Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 67)

– Эти пацаны определенно умеют вдувать.

– Что? – спросил Бертин.

Петерсон повторил свою ремарку погромче, чтобы перекрыть гул, и выполнил собственное небольшое танцевальное па, чтобы проиллюстрировать сказанное.

Моянг спросил:

– А для чего все эти животные, привязанные на краю поля?

– Они для того, чтобы дать кровь, – сказал Бертин.

– Какую кровь?

– Ну, хотя они обычно вегетарианцы, мужчине-ктеремианцу требуется выпить крови, чтобы стать плодородным.

– Да ты что? – сказал Петерсон. – Тогда у меня есть идея.

– Ну или, по крайней мере, они в это верят. Никто не знает, правда ли это или просто суеверие.

Несколько ктеремианцев вышли из танца и возились с животными. Они установили большую глубокую чашу. Двое из них тащили одно животное, свлека, к чаше до тех пор, пока его голова не свесилась через край сосуда. Другой фши, которого Моянг по украшениям опознал как Вице–2, перерезал твари горло медным ножом так, что кровь заструилась в чашу.

Звуки рвоты неподалеку заставили Моянга обернуться. Ма, чувствительный к таким вещам, мучился желудком. Моянг повернулся обратно, чтобы досмотреть представление. Когда потянули второе животное, Моянг внезапно почувствовал сильную хватку когтистых ктеремианских рук на своих руках.

– Эй, – закричал он, выворачиваясь из захвата. Но поскольку они были намного крупнее, освободиться не получалось.

Два больших фши обхватили его сзади. Еще до того, как он повернул голову, протестующие крики двух компаньонов подсказали ему, что их также схватили. Бертина и местных помощников из Свехо тоже удерживали.

– Бертин! – закричал Моянг. – Что происходит?

Рыжий спокойно ответил:

– Они собираются перерезать нам горло, как и другим животным.

– Что? Почему? Сделай что-нибудь! Поговори с Вице–2!

– Невозможно разговаривать с ктеремианцем во время брачной охоты.

– Но откуда у них эта идея? Они казались дружелюбными!

– Они такие и есть, когда не вовлечены в церемонию. Сейчас же они нас рассматривают как тузатша и убьют без зазрения совести.

Ужасное подозрение закралось в голову Моянга.

– Ты знал, что это случится.

Бертин кивнул.

– Ты хочешь сказать, что намеренно завел нас в ловушку?

– Мне пришлось.

– После того, как мы спасли тебе жизнь и все такое?

Бертин пожал плечами, насколько смог со связанными руками:

– Мне жаль, но таков был выбор: или это, или вы разрушите исторические записи о Жовакиме. Я пытался отговорить вас от вандализма, но понял, что вы уже все решили.

Все животные уже были убиты, и одного из местных помощников тащили к чаше. Моянг завопил:

– Ты хочешь сказать, что согласен с тем, что убьют не только нас, но и тебя? Ты сумасшедший! Мне следовало застрелить тебя прямо сейчас…

Бертин меланхолично улыбнулся:

– В ближайшие сто лет мы все умрем в любом случае, а знание остается навечно.

Первому помощнику горло уже перерезали, и к чаше вели сопротивляющегося второго. Кучка фши, стоящих у чаши, похоже, затеяли какой-то спор. Наконец вся группа во главе с Вице–2 повернулась и направилась к жертвам. Вождь заговорил на рокочущем языке фши, обращаясь к Бертину, чьи руки освободили.

– Почему они тебя отпускают? – закричал Моянг.

– У них возник небольшой спор. В результате они решили, что, раз я говорю на языке фши так хорошо, у меня должна быть душа фши, и поэтому меня следует считать членом группы «свои».

– А как же мы?

– К сожалению, ты говоришь с акцентом, который они распознают как акцент значи. Значи, как их заклятые враги, естественно, члены группы «чужие».

– Ты знал, что они собираются тебя освободить, ты, коварный дьявол?

– Нет. Ну или, скорее, были шансы пятьдесят на пятьдесят, что они могут это сделать. Казалось, что стоит воспользоваться этим шансом.

Все местные помощники кончились, потащили Ма, протестующего пронзительным верещанием. Моянг сказал:

– Послушай, Бертин, выручи нас, и я уйду навсегда, больше даже не взгляну на твой проклятый город…

Еще одно пожатие плечами.

– Мне жаль, но я бы не смог, даже если бы захотел.

Моянга, выкрикивающего истерические проклятия, поволокли к чаше. Когтистые руки протянулись с дальнего конца сосуда, ухватили его за волосы и оттянули голову, лицом вниз, над сосудом с кровью, которую набрали до этого. Последнее, что увидел Али Моянг в жизни, – отражение собственного потрясенного лица в алой поверхности, глядящее на него в упор.

Новая Аркадия

Когда подъемник опустился, к нам побежали две группы людей, двадцать или тридцать человек в каждой. Меньшая группа состояла целиком из мужчин в килтах, в то время как другая, обнаженная толпа, включала оба пола.

Большинство мужчин в каждой группе были вооружены шилейлами и сверлили друг друга взглядами. Когда они подобрались ближе, так что две толпы смешались, они начали толкаться, размахивать своими дубинками и выкрикивать оскорбления. Они говорили на французском, потому что первоначальная колония на Турании была по большей части франко-швейцарской.

Два лидера протолкались вперед и начали орать на капитана Кубалу. Один – темный остроносый маленький мужчина с большими черными пронзительными глазами. Второй – высокий старик с густыми седыми волосами и бородой, в головном уборе, украшенном стекловидными крыльями кого-то из местной фауны; как я понял, это был Анри Вод – изначальный лидер колонии.

Кубала проревел:

– Хола! Тихо!

Когда шум немного затих, он указал на старого мужчину.

– Вы, месье.

– Месье, – сказал Вод, – вам, естественно, следует иметь дело со мной, как с законно избранным президентом Новой Аркадии, когда этот телок прекратит свои рыдания.

Лидер обнаженных сказал:

– Месье капитан, если вы заткнете этого облезлого верблюда, я смогу доложить о деле совершенно безотлагательной важности.

– Кто вы? – спросил Кубала.

– Я Луи Мотта, президент республики Либертэ.

– Он демагог, который подбил нескольких моих бедных граждан к восстанию, – сказал Вод. – Я все еще президент всех человечьих душ на Турании…

– Я с презрением отвергаю твои претензии! – прокричал Мотта. – Либертэ – свободная и независимая суверенная нация. Мы не признаем власть этого тирана. Но, что гораздо более неотложно, на нас напали кимбрианцы…

– Естественно, – сказал Вод. – Этот проходимец ведет к расколу перед лицом опасности, поступившись безопасностью нашего острова, вторгается на земли кимбрианцев и провоцирует…

– Это беспричинная агрессия кимбрианцев! – завопил Мотта.

– Подождите! Тихо! – закричал Кубала. – Во-первых, что вы имеете в виду, когда говорите о кимбрианцах на Турании? Кимбрия в десяти световых годах.

– О, они здесь, – сказал Мотта. – Как или почему – мне не ведомо.

– И во-вторых, – продолжил Кубала, – кимбрианцы – один из самых мирных и законопослушных народов в галактике. Они никогда никого не беспокоили.