Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 64)
Граната не взорвалась. Он бросил вторую, она тоже не сработала. Мэй застонал:
– Он не выдергивает чеку!
Он действительно не выдергивал, потому что Мэй никогда не показывал нам, как обращаться с гранатами. Он не сделал этого из страха, что Фиш начнет экспериментировать. Некоторые из нас и без инструктажа представляли, как работают эти бомбочки, но не Уинтроп Фиш.
Когда и вторая граната не взорвалась, я думаю, он понял, что что-то не так. Нопредасы уже приближались, когда он взял еще одну гранату и повертел ее в руках. Он был спиной к нам, так что никто не мог разглядеть, что происходит. Метеоролог МакОлиф находился на одном из флангов. Он говорит, что видел, как Фиш выдернул чеку из гранаты, повозился с ней и уронил ее в коробку у ног.
Некоторые думали, что он мог это сделать намеренно, поскольку нопредасы были настолько близко, что взрыв фосфора в голове колонны достал бы и Фиша. Но я полагаю, что он просто был неловок, как обычно.
Последовал ужасный взрыв, но не в один момент, а в течение, может быть, половины секунды – б-р-р-р-р-ум! – что-то вроде этого. Весь перешеек и Уинтроп Фиш исчезли в огромном белом облаке фосфорных полос дыма. Какие-то частицы горящего фосфора упали внутри нашего периметра, но никто не пострадал.
Ветер раздул облако, и россыпь горящих частиц, которые покрывали землю от лагеря до конца перешейка, угасла. Дальний конец перешейка был покрыт горящими нопредасами, некоторые еще извивались, некоторые сдохли. На кромке леса, откуда все еще выливалась колонна, лидеры почувствовали запах и остановились, превращая колонну в кишащую кучу. После этого колонна повернула и заструилась прочь вдоль дальнего берега одного из озер.
Огнемет нам так и не понадобился. Нопредасы держались подальше от лагеря, и мы никогда больше не видели их.
От Уинтропа Фиша мало что осталось для того, чтобы похоронить. Сандер сказал, что, хотя горящий на теле фосфор и вызывает самую жуткую боль, Фиш, вероятно, не почувствовал ее, так быстро все произошло.
Констант и О'Салливэн спустились из корабля и вернулись в лагерь. Надо отдать им должное, они по крайней мере вели себя так, будто им было стыдно. Они убежали в то время, как бедный дурачок, которого они подкалывали, умер как герой. Я уверен, что все думали, что стоило бы их отдубасить как следует, хотя бы Константа. Но он был самым большим и крепким среди всей команды, и никто этого не сделал.
Я думаю, что некоторые из нас предпочли бы прикончить его по-тихому. Но как бы мы вернулись на Землю без пилотов? Мы даже не могли уволить их по возвращении, поскольку их контракт в любом случае заканчивался, хотя официальные отчеты об экспедиции навсегда покончили с их карьерой в качестве космических пилотов.
Как заметил Курт Майер на слушаньях по делу Константа:
– Может, он и был психом, но мне он нравился. Больше, чем некоторые нормальные люди.
А Радек добавил:
– Можно ли считать человека нормальным, если он подстраивает розыгрыши страдающему от психоза после того, как его предупредили?
В любом случае, дорогая, вот почему я не приемлю никаких розыгрышей. Потому что это вообще не игра.
«Свои»
Али Моянг увидел охапку одежды, лежащую на тропе, когда вел свою группу с ружьем наготове. Он, предупреждая, поднял руку, поспешил вперед и остановился около находки.
Охапка оказалась мужчиной, он был без сознания, но все еще дышал, хотя и с хрипами и перебоями. Человек был почти на голову выше, чем крепыш Али Моянг. Безоружный, хотя рядом с ним лежал маленький холщовый вещмешок. Мужчина явно принадлежал к белой расе: обожженная кожа цвета лобстера, седеющие рыжие волосы, коротко подстриженные рыжие усы и щетина рыжих бакенбард, покрывающая его большое красное лицо. Вид у него был сдувшийся, будто бы мужчина, изначально полный, сжег весь свой жир в отчаянной борьбе за выживание, которая изнурила его почти до смерти.
