Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 31)

Фрэнклин Хан, проклиная длинный меч, который бился в его колени, и выступающие детали костюма, которые тыкали его в самые неожиданные места, взобрался на стремянку, снова перекинутую через тело Саши. Слезая вниз по другой стороне стремянки, стуча ножнами по ступенькам, он слышал, что за ним лезет Сорокин. Затем он направился вверх по склону к храму Яка.

Корнзан: Один добрый взмах, и готово… но погоди, что это? Клянусь всеми богами Антона, сам король Джурк! Входит первый убийца!

Лулулу: Как странно. Он выглядит иначе, чем несколько минут назад.

Корнзан: Он сбрил бороду, но я бы узнал это глумливое лицо где угодно.

Каким мечом Ни угрожал бы женщиной рожденный, Я буду цел без всякой обороны[18].

И Богар тут! А-а-а!

Корнзан, выхватив меч, легко спрыгнул с верхней ступеньки храма на площадку перед ним. Он обнажил клыки и издал такой звук, будто порвали железный лист. Это был звериный рык неукротимого варвара, заслышав который все звери Антона скрывались в своих норах.

Лулулу закричала:

– О Корнзан, постарайся не убивать его! Он все же мой отец!

Не обращая внимания на просьбы Лулулу, Корнзан ринулся вперед, оскалив зубы, опустив голову ниже плеч, в позе неандертальца. Он произнес:

Я не сдамся. Перед Малькольмом землю целовать И яростной толпы проклятья слушать? Хотя Бирнам напал на Дунсинан И не рожден ты женщиной, мой недруг, Мне хочется, свой щит отбросив прочь, Пробиться напролом в бою с тобой, И проклят будь, кто первый крикнет «Стой!»[19]

– Заходи сзади, – сказал Хан Сорокину, и тут налетел вихрь.

Клац! Звяк! Клац! – зазвучали мечи. Хан отчаянно защищался. Он знал, что бутафорские мечи тупые, так что даже если Корнзан до него дотянется, то не снесет голову Хана с плеч целиком – только половину. Хотя Хан и фехтовал несколько раз с Ремингтоном Далласом просто для забавы, он был совсем не подготовлен к этому.

Хан отступал, парируя удары. Он смутно различал Илью Сорокина за спиной Корнзана, тот пытался сделать укол пистолетом для инъекций. И тут Фрэнклин Хан подвернул ногу на бутафорском корне, поднимаясь, неловко парировал удар и почувствовал, что меч выбит из его руки. Он описал дугу в кондиционированном воздухе и упал со звоном на бетон за пределами сцены.

Прежде чем Корнзан успел сделать тигриный прыжок, чтобы прикончить жертву, Сорокин метнул пистолет. Снаряд ударился в затылок Корнзана. Будучи легкой конструкцией из пластика и алюминия, пистолет отскочил. Этого едва хватило, чтобы отвлечь внимание могучего наемника. Корнзан резко обернулся, завопил и бросился на Илью Сорокина, крича:

Чтоб черт тебя обуглил, беломордый! Ты отчего так бледен? Вот глупец![20]

Сорокин бросился наутек. Фрэнклин Хан, помедлив с полсекунды, побежал за Корнзаном. Поскольку прямая линия, которая начинается внутри круга, неизбежно должна его пересечь, путь Сорокина привел его к телу Саши в шести метрах от головы змеи. Стремянка лежала с другой стороны круга, поэтому, чтобы добраться до нее, Сорокину пришлось бы пробежать две трети пути вдоль замкнутой кривой, образованной Сашей.

Маленький ученый оперся о чешуйчатую спину руками и то ли перепрыгнул, то ли перелез через препятствие. Он восстановил равновесие на другой стороне и снова припустил бегом. От прикосновения Саша проснулась, впервые с начала съемок ее голова начала подниматься с земли, будто рабочий орган тяжелой землеройной машины.

Корнзан, топающий за Сорокиным, взлетел в прыжке над туловищем рептилии. Возможно, он не рассчитал, возможно, его подвела неровность поверхности, но перепрыгнуть Сашу он не смог. Вместо этого он приземлился прямо на змею. Поскользнувшись на чешуе, Корнзан с шумом грохнулся за пределами круга, молотя руками и ногами. Ударившись о тело змеи, он случайно вонзил в него меч на глубину нескольких сантиметров. Орудие застряло вертикально и покачивалось в такт движениям рептилии. Франклин Хан взлетел сразу позади Корнзана, но с бóльшим умением или удачей чисто перепрыгнул через змею, разминулся с мечом и приземлился на Корнзана. Когда Хан пришел в себя, он обнаружил, что оседлал распростертого благородного дикаря, как массажист, который сейчас начнет месить мышцы клиента.

Чувствуя, как воин под ним напрягает мускулы, собираясь сбросить, а потом, предположительно, разорвать его на куски, Хан с размаху приложил Корнзана в челюсть. От удара пострадали костяшки рук Хана, но Корнзан был ошеломлен. Хан вытащил кинжал, который носил в сумке, схватил его за тупое лезвие и стукнул Корнзана по голове массивной изукрашенной рукоятью. От трех таких ударов искатель приключений вырубился.

