тротуарах, где те сворачивают с обочины дороги между рядами деревьев. Она со вздохом облегчения сворачивает с главной дороги и едет к воротам «Темного места», где отправляет Скарлетт эсэмеску.

Я здесь, печатает она. Я снаружи.

— Ты сегодня хорошенькая, — говорит Скарлетт, катя ее велосипед, который спрячет за гаражом.

— Ой… нет, — отвечает Таллула. — Ни капельки не хорошенькая. Я буквально прямиком приехала сюда и даже не посмотрела в зеркало.

— А у меня два зорких глаза, и они оба видят, что ты хорошенькая.

Таллула улыбается и следует за Скарлетт в дом.

Тоби встречает их в холле и увязывается следом за ними в гостиную рядом с огромной кухней.

— Как прошел день в колледже? — спрашивает Скарлетт.

— Я не была там сегодня. Я езжу туда только три раза в неделю.

— Понятно, — говорит Скарлетт. — А почему?

— Такое расписание, — отвечает Таллула. Она умалчивает о том, что тесно сотрудничала с куратором курса, чтобы составить расписание, которое учитывало бы ее роль матери маленького ребенка.

— Значит, все остальное время ты учишься дома?

— Да.

— Это круто, — отвечает Скарлетт. — У тебя есть своя комната?

— Есть, — говорит Таллула. В принципе, это не ложь. Это и вправду ее собственная комната. Просто она делит ее со своим парнем и восьмимесячным ребенком.

— А как выглядит твой дом?

— Он… как бы тебе сказать. Дом как дом. Ну, ты понимаешь. Дверь, несколько окон, лестница, несколько комнат. Не то что… — Она взмахом руки указывает на необычную стеклянную конструкцию, внутри которой они сидят.

— Поняла, не то, что здесь.

— А каким был твой старый дом? Тот, что на Гернси?

— На Гернси? Тоже довольно внушительный. Стоял прямо на краю утеса. С видом на море. Мы все еще владеем им.

— Вот это да! — восклицает Таллула и медленно качает головой, с трудом представляя, как можно владеть не одним, а двумя такими невероятными домами.

— И еще у моего отца есть квартира в Блумсбери.

— У него есть квартира в Лондоне?

— Да. Пентхаус с видом на Британский музей. Это действительно круто.

Таллула снова качает головой.

— Каково это, быть таким богатым? — спрашивает она.

Скарлетт улыбается и поднимается на ноги.

— Полагаю, это приятно. Но, знаешь, было бы неплохо иметь отца, который хочет жить с вами. Мать, которая тебя любит, и брата, у которого всегда найдется для тебя свободная минутка. Было бы неплохо просто быть нормальной семьей. Вроде той, что в сериале «У телика». Ты понимаешь. — Она указывает на бар с напитками позади себя и говорит: — Ром? Или еще рано?

Таллула смотрит на огромные часы, висящие на стене рядом с ней. Сейчас пять часов. Зак заканчивает работу. Примерно через сорок пять минут он придет домой, и ее мать объяснит ему, где сейчас Таллула, и он наверняка попытается ей позвонить. Ей придется проигнорировать его звонок, а затем отправить ему текстовым сообщением какую-нибудь ложь. Не хотелось бы в тот момент быть пьяной. Ей нужно сохранять ясную голову.

— Давай лучше в шесть часов, — говорит она.

Скарлетт улыбается.

— Ты благотворно на меня влияешь, — говорит она, отворачиваясь от бара. — У меня было чувство, что так и будет. Чашку чая?

— От чая не откажусь.

Небо начинает темнеть. Таллула видит, как над верхушками деревьев позади дома расползаются сумерки, и чувствует, что ночь резко сужает ей возможности.

— Ты останешься на ночь? — спрашивает Скарлетт, словно читая ее мысли.

— Пока не знаю. Может быть.

— Может быть? — поддразнивает Скарлетт.

— Да, может быть.

Таллула улыбается и понимает, что делает нечто такое, чего ни разу в жизни не делала. Она флиртует. На миг ей это становится удивительно. Она смотрит на очертания тела Скарлетт, его угловатость, длинную полоску белого запястья, торчащую из-под загнутой манжеты ее потрепанной толстовки, на ее кожу, натянутую на голые, без капли жира, хрящи и кости. Она смотрит на катышки на спортивных носках Скарлетт, на собачью шерсть, налипшую на колени ее джоггеров. Она смотрит на ее волосы, наполовину свисающие из-под резинки для волос.

Она смотрит на большое пятно на ее линии подбородка и отмечает, что ее губы выглядят сухими и ей нужно нанести на них немного бальзама. Она смотрит на девушку, которая слишком худа и неряшлива, которая, возможно, не принимала душ сегодня утром, а может, даже на этой неделе. Она видит девушку, которая пьет ром, когда она одна. Которая обрывает дружбу, когда эта дружба ей надоедает, и отталкивает парней, когда они становятся слишком хороши для нее. Она видит девушку, которая находится на грани забвения, возможно, ищет что-то такое, за что можно ухватиться, и неким образом знает, что это она сама.

— Что ж, — говорит Скарлетт, наливая в чайник воду из-под крана. — Тогда мне нужно подумать, каким образом убедить тебя.

— Где твоя мать?