Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 32)

— Рад видеть вас, Ким, — отвечает он. — Это снова мы.

Она закатывает глаза и говорит:

— Это да.

Он ведет ее к месту подальше от машин, в тень большого дерева.

— Знак исчез. Я с мисс Бек сегодня утром пошел посмотреть его, и он уже был снят. Гвоздь все еще вбит в забор, но сам знак исчез. Правда, к счастью, мисс Бек сообразила сфотографировать его, так что у нас есть снимок и мы можем отправить его на экспертизу. Говорят, она пишет детективные романы, так что, думаю, ее ум работает соответствующим образом.

Ким вопросительно приподнимает бровь.

— Неужели?

— Да. Я знаю. Она не похожа на привычный типаж — совсем не скажешь, что это Агата Кристи, не так ли?

— Верно, не скажешь, — Ким улыбается.

— Как бы то ни было, мы отправили фото на экспертизу почерка и так далее. Но мне определенно кажется, что кто-то активно пытается сделать так, чтобы мы возобновили расследование. Кто-то, кто знал, что приезжает новый директор. Кто-то, кто хотел, чтобы обручальное кольцо было найдено. Кто-то, кому хочется играть с нами в игры.

— Но зачем кому-то это нужно?

Дом вздыхает.

— Ким, людям хочется делать самые разные вещи. Если бы не люди, которые делают то, чего мы с вами никогда бы не сделали, я бы сидел без работы. Моя теория в данный момент заключается в том, что это сделал тот, кто все это время что-то знал, оставаясь в тени. Кто-то, кому известно, что случилось с Таллулой и Заком. Но по какой-то причине молчание ему надоело. Ему стало скучно, что никто не пойман.

Когда он произносит слово «пойман», Ким вздрагивает. «Пойман» предполагает, что кто-то сделал с ее ребенком что-то нехорошее. Говорит о том, что ее ребенок мертв. И ни разу, ни разу почти за пятнадцать месяцев, прошедших с тех пор, как она видела, как ее дочь в обрезанных джинсовых шортах и топике вышла из дома, когда с неуверенной улыбкой на лице она на прощание поцеловала своего маленького сына и шагнула навстречу мягкому теплу солнечной летней ночи, Ким ни разу даже в голову не приходило, что такая возможность окажется чем-то иным, нежели обрывком дурного сна, который легко прогнать силой собственных мыслей.

— К сожалению, система видеонаблюдения школы охватывает не всю территорию. А только ту, что прилегает к жилым корпусам. У мисс Бек и мистера Грея камеры видеонаблюдения установлены на фасаде их коттеджа, но сзади их нет. Сейчас мы просматриваем отснятый материал, и если только мы не найдем кадры, на которых кто-то нахально шагает по кампусу с картонной вывеской, гвоздем и молотком, это будет сродни поискам иголки в стоге сена. Но, — он пожимает плечами и с надеждой улыбается, — не будем зарекаться.

Ким на миг закрывает глаза и заставляет себя улыбнуться.

— Вы в порядке?

— Нет, — говорит она. — Меня тошнит.

— Я не удивлен, — говорит Дом. Он протягивает руку и касается ее руки. — Но, возможно, это он, Ким, — говорит он. — Возможно, это поворотный момент. Крошечная искорка надежды.

— Да, — говорит она. — Может быть.

Вернувшись домой, она звонит Райану и рассказывает ему о действиях полиции в лесу. Сейчас обеденное время, но она не голодна. Она запускает руку в пакет с любимыми хлопьями Ноя и ест их с ладони, как пони, поедающий кубики сахара. Она смотрит на время. Ноя пора будет забирать из сада через три часа. Дом сказал ей, что он сообщит ей новости ранним вечером. Ее следующая смена в пабе «Лебедь и утки» только завтра. Она обрадовалась, когда на прошлой неделе увидела в своем графике перерыв между сменами, и с нетерпением ждала свободного вечера, но теперь она предпочла бы быть на работе, не думая о болезненных событиях, разворачивающихся за пределами школьной территории.

Она открывает ноутбук и в очередной раз вводит в поисковую строку имя «Скарлетт Жак». И в очередной раз Интернет ей ничего не показывает. Удаленный аккаунт в Инстаграме. Удаленная страница в Фейсбуке. Удаленная страница в Твиттере.

Она набирает имя «Джосс Жак» — вообще по нулям. Она, хоть убей, не может вспомнить имя брата Скарлетт, красивого парня, который почти год назад с пивом в руке открыл ей дверь.

Как весь прошлый год, она пытается позвонить Мими по номеру, который остался на ее телефоне после их разговора, когда Таллула и Зак исчезли. И каждый раз — никакого ответа. Она вздыхает и проводит рукой по волосам. Ключевые игроки, все люди, которые были там той ночью, люди, которые могли знать, что произошло, исчезли. Единственные, кто остался, — это симпатичный парень Лиам, бывший бойфренд Скарлетт, и Лекси Маллиган, которая надолго уезжает из деревни.

