Лайза Джуэлл – Ночь, когда она исчезла (страница 30)

Он, прищурившись, смотрит на нее.

— На велике?

Она сухо смеется.

— Да. Конечно, на велике. На чем же еще?

— Но у тебя нет велосипеда.

— Взяла у мамы.

— А что насчет Ноя?

— А что насчет Ноя?

— Ты оставила его?

— Да. Я оставила его с мамой. Она велела мне пойти погулять. У меня болела голова.

Он снимает вторую кроссовку и ставит ее рядом с первой.

— И куда ты на нем ездила?

— Тут неподалеку, — говорит она, расстегивая куртку, и снимает ее. Она вешает ее на крючок и зовет мать — Я здесь!

Она следует за голосом матери в гостиную. Мать сидит на диване с Ноем на коленях.

Она забирает малыша у матери, кружит его, шумно целует в щеку и прижимает к себе.

— Как мой великолепный мальчик? — спрашивает она. — Как поживает мой великолепный, великолепный мальчик? — Ощущение его теплого тельца в ее объятиях после того, как она провела время в доме Скарлетт, неописуемо успокаивает. Стоит ей вспомнить сырые стены туннеля под домом Скарлетт, как у нее по коже пробегают мурашки. С того момента, как она вылезла из той дыры и вернулась на дневной свет, она все еще стирает с лица, с волос воображаемую паутину.

— Разве это не самая крутая вещь? — сказала Скарлетт. Ее глаза сияли в свете телефона. Таллула нервно улыбнулась и потерла оголенную кожу предплечий.

— Это так страшно.

— Да, но ты только подумай, — продолжила Скарлетт, — возможно, мы первые, кто побывал там за триста, а то и за все четыреста лет. Последние люди, ступившие туда, наверняка носили клобуки. Говорили на языке Шекспира.

— Ты уже доходила до другого конца?

— Черт. Нет, — Скарлетт покачала головой. — Бог знает, что там внизу. Гребаный Демогоргон! [2] — Она вздрогнула и натянула на руки рукава своей толстовки.

Таллула тоже вздрогнула и сунула руки в мягкую шерсть Тоби, что, тяжело дыша, стоял рядом с ней.

Скарлетт тоже сунула руку в шерсть Тоби. Ее пальцы нащупали пальцы Таллулы и обвились вокруг них. От этого ощущения у Таллулы перехватило дыхание. Взглянув вверх, она увидела, что Скарлетт смотрит на нее и в уголках ее рта играет нежная улыбка.

Таллула уехала несколько мгновений спустя и всю дорогу до дома упорно крутила педали, пытаясь выбросить из головы темноту туннеля, ощущение того, как пальцы Скарлетт переплелись с ее пальцами, слегка тошнотворный всплеск энергии, который она ощутила, проскочил между ними, намекая на нечто такое, что выходило за рамки ее самой, или того, как она воспринимала себя, и это ощущение было болезненным, совсем как открытая рана.

Она усаживает Ноя к себе на колени и прижимается губами к его макушке, наслаждаясь запахом его кожи, ощущением домашнего уюта.

— Хорошо покаталась? — спрашивает мать.

— Хорошо, — отвечает она. — Было здорово выбраться из дома и немного размяться.

Входит Зак.

— Как прошел футбол? — спрашивает Таллула, лишь бы отойти от темы своей поездки на велосипеде.

— Отлично, — говорит он, тяжело садясь рядом с ней и обнимая ее за шею. — Мы разделали их под орех. Четыре — ноль.

От него пахнет футбольным полем, людьми, свежим потом. Внезапно его близость отталкивает ее, ей неприятно ощущение его руки на ее коже, исходящий от него букет мужских запахов.

— Разве ты не собираешься принять душ?

— Неужели от меня пахнет? — Он поднимает руку и нюхает собственные подмышки.

Она заставляет себя улыбнуться.

— Конечно, нет. Но ты весь в поту других людей.

Зак улыбается в ответ и, прежде чем подняться, слегка сжимает ей шею.

— Намек получен и понят, — говорит он.

Он выходит из комнаты. Им слышен топот его босых ног, шагающих вверх по лестнице. Тогда мать Таллулы поворачивается к ней и говорит:

— Он хороший парень. Честное слово. Я так рада, что ты снова впустила его в свою жизнь.

Таллула натянуто улыбается. Ты не видела, каким взглядом он только что посмотрел на меня на лестнице. Ты не знаешь, как он смотрит на меня, когда тебя нет в комнате; как его голос становится твердым как камень, а его глаза пронзают меня, как лазеры. Ты ничего не знаешь, думает она.

В понедельник утром Скарлетт ждет на автобусной остановке.

— Доброе утро, Т из А, — говорит она, двигаясь, чтобы освободить для нее место. — Счастливого понедельника. У тебя усталый вид.

— Что ты здесь делаешь? — отвечает Таллула. — Собираешься вернуться в колледж?

— Черт возьми, нет, — говорит Скарлетт. — Я здесь, чтобы увидеть тебя.

Таллула широко распахивает глаза.

— Почему?

Скарлетт берет Таллулу под руку и кладет голову ей на плечо.

— Потому что я скучала по тебе.

Таллула сухо смеется.

— Понятно, — говорит она, бросая взгляд через улицу, в сторону своего дома. Вдруг там кто-то смотрит на нее и эту девушку с голубыми волосами, положившую голову ей на плечо?

Скарлетт поднимает голову, убирает руку, сует ее в карман своего мехового пальто и с прищуром смотрит на Таллулу.

— Я тебе нравлюсь? — спрашивает она.

Таллула снова смеется.

— Конечно, ты мне нравишься.

— Но нравлюсь ли я тебе так, как ты нравишься мне?

— Не понимаю, ты о чем?

Скарлетт вздыхает и надувает щеки.

— Неважно, — говорит она. — Мне просто охрененно скучно. Просто охрененно скучно.

— Почему бы тебе не вернуться в колледж?

— Ни за что, — отвечает она.

— Но почему? Я видела твои работы. У тебя явный талант. Что случилось? Почему ты бросила учебу?

Скарлетт вздыхает, на миг опускает голову и поднимает ее снова.

— Да так.

С другой стороны деревни доносится громыхание автобуса. Обе поворачивают голову.

— Я поеду с тобой, — говорит Скарлетт, вставая на ноги. — Составлю тебе компанию.