Али подумал, что парень не мог лежать тут долго, иначе бы на него или наступила айедна, или сожрал бы фтом, или он пострадал бы еще как-то от враждебной фауны планеты Ктерем, она же 61 Лебедя A VI.
Охотник за сокровищами тряс лежащего мужчину за плечо, пока большое тело не перекатилось на спину. Тогда Моянг отвинтил крышку фляги и накапал немного воды в его наполовину открытый рот. Рыжий поперхнулся водой, закашлялся и открыл бледно-голубые глаза.
–
Раскосые черные глаза Моянга еще больше сузились.
– Думаю, ты мне сначала скажешь, кто ты такой.
– Меня зовут Бертин. Чарлз Бертин.
– Как? – Моянг не расслышал бормотание мужчины.
– Профессор Чарлз Бертин, Льежский университет. Этого достаточно?
– Как ты сюда попал?
– Моя… вертушка разбилась. Можно мне еще воды?
Моянг протянул фляжку:
– Зачем тебе понадобилось летать вокруг района Жилтак? Ты же знаешь, что если упадешь, то застрянешь здесь.
– Я… искал Жоваким.
При звуках имени разрушенного города рука Моянга дернулась так, что он плеснул водой на лицо Бертина. Позади него, на тропе, его партнеры Ма и Петерсон переглянулись, а четыре носильщика из ктеремианцев не изменили выражения своих нечеловеческих лиц.
– Что ты собирался там делать? – спросил Моянг.
– Научную работу.
– Какого типа?
– Археология. Раскопки, понимаешь?
– Хм… – сказал Моянг, уставившись на Бертина с искренним недоумением.
Он не хотел оставлять парня умирать на тропе, но заполучить какого-то чокнутого ученого, который будет вмешиваться в его, Моянга, затею на этой стадии, было самое неудобное, что могло случиться.
Он продолжил расспросы:
– Почему же ты тогда летал? Нельзя же копать с воздуха.
– Раскопки должны начаться позже. Это была предварительная разведка, прежде чем ступить на землю, чтобы убедиться, что там нет враждебных людей или объектов, которые прячутся в развалинах.
Вода смягчила обезвоженные голосовые связки Бертина, так что слова начали выходить быстрее и яснее с каждой фразой.
– И что, были? – спросил Моянг.
– Не было. Ну, или я не увидел.
– А где твоя база?
Бертин начал подниматься на ноги, разгибая сустав за суставом. Когда Моянг подхватил здоровяка за локоть, Бертин ответил на последний вопрос:
– Хадаль.
– О! Ты дружишь с фши?
Бертин выразительно пожал плечами, при этом его руки, плечи и брови поднялись одновременно.
– Настолько, насколько можно подружиться с другим видом. Я направлялся обратно в Хадаль, когда потерпел крушение. И множество благодарностей вам за то, что спасли мою жизнь. Если я могу быть чем-нибудь полезен…
– Думаю, что можешь, – сказал Моянг.
– А?
– Да. Проведи нас в Хадаль. В смысле, представь нас вождю с хорошей рекомендацией.
– Очень хорошо. Не будет ли нескромным спросить, что вы ищете?
Говоря это, Бертин подобрал свой вещмешок. Вся партия двинулась за ним по тропе, но медленно, поскольку Бертин скорее ковылял, чем шел.
Моянг покосился на спасенного:
– Ты узнаешь.
– По крайней мере, скажите мне, кто вы. Мне же надо как-то к вам обращаться, кроме как «Эй, ты!».
– Да пожалуйста. Я Али Моянг, а это мои партнеры, Ма Шуан-ди и Сайлас Петерсон. – После того как Бертин кивнул, подтверждая, что понял, Моянг продолжил: – У тебя что, нет ружья?
– Есть, но я его забыл.
– Да, стыдно признаться. Я был так возбужден, что в первый раз увижу Жоваким, что забыл погрузить его в мою машину.
Петерсон хмыкнул и сказал:
– Болван.