Теперь Ким думает, что это не может быть совпадением. Не может быть совпадением то, что все они уехали, покинули дом, платформы социальных сетей, место в колледже, друзей. А теперь вот это: умышленное предъявление миру пропавшего ранее кольца, кто-то намеренно заново запустил двигатели расследования. Но почему? Почему сейчас? И кто?

И когда она думает об этом, она вновь вспоминает милого парня по имени Лиам, большого, похожего на медведя, с легким западным говорком. Она думает о том, почему он все еще здесь, хотя у него есть все причины уйти. Он по-прежнему в деревне, по-прежнему в Мейпол-Хаусе, где работает помощником учителя. Он наверняка знал, что приезжает новый директор. Ему наверняка известно про вход в лес позади директорского коттеджа. И он был там в ту ночь, когда исчезли Зак и Таллула. Что, если это он нашел кольцо? Вдруг Зак уронил его, а Лиам нашел и по какой-то причине сохранил?

Или же?.. Нет. Вряд ли. Она качает головой. Такой милый парень. С какой стати ему причинять вред Заку или Таллуле? Никаких причин нет. Но вдруг он знает, кто это сделал, и возможно, он устал хранить чужой секрет?

Она включает телефон и набирает сообщение для Дома:

Вы должны снова поговорить с Лиамом Бейли.

Секунду спустя Дом отвечает:

Отличная идея.

— 29 –

Сентябрь 2018 года

Полицейские толпятся у входа в лес. Из окна кухни Софи видит полицейского в канареечном светоотражающем жилете. Он держит поводок бело-коричневого спрингер-спаниеля, на котором точно такой же жилет канареечного цвета. Услышав, как открылась и закрылась входная дверь, она оборачивается и кричит:

— Это ты?

Шон входит в кухню. Вид у него усталый и озабоченный.

— Черт возьми, Соф, — говорит он, снимая ремешок с бейджиком и кладя его на кухонный стол. — Какую кашу ты заварила?

— Это кольцо, — отвечает она. — Оно принадлежало пропавшему юноше. Ну, ты помнишь, та пара, о которой я тебе рассказывала, они пропали из деревни в прошлом году. Он купил в магазине в Мэнтоне кольцо и собирался той ночью сделать своей девушке предложение. А потом они исчезли, а с ними и кольцо, и вот теперь… — Софи выпаливает это на одном дыхании. По какой-то странной причине она чувствует себя виноватой.

— Кто-то хотел, чтобы мы его нашли?

Она моргает, удивленная, что он так быстро догадался.

— Да, — говорит она. — По крайней мере, так это выглядит.

Шон открывает холодильник, достает упаковку ветчины и начинает делать себе сэндвич.

— Хочешь? — предлагает он.

— Нет, — отвечает она. — Я съем что-нибудь попозже. Когда уйдет полиция.

— Боже мой, полиция, — говорит он, — только ее мне здесь не хватило. Новая работа, новый учебный год, гребаные мертвые подростки в лесу, — вздыхает он.

У нее перехватывает дыхание.

— Ты думаешь, они найдут тела?

— Нет. Я сомневаюсь. Похоже, они дважды тщательно прочесали лес год назад, когда эти подростки только исчезли. Но даже если они ничего не найдут, пресса сразу же ухватится за это, не так ли? А я буду курировать медиацирк. — Он снова вздыхает.

— Ты злишься на меня? — спрашивает она его.

— Нет, я на тебя не злюсь. Но мне интересно, почему ты не рассказала мне про кольцо. Почему ты не сказала мне, что нашла его? Почему не сказала, что собиралась отнести его той женщине, матери?

Он намазывает маслом толстый ломоть белого хлеба. Ей видно, как мускулы его лица напрягаются под кожей, костяшки его пальцев — белые, ярко выраженные. Она вспоминает загорелого мужчину в футболке и шортах, с которым она провела последние несколько летних недель в Лондоне, улыбчивого человека, который не мог поверить в свою удачу. И куда только он исчез всего через неделю этой новой жизни?

— Наверное, я думала, что у тебя есть более важные дела, — говорит она. — Наверное, мне было скучно и я подумала, что было бы интересно разобраться в этой загадке. Просто все зашло чуть дальше, чем я думала. Извини, что это все свалилось на тебя, правда. Надеюсь, вскоре все устаканится.

— Гм, — говорит он, закрывая крышку масленки и ставя ее обратно в холодильник. — Это вряд ли. Они только что попросили разрешения поговорить с одним из сотрудников.

Сердце Софи ёкает.

— С которым? Я имею в виду, с кем именно?

— С Лиамом Бейли. — говорит он. — Он здешний помощник учителя. Кажется, вы с ним встречались на ужине в день регистрации? Судя по всему, он был там в ту ночь, когда исчезла эта парочка.

Он сооружает сэндвич и разрезает его пополам.

— Так что да. Я подозреваю, что это может продлиться какое-то время.

— Но если они узнают, что случилось с теми подростками, то это того стоит, так ведь?

Шон откусывает от сэндвича и прислоняется к кухонному столу. Он стоит, скрестив ноги в щиколотках, пристально глядя на пол у своих ног. Она наблюдает, как он вытирает с уголка рта крошку масла, слышит, как его зубы пережевывают пищу.