Лайон Спрэг – Ружье на динозавра (страница 33)
– Вы имеете в виду, их бьют?
– Нет, я же говорил, суд постановил, что гигантропусы юридически человеческие существа, с правами, привилегиями и все такое. Их просто перемещают в другую часть заповедника, где они уже не могут хватать за руки за ноги посетителей нормального размера, когда выйдут из себя. – Гроган моргнул. Фрайбуш продолжал:
– В чем дело? Разве вы не хотите поехать? Вы не обязаны; я просто думал оказать вам услугу. Кстати, об услуге…
– О, конечно, я поеду. С радостью. Только скажите, откуда они вообще берутся? Я думал, что такие, как они, вымерли миллионы лет назад.
Фрайбуш щелкнул языком:
– Так и есть, но их воссоздали.
– Как это возможно, а? Я не хочу, чтобы кто-нибудь воссоздал динозавра или еще кого у меня на заднем дворе.
Фрайбуш улыбнулся:
– Слышали про братьев Хек?
– Не-а.
– Это двое немцев, которые воссоздали вымерших зубров пару сотен лет назад.
Фрайбуш взглянул в иллюминатор на плоскую коричневую землю далеко внизу, на которой речные системы рисовались набором линий, как прожилки на высохшем листе.
– Зубры – это большие дикие коровы, которые жили в Европе примерно около 1600 года, что-то вроде техасских лонгхорнов. Хотя все дикие зубры были истреблены, их скрещивали с домашним скотом, особенно в Испании и Венгрии. Братья Хек собирали современный скот, в котором находили следы крови зубров, и скрещивали их, пока не вернули первоначальный вид. Это оказалось легче, чем они ожидали; через несколько поколений у них уже было стадо настоящих зубров. Эти звери встречаются сегодня в европейских парках.
– Вы, ученые, – сказал Гроган, – вечно придумаете что-нибудь несусветное. И то же самое сделали с этими гигант… с этими человекообразными?
– Грубо говоря, да. Когда после мировых войн отработали методы экстракорпорального вынашивания – по-вашему говоря, детей в пробирках, – американец по имени Хюбнер увидел возможность воссоздать древних людей по останкам таким же способом, и он начал набирать добровольцев, в которых были следы крови неандертальцев и прочих таких же. Вот тебе опять Златовласка.
Бортпроводница объявила чистым дикторским голосом:
– Мы приземляемся в Спрингфилде, штат Миссури. Пассажиры до Спрингфилда, не забудьте ваши вещи, пожалуйста. Все должны пристегнуть ремни безопасности.
– Продолжайте, – попросил Гроган.
– Ну, – сказал Фрайбуш, – это потребовало много больше времени, чем с зубрами, потому что найти такие наследственные признаки среди людей труднее и потому, что поколение людей живет в несколько раз дольше, чем поколение скота. Однако в итоге у них все получилось; за проект отвечал правнук Хюбнера, когда его закрыли. Вот почему у нас есть заповедник с неандертальцами в Испании, с гигантропосами в Оклахоме и так далее.
– А чем эти люди-обезьяны занимаются?
Фрайбуш пожал плечами:
– Некоторые простые фермерские работы – это все, чему их можно научить.
Гроган посмотрел на часы:
– Не хотите ли заключить небольшое пари – коснемся ли мы земли до или после времени прибытия по расписанию? Скажем, на сотню баксов?
– О, тогда меня
Неделю спустя Оливер Гроган нашел профессора Фрайбуша в его отеле в Маскоги и сказал:
– А что, док, как насчет того, чтобы поехать посмотреть на этих человекообразных, как вы предлагали?
– Ясное дело. Как у вас там все вышло с вашими футболистами?
– Паршиво, ни одного не подписал. Деревенские увальни уже не те, что раньше.
У въезда в заповедник профессор зарегистрировал Грогана. Маленький человек, блестя потной лысиной на солнце, во время поездки нервничал все сильнее и сильнее, а вид двух больших винтовок в сторожке смотрителя его совершенно не успокоил.
– И как далеко эти ги… гигантусы? – спросил он.
– Одна деревня всего в полумиле по этой дороге. Легкая прогулка.
– Мы что, должны пешком идти?
– Конечно. На машине туда нельзя.
– А охранника или еще кого-нибудь они не посылают?
– Ну, не с нами. Они же меня знают.
Гроган отдувался, чтобы поспеть за профессором, который оказался гораздо более спортивным, чем выглядел.
После пятиминутной прогулки он внезапно остановился:
– Что это?
Он имел в виду странный, еле слышный звук, рокот вроде того, каким лев разминается перед вечерним рыком.
– Да это один из мальчиков, – сказал Фрайбуш. И позже добавил: – Их тут несколько теперь.
В маленькой лощине трава была подстрижена на участке около акра, а вокруг этого участка расположились пять больших мохнатых существ, четыре мужских и одно женское. Двое мужчин и женщина лежали на спинах и дремали, другие двое мужчин перебрасывались мячом.
Гроган не осознавал, насколько они велики, пока не подошел к ним поближе и вынужден был смотреть в их лица снизу вверх. Они были около трех метров ростом, более массивно сложены, чем обычные люди, с выдающимися вперед звероподобными лицами и сутулой осанкой обезьянолюдей из учебника эволюции. Гроган с легкой тошнотой осознал, что мяч, который они бросали и ловили, был набивным мячом для лечебной гимнастики.
– Эй, Джордж, – позвал профессор.
Ближний к нему обезьяночеловек оглянулся, по-звериному улыбнулся и вразвалку приблизился.
– Джордж, – продолжил Фрайбуш, – я хочу тебя познакомить с моим другом мистером Гроганом. Джордж Этельберт, помощник вождя северного племени.
Гроган недоверчиво подал монстру руку. Это было как пожать руку трехлетнему младенцу, только наоборот.
Гроган, немного по-дурацки ухмыляясь, сказал:
– Моя приехал из Чикаго. Прилетел на большой птице. У вас тут э-э-э… приятно.
Обезьяночеловек наморщил низкий лоб.
– В чем делом, мистер? – пророкотал он. – Вы иностранец или фто?
– Да я это… я не знал, что вы, ребята, хорошо говорите по-английски, – сказал Гроган. – Я так понимаю, что вам тут больше нравится, чем с мамонтами и другими штуками, а?
– А? – удивился Джордж Этельберт, поворачиваясь к Фрайбушу. – Проф, что не так с этим парнем? Я мамонта отродясь не видел, кроме как однажды на картинке в книжке.
– Простите меня, простите, – сказал Гроган. – Я думал… ну, что вы не такие, что вы как те, которые жили… ох, забудьте об этом. Говорите лучше вы, профессор.
– Не покажешь нам, что где, Джордж? – попросил Фрайбуш.
– Как насчет того, чтобы меня отпустить, пусть Зелла хоть раз это сделает? – сказал Этельберт. – Мы тут играем.
– О́кей.
– Зелла, – проревел Этельберт.
Поскольку самка продолжала громоподобно храпеть, он размахнулся и швырнул медицинский мяч, который отскочил от ее ребер с таким звуком, будто попал в басовый барабан.
– Эй, ты-ы-ы… – завыла самка, перекатываясь на ноги. – Вот я тебя сейчас… – и она помчалась, как сердитый слон. Этельберт шагнул в сторону в последнюю секунду и уклонился от наскока. Она едва не наступила на двух нормальных мужчин, и оба монстра расхохотались при виде нырков Фрайбуша и Грогана. Самка, очевидно, уже успокоившаяся, одарила Этельберта шлепком по спине, который свалил бы носорога.
– Конечно, я повожу этих козявок вокруг, а потом подложу змею тебе в койку, чтобы ты знал, как обращаться с дамой, – пригрозила она. – Куда хотите пойти, гаврики?
– Профессор, – сказал Гроган, понизив голос и боязливо глядя на волосатую спину Зеллы, вышагивающей по пыли впереди него, – она мне напоминает мою вторую жену. Я знаю, что выставил себя тупицей, но из того, что вы рассказывали, у меня сложилось впечатление, что эти люди не сильно крепки умом. По их разговорам такого не скажешь.
– У каждого по-разному, – сказал Фрайбуш. – Они не чистокровные гигантропосы, знаете ли; потребовалось бы гораздо больше поколений, чтобы вывести все человеческие гены. Более того, Джордж необычно смышлен для гиганта; практически гений, что уравнивает его с человеческим существом среднего интеллекта.
– Хм…
Гроган шел молча и размышлял, когда Зелла указала на огромный амбар и такие же огромные хижины.