Внимание Хана привлек звук, похожий на шипение струи пара под высоким давлением. Он посмотрел вверх и увидел голову Саши, нависшую над ним на десятиметровой шее. Голова, раскачиваясь, приближалась к нему.

Обычно Саша была безобидна, не из сознательной кротости, а просто из-за тупой медлительности. Кроме того, ее накачали наркотиками. Тем не менее, если на тебя вскарабкались, а потом свалились два человека, поневоле выйдешь из ступора, а дырявить шкуру бутафорским мечом просто возмутительно. Саша была сердита.

Почти метровый зеленовато-желтый раздвоенный язык, выползший из щели рта, помотался из стороны в сторону и спрятался обратно, пропуская окружающий воздух через обонятельные рецепторы на нёбе. Метровая челюсть распахнулась, чтобы издать еще одно мезозойское шипение.

Хан оттолкнулся от лежащего Корнзана и почти поднялся. Долю секунды он колебался, бежать ли отсюда к чертовой матери или попытаться схватить полубессознательного актера и оттащить его подальше от опасности.

Мортимер Найт кричал:

– Если она сожрет нашу звезду, конец всему шоу!

Менеджер программ бросился вперед, протягивая руки, как раз когда Хан тоже принял решение спасать Далласа, что говорит в его пользу, поскольку Даллас был его соперником в борьбе за любовь Кассии МакДермотт.

Найту досталось запястье, а Хану – щиколотка. Каждый начал тянуть, но в противоположных направлениях. Сто килограммов Ремингтона Далласа обесценили их усилия. Так они никуда и не двинулись.

Пару секунд они, пыхтя, тужились над актером. И тут Саша нанесла удар. Поскольку Найт был ближе других и самым шумным, змея бросилась на него, повернула голову и ухватила киношника сзади за бедра – по одной челюсти на каждом бедре.

Найт выпустил Далласа, и его потащили назад, бьющегося и кричащего. Саша сделала глотательное движение, продвинувшись на зуб или два в процессе заглатывания Найта задницей вперед.

Если бы змея свила кольцо вокруг Найта, это бы прикончило Эго мгновенно. Но то ли Саша посчитала эту добычу слишком маленькой, чтобы давить ее, то ли поленилась скрутить свою чудовищную тушу нужными кольцами. Как говорил Сорокин, с одиннадцатью тоннами веса особо не поактивничаешь.

Саша начала вытягивать свою нижнюю челюсть, подвижную в суставе: сначала одну сторону, потом другую. Поскольку зубы неядовитых змей – это относительно тонкие штырьки, направленные в сторону горла, всякое усилие Найта только глубже погружало их в его тело.

Когда Найт выпустил Далласа, Хан утащил актера назад на несколько шагов, прежде чем понял, что Найт сейчас в бóльшей опасности. Поднялся гул голосов тех, кто был свидетелем этой сцены. Джаффи выкрикивал приказания Линду, который выкрикивал приказания двум ассистентам режиссера, которые орали друг на друга, веля поторопиться и сделать что-нибудь. Рабочие сцены ограничились тем, что выкрикивали советы Найту.

Хан увидел меч Корнзана, все еще торчащий из спины Саши. Он шагнул вперед, выворотил меч, переместился туда, где Найт корчился в пасти змеи, ухватился за рукоять двумя руками и нанес удар с плеча. Его мишень находилась в неловком положении, поскольку вес тела Найта был слишком велик, чтобы змея могла оторвать его от земли. Удар мечом прошел мимо Сашиной головы и оцарапал Найта, наполовину срезав его правое ухо. Найт заорал еще громче.

Фрэнклин Хан ударил снова, прицелившись получше. На сей раз меч угодил змее как раз между глаз. Чешуя и кости захрустели под тупым лезвием. Саша зашипела сквозь набитый рот и начала сдавать назад, сгибая шею зигзагом и таща Найта по земле. Ее инстинкты и структура ее зубов не давали ей выпустить Найта. Хан следовал за ней, нанося удары. Змеиные кости не очень крепкие; проблема была в том, чтобы найти в этой чудовищной голове небольшой нервный узел, который служил Саше мозгом. Хрясь! Хрясь! Тело Саши извивалось и бугрилось. Одним движением хвоста она опрокинула семь прожекторов и две камеры и сломала ногу оператору; мах в противоположном направлении разнес храм Яка. Зрители бросились врассыпную, как стая воробьев.

Хан рубил чешуйчатую голову, пока тело не перестало извиваться и огромные челюсти не разжались. Змея лежала неподвижно, не считая рефлекторных подергиваний. Саша была мертва.

Прозвучал колокол, объявляющий конец съемок. Фрэнклин Хан поискал глазами Кассию МакДермотт: она вышла из консилинового транса, когда услышала колокол, как и было предписано гипнозом.

– Боже мой, Фрэнк, чем это ты тут занимался? – запричитала она. – И что случилось с мистером Найтом? И… о, бедный Ремингтон!

Мортимер Найт и травмированный оператор лежали в процедурной. Когда врачи закончили работу, Найт возвысил хриплый голос: